Цитианка – Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды (страница 8)
Он выпрямляется, но давление от этого не исчезает.
– И если ты посмеешь подвести меня или усомниться в том, что я для тебя выбрал, я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не оказалась перед выбором. Ни здесь. Нигде-либо еще. Я слишком долго выстраивал этот путь, Элария, чтобы ты позволила себе сомневаться в последний момент.
Он смотрит на меня еще мгновение, взгляд становится тяжелее, но удовлетворенный тем, что я не продолжаю спорить. А я просто не могу, да уже и не вижу смысла. Любой мой довод будет обращен против меня. Так хочется, чтобы кто-то услышал меня, чтобы хоть раз кто-то не стал говорить о долге, а просто сказал: «Ты тоже имеешь право на что-то свое». Но я слишком хорошо знаю, что в отце этого искать не стоит. Для него любое проявление личного – бунт против порядка, который он защищает.
Я стою перед ним и молча проглатываю все свои желания.
– Я поняла, отец.
Арвель коротко смотрит на меня, оценивая, осталось ли во мне еще что-то непозволительное, потом делает шаг назад и кивает в сторону дворца.
– Пора идти. Скоро вас начнут вызывать по именам.
Он поворачивается в сторону дворца, и мне остается только сделать глубокий вдох и последовать за ним, снова собирая себя по кусочкам, чтобы ни одна эмоция не вырвалась наружу. Все, что у меня есть – это ровное, бесстрастное лицо и движение вперед, туда, где меня окончательно превратят в тень чьей-то воли. Но никогда – своей.
Глава 5. Три меча
Я никогда не видела принца Дариана, и все, что о нем знаю, сложилось из слухов и коротких фраз на уроках, где говорили, что наследнику двадцать пять лет, что волосы у него каштановые и спускаются по плечам мягкими волнами. Что взгляд у него мягкий, а голос спокойный и уверенный. Он не появлялся в городе, никогда не участвовал в публичных церемониях и только несколько раз его замечали на балконе позади короля Ровена.
Ловлю себя на мысли, что пытаюсь представить его лицо, словно это может подготовить меня к реальной встрече. Но образ все равно остается размытым, составленным из чужих слов и догадок. И чем больше я о нем думаю, тем яснее понимаю, что реальный принц Дариан, каким бы он ни оказался, будет совсем не тем, к кому меня готовили все эти годы.
Мы стоим ровно и неподвижно, семь девушек в строю, а рядом наставница в белоснежном плаще, словно прибитая к полу собственной волей. Рейлин бросает на меня равнодушный взгляд, и я понимаю, что она на самом деле боится. Боится, что я не сдержу язык, что выкину что-нибудь не по уставу, отвечу принцу дерзко или сделаю неверный реверанс. Опозорю ее и весь Ордонанс. Для Рейлин этот день не меньшее испытание, чем для нас. Мы ее работа, ее репутация, ее отчет перед королевским Советом и самим наследником.
Четверо уже прошли – Мирель, Виена, Далия и Кора. Что они там делали, я не знаю. Каким образом принц будет выбирать одну из нас, тоже не понимаю. Далия вышла оттуда с видом победительницы. Мне бы ее уверенность и такую же ясную мечту. Эта эрида все десять лет, проведенные в Ордонансе, рвалась вперед, из кожи вон лезла, чтобы выслужиться и стать лучшей. Да, ее наказывали не реже других и идеальной она никогда не была, но у нее всегда была цель, и она упрямо держалась за нее изо дня в день.
Перевожу взгляд на закрытую дверь и ловлю себя на мысли, что у меня никогда не было такой мечты. Я шла вперед потому что так было нужно, потому что от меня этого ждали, потому что другого пути просто не существовало. И от этого ожидание становится еще тяжелее. Потому что когда у тебя нет цели, чужой выбор кажется не наградой, а приговором.
– Элария Дарр, – слышу твердый голос отца.
Теперь моя очередь.
Я делаю шаг вперед и краем глаза ловлю взгляд Далии, в котором явно читается:
Шаг. Еще шаг.
Принц впереди, но я не позволяю себе поднять взгляд, вижу только размытый силуэт в бликах света, высокую фигуру на троне, а поодаль угадываются советники, наблюдающие за мной с особой внимательностью. Шаг. Еще шаг. Сердце отбивает ровный ритм, и я держусь за него, как за единственное, что сейчас принадлежит мне.
Ветер с открытых окон играет занавесками, треплет их по полу и наконец цепляет шелковую ленту в моих волосах. Она слабеет и начинает медленно сползать, теряя натяжение. Не резко и не сразу, а предательски медленно, шаг за шагом, словно специально выбирая самый неподходящий момент.
Конечно. Именно сейчас. Не на тренировке, не в пустом зале, не в любой из сотен других дней, а здесь, перед королевским троном и Советом, когда каждая складка ткани, каждый мой вдох и каждый мой шаг имеют значение. Лента словно решает напомнить, что идеальный порядок – вещь хрупкая и недолговечная, особенно когда ты пытаешься удержать его изо всех сил.
– Лента… у нее лента сползает… – доносится шепот справа, едва заметно, но я слышу его, как если бы мне сказали это в лицо.
Дверь за спиной захлопывается с глухим звуком, воздух толчком подталкивает меня вперед, выталкивая меня в самый центр, туда, где нет ни одной тени, кроме той, что падает от трона. С каждой секундой ощущаю, как проклятая лента сползает все ниже и ниже, и наконец соскальзывает с волос, цепляется за плащ и падает на каменный пол.
Великолепно, Элария. Вот и все, к чему ты шла десять лет – закончится на ровном месте, из-за проклятой ленты. Как символично. Один неверный узел, одна ослабшая петля и все. Даже не нужен был ни дерзкий ответ, ни ошибочный реверанс. Просто – лента.
Даже не оборачиваясь, чувствую взгляд отца за спиной. Я сейчас для него не дочь, а допущенная ошибка в его расчетах. Даже не пытаюсь представить, что он сделает со мной потом, за закрытыми дверями, без свидетелей и лишних ушей за этот нелепый провал.
Делаю последний шаг, останавливаюсь перед троном. Опускаюсь на колено. Волосы рассыпаются по лицу, пряди щекочут скулы и мешают дышать. Неважно. Все равно смотреть только вниз, только на камень под сапогами принца.
– Элария Дарр, – голос раздается выше меня, спокойный и выверенный, но в нем есть что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.
Этот голос… нет, не может быть. Я никогда раньше не слышала голос принца, но он слишком знакомый, слишком узнаваемый.
Пауза тянется на один удар сердца.
– Убери волосы, хладница. Я должен видеть твое лицо.
Я тянусь к лицу, осторожно заправляю пряди за ухо. Пальцы холодные, двигаются медленно – слишком медленно. В этот момент зал кажется слишком большим, слишком светлым. Чувствую на себе десятки взглядов, но ни один из них не весит так тяжело, как тот, что сейчас направлен на меня с трона.
Голова поднимается выше дозволенного, ровно настолько, чтобы взгляд скользнул от его сапог к краю мантии.
– Приветствую, Ваше Высочество, – голос звучит ровно, но внутри все сжимается, потому что в этот момент я поднимаю взгляд выше и встречаюсь с его глазами.
И пространство на долю секунды замирает. Этот взгляд, этот голос… Мужчина с рынка. Это он. Принц?
Комбинезон и без того тугой, теперь стягивает грудь еще сильнее, дыхание становится коротким, будто воздуха не хватает. Хочется отшатнуться, но я вынуждаю себя оставаться в том же положении. Принц смотрит на меня слишком спокойно, слегка наклоняя голову. В его взгляде нет ни тени узнавания, ни того хищного интереса, который я помню с рынка, и вместо этого я вижу мягкость и легкую улыбку, совсем не такую, какую носил тот мужчина.
Ловлю себя на том, что сравниваю слишком жадно, потому что мужчина на рынке не улыбался так спокойно, его взгляд был острым и тяжелым, как лезвие, а здесь, перед троном, в глазах принца есть только усталость и что-то почти дружелюбное, и это различие постепенно гасит тревогу внутри.
Вздумала увидеть врага в каждом человеке, Элария, даже в наследнике… Нет… это не он. Точно не он… Или.. нет?
– Не стоит беспокоиться, – неожиданно мягко говорит он. – Никто не станет осуждать тебя за ленту, волнение в такой день вполне естественно.
Он даже улыбается, не как принц, а как человек, которому знакома неловкость, губы слегка дрогнули, уголки глаз смягчились и это сбивает меня с толку.
– Ты готова? – спрашивает он уже решительнее.
– Готова, Ваше Высочество, – отвечаю, стараясь держать голос ровным, хотя ладони все еще холодные, а в груди остается тревога, которая никак не хочет исчезать.
– Сегодня для меня, как и для тебя, день особенный, – продолжает принц, не сводя с меня взгляда. – Я выбираю себе новую хладницу и в этот раз отбор будет иным. Рядом со мной должна быть та, кто умеет не только подчиняться, но и думать. Не повторять заученное, а понимать, что говорит и что делает. Я загадаю тебе загадку и хочу понять, умеешь ли ты видеть больше, чем другие.
Я едва удерживаюсь от усмешки. Больше десяти лет я готовилась к этому дню: репетировала реверансы, запоминала все уставы, десятки жестов, училась молчать, кланяться, подавлять любое проявление воли, превращаться в идеальную тень – чтобы разгадывать загадки? Интересно, если бы наставница знала, к чему все сведется, учила бы она нас всему этому с таким рвением? Я прячу этот смешок глубоко внутри, чтобы никто не заметил.