Цитианка – Инсоленс. Пустая из Кадора (страница 5)

– Добро пожаловать в Коллегию Стражей, Анна Волевская. Здесь мы общаемся, тренируемся и, раз уж совсем честно, время от времени спасаем мир. Стандартный героический набор.

Он наклоняется чуть ближе, лукаво продолжает:

– А вот почему авриал Аластор принёс тебя – отдельная загадка. Возможно, в нём проснулась страсть к подбору нестандартных кадров, а может, ему просто нравится проверять собственное терпение. Хотя, учитывая твоё умение обращаться с осколками стекла, он явно углядел в тебе что‑то особенное.

Особенное? Да он издевается.

Я смотрю на него в упор и замечаю, что этот тип явно получает удовольствие от всей этой сцены. Глаза блестят, губы дёргаются в усмешке, и я чувствую, как по коже лезет раздражение: всё это слишком странно, слишком быстро, и у всех вокруг свои правила, в которых мне не предложили даже инструкцию для чайников.

– Знаешь, что, – произношу, срываясь с кровати. Ноги уже держат, хоть и ватные. – Хватит. Я должна выйти из этого безумия. Если это театральная постановка Островского, я сорву занавес.

Коллегия. Стражи. Авриалы. Искры. Бред. Сумасшествие.

Мне надо выбраться. Сейчас. Немедленно.

Глаза цепляются за окно – затянутое плотными шторами из тёмно-синей ткани, будто ночное небо сползло со стены и застыло. Материя плотная, грубая, похожая на бархат или замшу – ткань, которая не пропускает ни света, ни взглядов.

Я не думаю. Не взвешиваю. Просто рвусь вперёд. Кажется, если я не открою это окно, я сойду с ума. Или уже сошла.

Пальцы впиваются в ткань и дёргаю – резко. Свет врывается в комнату, ослепляет, бьёт в глаза. Я жмурюсь, заслоняюсь рукой, делаю шаг назад.

А потом… смотрю. И мир – рушится. Потому что то, что я вижу – не укладывается ни в одну мою карту реальности.

Город раскинулся подо мной, словно какой-то идеальный чертёж, начертанный рукой одержимого архитектора – или сновидца. Всё слишком упорядоченно, слишком красиво, слишком чуждо. Белокаменные здания с остроконечными крышами, золотым и серебряным узором по фасадам, высокие окна, разбивающие солнечный свет на длинные косые полосы, будто кто-то нарисовал их вручную, не доверяя ни одному случаю. Где-то среди этих лабиринтов отражаются башни – их слишком много, их силуэты выплывают из утренней дымки, словно город, ещё не проснувшись, опасается проявить всё, на что способен.

Улицы – мощёные, как в старинных фильмах. Всё сияет – медь, золото. Я моргаю, но отблеск не исчезает. Он настоящий. И это пугает. По улицам едут повозки. Без лошадей. Они плывут, оставляя за собой струи света, будто ртутные дорожки, которые тают сразу же.

Я поднимаю взгляд – и чуть не сползаю по стене.

В небе – дирижабли. Огромные. Тихие. Словно киты парят в воздухе, ни звука. Их поверхности – гладкие, украшенные тонкими линиями, как филигрань.

Всё вокруг пропитано ощущением хрупкой, выверенной гармонии – и в этой гармонии я чужая, тёмная точка, наблюдающая за миром через толщу стекла, как за аквариумом с золотыми рыбами. Я не могу оторваться от этого вида. Он вгрызается в сознание, заполняет меня с головы до пят. Как будто кто-то разорвал ткань мира, подсунул мне другой – более яркий, более… вычурный.

Я стою. Не дышу. Только сердце колотится, как будто пытается пробить мне рёбра изнутри.

– Чёрт… Что это за место? Где я?!

Янгус… стоит. Как будто мы не на разных берегах. Как будто у него сегодня хороший день. Он складывает руки на груди. Голову чуть наклоняет. И усмехается. Он смеётся. Он серьёзно СМЕЁТСЯ.

– О, это? – протягивает с той самой ленцой, от которой мне хочется в него чем-нибудь кинуть. – Это Этерис, столица Инсоленса, наш маленький уютный городок. Полный загадок, искр и… ну, парочки странных типов вроде меня.

В этот момент мне хочется рассмеяться – истерично, громко. Я хватаюсь за подоконник, потому что подкашиваются колени: мысль о постановке Островского рушится под тяжестью раскрывшегося пейзажа. Слишком грандиозно для декораций. Слишком детально. Слишком… реально.

Значит, я внутри? Внутри чего, Анна? Картины? Мира? Сна? Фантастики?

Чёрт. Я внутри фантастики.

Делаю вдох, долгий, медленный. Пальцы сами скользят к запястью, ищу пульс – ровный, уверенный. Хорошо. Я здесь, я держусь, не теряю контроль. Это не просто сон и не чья-то жестокая шутка, не розыгрыш и не ловушка для психики. Это другой мир. Чёртов прямой портал, и я – уже по ту сторону.

И тут же в голове, будто кто-то хлопает по плечу и фыркает:

Анна, да перестань, ты и не из таких передряг выкарабкивалась.

Помнишь, как ты с Виктором три часа пряталась в чужом подвале под Тверью, а ты решила, что можешь притвориться кошкой, чтобы не выдать себя? И в итоге мяукала так реалистично, что охранник ушёл за молоком?

Я почти слышу его смех, шёпотом: «В следующий раз оставим расследования людям без воображения, ладно?»

Мгновение – и я вновь здесь. Не в подвале. Не на Земле. Но всё такая же целая. И – как всегда – собираюсь разобраться.

Я поворачиваюсь к Янгусу, спокойная, уже собранная. Он как раз договаривает про то, что станет моим личным проводником, а затем добавляет:

– Кажется лечение лба затянулось. Авриал А́ластор уже давно ждёт тебя.

– Аласто́р? – пробую вслух. – Кто это?

– Аааластор, – без нажима поправляет он. – Тот, кто тебя сюда и принес. Ну… буквально на руках. И благодаря нему ты не провалилась в магматическое озеро или, скажем, не оказалась на обеде у лайров. А это, между прочим, у нас редкая удача.

– Щедро, – бросаю, чуть хмурясь, но голос звучит спокойнее, чем я чувствую себя внутри.

Магматическое озеро. Лайры. Всё это звучит, как главы из плохо написанного фэнтези – с той разницей, что я стою посреди сюжета, не дочитав аннотацию. И почему-то никто не торопится её озвучить. И теперь ещё какой-то Аластор ждёт.

Подхожу к двери, на секунду задержав ладонь на деревянной раме. Вспоминаю голос Виктора, его фразу, брошенную когда-то мимоходом, в лифте, на выезде: «Если когда-нибудь окажешься в полной неизвестности – смотри по сторонам, а не внутрь. Внутри всегда будет хаос. А снаружи – улики»

Тогда я отмахнулась. С иронией. Как от всего, что звучит слишком серьёзно из уст человека, у которого в бардачке аптечка, перчатки и отмычка. А теперь – цепляюсь за эту фразу, как за спасательный трос. Потому что внутри действительно хаос. Разломанный компас, скачущие стрелки, перегретые мысли. А снаружи – новая реальность, которую мне надеюсь не придётся разбирать на улики. Потому, что я должна вернуться обратно.

Я выпрямляю плечи.

– Веди, – говорю Янгусу. – Посмотрим, что за герой этот твой авриал. Только предупреждай сразу: если он ещё один эксцентричный мужчина в белом сюртуке, я сбегу в магматическое озеро добровольно.

Янгус смеётся.

– Нет, нет. Он в чёрном.

И мы выходим.

***

Янгус ведёт меня по коридору, и воздух меняется. Словно плотнеет. Становится гуще. Как будто я вдыхаю не просто воздух, а чужую мысль. Пахнет железом и жжённой бумагой. Едва уловимо, но достаточно, чтобы я остановилась и чуть прищурилась.

– Что это… за запах?

– Это? – Янгус поворачивает голову, не останавливаясь. – А, это просто тренировочный зал рядом. Стражи любят поиграть в молниеносные дуэли. Искры летят. Плюс немного обугленных занавесок. Классика.

Он уже идёт дальше, не придавая значения запаху и моему замешательству – будто это самый обычный фон для его дней. А я замираю на секунду, не позволяя себе даже улыбнуться, просто запоминаю – встраиваю это ощущение в свою новую карту мира. Наблюдаю за каждым отражением света, за тем, как звук его шагов глухо отдаётся в стенах.

Иногда – почти бессознательно – прищипываю кожу на запястье. Осторожно. Мягко. С надеждой. Потому что всё ещё жду, что проснусь. Что кто-то тронет за плечо, и я очнусь в тёмной машине, рядом Виктор, и скажет: «Ты задремала». Но палец оставляет след, а боль – острая, настоящая, живая.

Мы идём всё дальше, всё глубже, словно вгрызаемся в нутро этого места, и Коллегия медленно, нехотя раскрывается передо мной. В отличие от сияющего города за окном, где свет – как золото, и каждый фасад стремится к красоте, здесь – строгость, сдержанность. Графитовые тона, оттенки стали, холодные отблески. Серый камень, вытянутые серебряные жилки, чёрные опоры. Глубокие синие элементы – в тканях, в знаках, в световых акцентах. Здесь всё говорит о порядке. Контроле. Дисциплине.

Пол – полированный камень, гладкий до зеркальности. Двери – высокие, из глянцевого серого стекла, словно ртуть. Вдоль стен и под самым потолком тянутся нити света – бело-голубые, ровные, как нервные окончания у этого здания. Они не мерцают и не гудят, но создают ощущение движения, будто здание дышит и пульсирует. Когда Янгус проходит мимо, свет становится чуть теплее, чуть насыщеннее, будто признаёт его своим. А за мной, как по команде, мягко затухает – уходит в полутон, стирается, словно система знает: я чужая.

– Кто он, на самом деле? – спрашиваю, не выдерживая паузы, в голосе больше, чем просто интерес – острая, почти телесная необходимость понять, к кому меня сейчас выведут. В этом мире, где всё ощущается на ощупь, знание – вопрос выживания

– Аластор? – Янгус бросает взгляд через плечо. – Один из авриалов. Можно сказать – сверхсилестин, если хочешь упростить. Мудрый, могущественный, опасный. Всегда в тени, всегда на шаг впереди. И вечно при деле, будто этот город держится на его решимости не дать ему распасться.