Цинхань Цэцэ – Разъяренный дракон (страница 4)
– Я… я вошла в комнату и увидела, что он воткнулся головой в воду, не двигается, – Ци Ся говорила бессвязно, вся перепуганная, – подумала, что… умывается, позвала, но он не откликнулся. Подошла, чтобы помочь подняться… но не смогла его сдвинуть, только увидела, как лицо немного повернулось в воде, а там… там лицо мертвеца!
Дойдя до этого места, девушка посмотрела на свои руки, которые только что трогали труп, и, залившись паническими рыданиями, больше не смогла сказать ни слова.
Один из стражей подошел осмотреть тело, взял мужчину за воротник и перевернул. Тело с глухим стуком соскользнуло на пол, таз опрокинулся, вода разлилась по всему полу. Лицо было бледным, губы и ногти синюшными, а изо рта и носа сочились мелкие белые пузырьки.
– Действительно мертв, и… он захлебнулся.
Взгляды всех присутствующих устремились на неглубокий деревянный таз. С трудом верилось, что человек мог захлебнуться в таком сосуде.
Чжу Юйхэн, рассмотрев лицо этого человека сквозь дверной проем, слегка нахмурился.
– А-Янь, ты его знаешь? – тихо спросила А-Нань.
– Это Мяо Юнван, начальник округа Дэнчжоу[2].
– Да, да, это господин Мяо! – поспешно кивнула залитая слезами Ци Ся.
– Начальник округа Дэнчжоу? – удивилась А-Нань. – Всеми уважаемый чиновник из Шаньдуна, зачем он приехал в Интяньфу? И смерть его какая-то странная…
Чжу Юйхэн не ответил, его взгляд снова упал на стену рядом, и он слегка сдвинул брови. А-Нань проследила за его взглядом и увидела на стене три бледных зеленоватых отпечатка, словно кто-то легким движением пальца провел по поверхности. Отпечатки имели форму полумесяцев, их нижние концы сходились вместе, по очертаниям и цвету они напоминали голубой лотос.
– Отпечатки пальцев тонкие, – присмотревшись, произнесла А-Нань, – возможно, кто-то из девушек-певичек вытер здесь пальцы, испачкавшись в туши для бровей. Неизвестно, когда это сделали.
Чжу Юйхэн кивнул в знак согласия.
Вскоре прибыл осмотрщик трупов из министерства наказаний, это был старик лет пятидесяти, довольно вспыльчивый, он сразу начал ворчать.
– Куча людей вломилась, да еще и тело перевернули, такой беспорядок устроили, как я вообще должен с чем-то разобраться?!
– Тело перевернул я, – холодно сказал Чжугэ Цзя. – Вдруг он просто захлебнулся и не дышит? Разве в такой ситуации я не должен был попытаться спасти его? Даже если бы это был не чиновник, а простой человек, разве можно было оставить его так лежать в воде, дожидаясь вашего прихода?
Прочие сотрудники министерства наказаний побледнели и наперебой забормотали извинения:
– Простите, командующий Чжугэ, этот старик странного нрава, язык у него без костей, но в деле вскрытия трупов он один из лучших во всей Наньчжили.
Старик фыркнул в ответ и приступил к осмотру тела.
– Странно, – сказал он, – если бы жертву силой удерживали в тазу с водой, то обязательно остались бы следы борьбы, по крайней мере синяки, но пока что я не вижу на его теле никаких внешних травм…
Чжо Янь, любивший общаться с людьми всех мастей, присел рядом и спросил:
– А может, он сначала умер, а потом его опустили в таз, чтобы создать видимость утопления?
– Невозможно, молодой господин, взгляните на рот и нос покойного, – осмотрщик трупов указал на лицо умершего. – Эти мелкие пузырьки – это слизь и слюна, образующиеся при кашле. Если бы его опустили в воду после смерти, когда дыхания уже не было, откуда бы им было взяться?
Чжо Янь, услышав его резонные доводы, кивнул.
– Как человек может захлебнуться в тазу? – холодно сказал Чжугэ Цзя. – Поперхнувшись водой, он естественно поднял бы голову, как можно было воткнуться в воду намеренно?
– Вы думаете, я сам не вижу, что это противоречит логике? – мрачно сказал осмотрщик трупов. – Но у него нет совершенно никаких внешних травм, ни на шее, ни на теле – ни одного красного следа нет, совершенно невозможно, чтобы его силой удерживали в воде.
Чжо Янь шевельнул ноздрями, принюхавшись к воздуху, и спросил:
– Может, он напился и упал лицом в таз? Или ему подсыпали яд, а потом опустили лицом в воду?
– Кувшин почти полон алкоголя, да и тот легкий. Он только-только приступил к нему, не думаю, что мог так опьянеть, – осмотрщик трупов сразу отверг его догадку. Яд тоже исключен, разве вы не видите, что его рука судорожно сжимает одежду? Без сознания так не бывает. Кто первым обнаружил тело?
– Это… я, – Ци Ся все еще не могла встать на ноги, и А-Нань помогла ей подойти и придерживала, пока девушка рассказывала. – Господин Мяо… мы были знакомы еще в Шуньтяньфу, а теперь снова встретились в Интяньфу, и он опять вызвал меня. Я… я выпила с ним пару чашек, он успел только сказать, что приехал в Интяньфу по служебным делам, а потом меня позвал мой постоянный гость…
Дойдя до этого места, она осторожно взглянула на стоящего рядом Чжо Яня.
– Это был я, – тут же объяснил Чжо Янь. – Я обожаю игру Ци Ся на флейте ди, поэтому попросил ее сыграть дуэтом с Бимянь.
Чжугэ Цзя бросил взгляд на Ци Ся и спросил:
– Тогда почему она так долго не возвращалась к господину Мяо, когда закончила играть для вас?
Услышав это, Чжо Янь тоже задумался. В конце концов Чжу Юйхэн распустил всех певичек и музыкантш, как только пришел, но после этого до момента, когда Ци Ся обнаружила тело, прошла добрая половина большого часа. Оставить гостя одного в частной комнате так надолго и не торопиться вернуться – совершенно нелогично.
И без того бледное лицо Ци Ся стало еще белее, она пробормотала:
– Я… внизу встретила нескольких знакомых, разговорилась и совсем забыла о господине Мяо… Но я действительно только что вернулась, я все время была внизу, правда!
– Вы все время стояли у лестницы, видели, как эта девушка выходила и заходила? – спросил у стражей Вэй Ханчжи.
– Все так, как она говорит, – кивнули оба стража. – Эта девушка ушла вместе со всеми и вернулась только один раз и вскоре после того, как зашла в комнату, начала кричать.
– Заходил ли кто-то еще в комнату или выходил из нее?
– Э-э-э… комната, в которой отдыхал покойный, выходит во двор, а мы сторожили со стороны улицы, поэтому не видели, заходил ли кто-то туда. Однако в этом здании только одна лестница, и за все время по ней прошло не так много людей. Проверить, кто именно был наверху, будет несложно.
Сотрудники министерства наказаний, посовещавшись, по очереди опросили всех присутствующих, и в результате выяснилось, что к частной комнате приближались только двое.
Это были Ци Ся и А-Нань.
Выйдя за чернилами и кистью, она на мгновение завернула за угол.
– Я? – ситуация показалась А-Нань забавной. – Я все время была в комнате и разговаривала с вашим господином.
Вэй Ханчжи посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но сдержался.
А-Нань хлопнула себя по лбу, вспомнила и устало добавила:
– Ну да, выходила на время, но я взяла чернила и кисть и сразу вернулась, счетовод может подтвердить.
Вэй Ханчжи, взглянув на Чжу Юйхэна, собрался с духом и добавил:
– Перед тем как спуститься вниз, ты сначала пошла по коридору на втором этаже, свернула за угол и пошла в ту сторону.
– Ну конечно, вдруг бы мне кто письменные принадлежности на этаже одолжил, тогда бы и вниз не пришлось спускаться! – А-Нань нахмурилась. – Я прошлась по коридору, а там сплошь частные комнаты, такие же, как у нас, я предположила, что чернил и кистей там не будет, поэтому сразу же вернулась и спустилась вниз.
Все присутствующие в той или иной степени пострадали от ее действий раньше, поэтому лишь смотрели на нее молча и думали: «Эта злодейка за пару шагов не то что одного, десятерых могла бы прикончить».
– Значит, я под всеобщим подозрением? – взглянув на выражения лиц окружающих, А-Нань с полуулыбкой повернулась к Чжу Юйхэну. – Что нужно было объяснить, я объяснила, теперь решай сам.
Чжу Юйхэн кивнул ей, перевел взгляд на тело Мяо Юнвана и сказал:
– Все очень запутано, пока что ничего нельзя сказать наверняка. Выдвинуть обвинения только из-за того, что она заглянула за угол, будет неразумным и слишком поспешным.
Сотрудники министерства наказаний закивали, понимая, что сегодня эту девушку не взять под стражу.
Чжу Юйхэн не разбирался глубоко в уголовном уложении, поэтому лишь коротко распорядился:
– Когда выясните все обстоятельства, предоставьте мне копию дела для изучения.
А-Нань хотела остаться понаблюдать, как будет вестись работа, но увидела, что страж, ходивший за флейтой, уже вернулся – Чжу Юйхэн как раз помахал ей. Ци Ся тоже уже дала показания и подписалась под ними, поставив отпечаток пальца, поэтому А-Нань забрала ее с ними, чтобы избежать лишних неприятностей.
Флейта длиной двенадцать цуней, золотистый корпус, обмотанный золотой проволокой. Инструмент излучал тусклое сияние и на ощупь был довольно тяжелым.
Двигаясь верхом вдоль берега реки Циньхуай, А-Нань рассеянно вертела флейту в руках, все еще думая о сегодняшнем происшествии:
– Все-таки очень странно, если его не удерживали силой, чтобы утопить, значит… неужели кто-то действительно может сам опустить лицо в воду и таким способом покончить с собой?
– А я не понимаю вот чего, – добавил Чжо Янь, – даже если бы он хотел покончить с собой, можно было прыгнуть в реку или со скалы – да что угодно можно сделать. Но почему он выбрал умереть в кабаке, захлебнувшись в тазу с водой?