Цебоев Андрей – Код Забвения. Книга первая (страница 3)
Дверь кабинета Волкова была в конце коридора. Массивная, металлическая, с табличкой «НСС Г.П. Волков». Она казалась входом в камеру пыток. Костя подтянул сползающего Бориса. До кабинета оставалось пять шагов. Тридцать секунд Волкова истекли.
* * *
Дверь кабинета Волкова отворилась сама, с тихим шипением пневматики, прежде чем Костя успел коснуться кнопки вызова. Это было как открытие шлюза в ад. Воздух из кабинета ударил в лицо – густой, спертый, пропитанный запахом перегоревшего кофе, пота и чего-то острого, металлического – запахом чистого стресса.
Геннадий Петрович Волков не сидел за своим массивным, заваленным папками и планшетами столом. Он стоял за ним. Стоял, как монумент ярости, опираясь ладонями о столешницу, его корпус был чуть наклонен вперед, как у хищника перед прыжком. Свет от настольной лампы бил снизу, резко высвечивая морщины на его багровом лице, тени под запавшими глазами и жесткую линию сжатых до побеления губ. Его форменная рубаха была расстегнута на вороте, галстук сбит набок. Кабинет, обычно образец функционального порядка, казался разгромленным – папки сдвинуты, один экран на стене горел красным предупреждением, которое никто не смотрел.
Костя буквально втолкнул Бориса внутрь перед собой. Борис пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Его глаза, полные слез и ужаса, метнулись к Волкову и тут же прилипли к полу где-то у его ботинок. Он замер, сгорбившись, плечи подрагивали.
Костя встал рядом, по стойке «смирно», втянув голову в плечи, спину – идеально прямой, руки по швам. Он сглотнул, пытаясь найти точку на стене за спиной Волкова, чтобы сосредоточиться. Не дышать. Не двигаться.
Волков не дал им промолвить и секунды. Его голос, когда он заговорил, был не криком. Он был низким, хриплым, напитанным такой концентрированной ненавистью и презрением, что от него стыла кровь.
– Восемьдесят минут.
Пауза. Каждое слово падало, как гильотина.
– ВОСЬМЬДЕСЯТ. МИНУТ.
Он медленно выпрямился, оторвав ладони от стола. Его пальцы сжались в кулаки. Глаза, узкие, как щели, впились сначала в Бориса, потом в Костю, потом снова в Бориса.
– Вы оба… – он сделал шаг вперед, вокруг него будто сгустилось поле ярости, – кретины запредельные… понимаете ли вы, что это?
Еще шаг. Борис съежился, будто пытаясь стать меньше. Костя почувствовал, как по спине бегут мурашки.
– Это не прогул! – голос Волкова сорвался на громовую мощь, заставив дребезжать стекла на стеллажах. Он ударил кулаком по столу. БАМ! Папки подпрыгнули, кружка с остатками кофе опрокинулась, черная жидкость растеклась по схемам двигателей. – Это – ИЗМЕНА! Измена протоколу! Измена станции! ИЗМЕНА ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ!
Слово «измена» повисло в воздухе, тяжелое и смертоносное. В их мире, на краю системы, это был не просто упрек. Это был приговор.
Волков сделал стремительный шаг в сторону, оказавшись прямо перед Борисом. Он навис над ним, используя свой рост и ярость как оружие. Борис попытался отшатнуться, но уперся в стену.
– Леонтьев! – Волков рычал, брызги слюны летели на лицо Бориса. – Старший техник! Ветеран! Двадцать лет в поясе! – каждый титул звучал как пощечина. – И что? Играл в шахматы?! – он выкрикнул это с таким невероятным презрением, что Борис просто зажмурился. – Пока неизвестный объект маячил у нас на пороге?! Пока этот… этот мусор! – он яростно ткнул пальцем в сторону зала контроля, – тратил наши ресурсы, наше время, нашу БЕЗОПАСНОСТЬ?!
Он встал так близко, что Борис мог чувствовать его горячее дыхание.
– Ты представляешь, ЧТО ЭТО МОГЛО БЫТЬ?! – Волков вскинул руки, его тень на стене стала огромной и уродливой. – Боеголовка с Марса-4, которую мы потеряли век назад? Чумной корабль с карантинной орбиты Плутона? Инопланетный скаут, черт возьми?! Твоя тупость, твоя лень, твое раздолбайство – могли убить нас всех! ВСЕХ!
Борис издал жалобный стон. По его щекам ручьями текли слезы. Он не пытался их смахнуть.
Волков отпрянул от него, как от чего-то омерзительного, и резко повернулся к Косте. Его взгляд был не менее жгучим, но теперь в нем читалось еще и глубокое разочарование.
– А ты, Малахов? – голос Волкова стал чуть тише, но от этого только ядовитее. – Умник? Нашел аномалию? Смышленый парень? И что? Доложил старшему раздолбаю? – он кивнул на Бориса. – А выше? На кнопку тревоги нажать слабо? Или пальцы отсохли?
Костя молчал, стиснув зубы. Волков был прав. Страшно прав.
– Протокол №1 по обнаружению Неопознанного Разведывательного Объекта! – Волков выкрикнул номер протокола как пароль. – Гласит что? А? НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНЫЙ ДОКЛАД НАЧСМЕНЫ И СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ! НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНЫЙ! Ты его читал? Или тоже в шахматы играл? В куклы? В ментальные прятки?!
Костя чувствовал, как жар стыда и гнева поднимается к лицу. Он не опустил глаз, продолжая смотреть поверх плеча Волкова. Да, читал. И да, нарушил. Ради чего? Ради "авторитета" Бориса? Ради спокойной смены? Идиот.
Волков, поймав его взгляд, фыркнул. Видимо, прочел ответ на лице. Он отступил на шаг, окинув обоих уничтожающим взглядом. Ярость в нем немного улеглась, сменившись ледяной, расчетливой жестокостью.
– Ваши жизни, – он произнес тихо, но каждое слово резало как бритва, – сейчас висят на волоске. Тончайшем. Ваше единственное спасение… – он сделал паузу для эффекта, – Безукоризненное выполнение КАЖДОГО шага протокола. СЕЙЧАС ЖЕ. До последней запятой.
Он указал толстым пальцем на Бориса.
– Леонтьев. Ты отстранен от поста старшего техника. Снимаешь бейдж. Садишься вон в тот угол. – он махнул рукой в сторону самого темного угла кабинета, где валялись старые кабели. – Сидишь. Не дышишь. Не чихаешь. Не существуешь. Понял?
Борис кивнул, не поднимая глаз, и поплелся к указанному месту, спотыкаясь о неровность пола. Он плюхнулся на пол у стены, поджав ноги, и снова уставился в одну точку, обхватив голову руками. Трясло его меньше – теперь это была дрожь полной капитуляции.
Волков повернулся к Косте. Его взгляд был тяжелым, как свинец.
– Малахов. Поздравляю. Ты теперь старший в зале на этой смене. На тебе – вся ответственность.
Он сделал шаг ближе, понизив голос до опасного шепота, который был слышен даже Борису в углу
– Один косяк. Один. Малейший просчет. Одно отступление от протокола – и вы оба полетите в шлюз. Без скафандров. На моих глазах. Понятно?!
Костя почувствовал, как ледяная волна решимости смывает остатки страха и стыда. Выбора не было. Только действие. Только протокол. Он резко кивнул, глядя прямо в глаза Волкову.
– Так точно, Геннадий Петрович. Понятно.
Волков задержал на нем взгляд на секунду – оценивающий, без доверия, но с тенью чего-то, похожего на признание готовности. Потом резко кивнул.
– В зал. Сейчас же. Я иду за вами. Начинаем сканирование. По полному пакету. И чтобы я не услышал ни одного лишнего звука, кроме докладов по протоколу.
* * *
Возвращение в Главный зал контроля после кабинета Волкова было похоже на выход из пыточной камеры в предбанник ада. Воздух здесь все еще был спертым, но теперь он казался легче – просто грязным и унылым, а не насыщенным предсмертным ужасом. Гул систем жизнеобеспечения снова обрел свой монотонный, почти успокаивающий ритм. Но мерцание индикатора №407 по-прежнему билось, как аритмичный пульс станции.
Борис, словно приговоренный к ожиданию расстрела, побрел в указанный Волковым темный угол зала, подальше от консолей. Он скорчился там на полу, прислонившись к холодной металлической стене, обхватив колени руками. Его глаза были закрыты, но веки подрагивали. Губы беззвучно шевелились – то ли молитва, то ли повторение слов «советский… должен быть советским…».
Волков шел следом, его шаги были тяжелыми, отмеренными. Он не садился. Он встал прямо за спиной Кости, у его терминала, как тюремный надзиратель. Его дыхание было ровным, но горячим – Костя чувствовал его на своем затылке. Запах перегара от волковского кофе смешивался с запахом его пота.
– Малахов, – голос Волкова прозвучал тихо, но с такой ледяной четкостью, что Костя вздрогнул. – Полный пакет удаленного сканирования. Альфа-7 – приоритетный источник. Подключить все соседние спутники, чьи сенсоры могут хоть как-то зацепить Сектор 7. Приоритеты: РАДИАЦИЯ. БИООПАСНОСТЬ. СТРУКТУРА. Малейшая аномалия – доклад. Мгновенно. Громко. По протоколу доклада НРО. Начинай.
– Так точно, Геннадий Петрович, – Костя ответил автоматически, голос чуть хрипловатый, но твердый. Его пальцы, холодные и немного дрожащие, заскользили по клавишам. Он вызвал меню глубокого сканирования, выбрал параметры, отметил спутники. Интерфейс архаично завис на секунду – сердце Кости ушло в пятки – но потом ожил. На экране потекли строки статусов: *Запрос отправлен на Альфа-7… Ожидание подтверждения… Ожидание данных… Подключение спутника "Дельта-Эхо"… Подключение спутника "Наблюдатель-3"…*
– Запросы отправлены. Ожидаем данных, – доложил Костя четко, по форме.
Волков не ответил. Он просто стоял. Дыша в затылок. Его присутствие было физической тяжестью.
Минуты тянулись мучительно долго. Каждый щелчок системы, каждый миг индикатора казались вечностью. В углу Борис зашевелился, тихо застонал. Волков резко обернулся:
– Тишина! – его шипение было громче крика. Борис сжался в комок, затих.
Первыми пришли данные с самого «Альфа-7». Костя напрягся.