Цебоев Андрей – Код Забвения. Книга первая (страница 5)

– Так точно, Геннадий Петрович, – голос Никиты мгновенно стал серьезнее. – Коридор "Дельта", минскорость, тотальный мониторинг. Отбой при любом отклонении. Понял. Выдвигаемся. "Клещ" завершает.

Связь оборвалась. Волков тут же набрал другой код – внутренний, в научный отдел. Он прижал трубку к уху, ожидая ответа, его пальцы нервно барабанили по столешнице. Борис, все еще стоявший у центрального экрана, смотрел на изображение "хлама" с почти благоговейным выражением, как на своего спасителя.

– Сергей Иваныч? Волков. – голос Волкова в трубку звучал уже совсем иначе – напористо, с легкой ноткой деланного энтузиазма. – Срочно собери свою группу у меня в кабинете. Через час. Да, СРОЧНО. Не шучу. – он сделал паузу для эффекта. – Нашли кое-что… интересное. Похоже, исторический артефакт. Да-да, тот самый "советский призрак", о котором ходили байки. Приходи со всем своим барахлом для первичного осмотра. Да. Через час.

Он бросил трубку, не дожидаясь вопросов.

Волков обернулся. Его взгляд скользнул по ликующим глазам Бориса (тот уже мысленно видел себя не на астероидных рудниках, а в списке "соавторов открытия"), потом уперся в Костю. Костя стоял у своего терминала, глядя на маленький экран, где уже светился значок "Буксир 'Клещ' в процессе подготовки". Его лицо было напряженным, брови сведены.

Волков подошел к нему вплотную. Не так, как раньше, чтобы давить, а… конфиденциально. Он понизил голос до шепота, который был слышен только Косте и, возможно, замершему от страха Борису.

– Ну, Малахов? – спросил он, кивнув в сторону центрального экрана с изображением объекта, который теперь плавно двигался по схеме секторов, сопровождаемый иконкой буксира. – "Клещ" взял его. Через час он будет в Доке 7. Ученые будут копошиться…

Он сделал паузу, его глаза, холодные и усталые, впились в Костю.

– Он должен быть советским, Малахов, – прошептал Волков с такой интонацией, что это прозвучало не как утверждение, а как приказ. Заклинание. Последняя надежда. – Иначе…

Он не договорил. Его взгляд скользнул мимо Кости, в темный угол, где всего полчаса назад сидел уничтоженный Борис, а теперь мерцала только пустота. Взгляд, полный не обещания, а напоминания. О шлюзе. О СБ. О Поясе. О цене ошибки.

Волков резко развернулся и зашагал к выходу из зала контроля. Его шаги гулко отдавались в внезапной тишине. Он не оглянулся.

Костя остался один. Борис, окрыленный "спасением", куда-то исчез – вероятно, мыть лицо и приводить себя в порядок перед "историческим моментом". Гул систем снова заполнил пространство. На центральном экране иконка буксира "Клещ" с прицепленным к ней условным значком "Объект №407" медленно, но неуклонно ползла по виртуальному коридору "Дельта" к станции "Гесперия".

Костя подошел к главной консоли. Он увеличил изображение сектора, где шел буксир. Ничего. Просто иконки. Никаких данных о маневрах объекта сейчас не поступало – "Клещ" тащил его пассивно. Все было чисто. По протоколу.

Он положил ладонь на холодный пластик консоли. Глядя на медленное движение иконки, он снова увидел графики расхода гидразина "Альфа-7". Корректирующие импульсы. Активное удержание цели. Траектория: Корректирующая.

"Он должен быть советским…" – эхом прозвучал в голове шепот Волкова.

Костя сглотнул. Вопрос, который он не осмелился задать вслух, прозвучал внутри с ледяной ясностью, заглушая гул систем и мерцание индикаторов:

А если он НЕ советский?

Глава 3. Док №7: Тишина

Пыль. Она тонким, почти невидимым слоем лежала на корешках книг, заполнявших стеллажи до самого потолка узкого кабинета. Не голо-книг, не электронных свитков – настоящих, бумажных, пахнущих временем и кислотным распадом целлюлозы. Для Сергея Ивановича Морозова, начальника научной службы станции «Гесперия», они были не роскошью, а необходимостью. Якорем в океане цифрового шума и вечно глючащих сенсоров. Якорем, который сейчас тянул ко дну.

Сергей Иванович отложил электронное перо, оставив на экране планшета последнюю фразу отчета: «…образец ГК-218-Гамма, несмотря на первоначальные аномальные показатели теплопроводности, при детальном анализе не показал отклонений от стандартного базальтового состава, характерного для астероидов Пояса Койпера группы С». Он снял очки с толстыми линзами, тщательно протер их краем своего поношенного, но безукоризненно чистого лабораторного халата и сильно надавил пальцами на переносицу. Глубокие морщины у глаз сжались. Еще одна «интересная аномалия». Еще один «уникальный образец». Превратившийся в пыль. В буквальном и переносном смысле. Обычную космическую пыль.

Его взгляд скользнул по стенду с голографическими проекциями в углу кабинета. Несколько тусклых, мерцающих форм висели в воздухе: странный сгусток плазмы, зафиксированный раз и навсегда потерянный; необъяснимая тень на лидарной карте; спектральная линия, не совпадавшая ни с одним известным элементом. Под каждой – его же подпись, выведенная аккуратным почерком: «Пыль?», «Глюк сенсора?», «Дефект записи?». Музей разочарований. Пантеон ложных надежд. Скепсис был не просто позицией Морозова. Это был его щит, его броня, выкованная годами службы на этом проклятом рубеже Солнечной системы, где реальные открытия случались реже, чем удачные стыковки с заправщиком.

Воздух в кабинете был густым и кислым, пропитанным запахом старой бумаги, слабым химическим ароматом с его рабочего стола (где среди аккуратных стопок отчетов и образцов пород валялись кристаллизаторы и пробирки) и вездесущей станционной пылью. Гул вентиляции здесь был приглушенным, почти успокаивающим фоном для рутины.

Тишину нарушил осторожный стук в дверь.

– Войдите, – глухо отозвался Морозов, надевая очки. Мир снова обрел резкие, чуть искаженные линзами очертания.

В дверь заглянула Лиза, его ассистентка. Молодая, энергичная, еще не растерявшая весь свой научный пыл в борьбе с космической скукой и бюрократией Волкова. Ее лицо сейчас выражало легкую озадаченность.

– Сергей Иванович? Помещение у Дока 7 готово. Сканеры калиброваны, дроны на подзарядке, реагенты разложены по протоколу. Все как вы просили. – она сделала паузу. – Но… объект еще не доставлен в бокс. Буксир только заходит на финальный проход. И… Геннадий Петрович звонил. Просил вас к себе. Срочно. Прямо сейчас.

Морозов вздохнул. Звук был долгим, усталым, словно выходил из самых глубин его разочарования. Он откинулся в кресле, скрипнувшем под ним протестом.

– Спасибо, Лиза, – сказал он, и в его голосе не было ни капли благодарности. – Собери группу в лаборатории рядом с боксом. Марка, Олега, Аню. Пусть ждут. Без суеты. – он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. – "Исторический артефакт"… – он произнес это с такой ядовитой иронией, что Лиза невольно улыбнулась. – Наверняка очередной кусок обгоревшей обшивки "Прогресса" или метеорит с впаянным ржавым болтом. Волков вечно заводится с пол-оборота из-за космического мусора. Отвлекает от реальной работы.

Он посмотрел на экран планшета с отчетом о базальте. Реальная работа. Которая снова уперлась в пыль. Или в ржавый болт. Какая разница?

– Скажите Волкову, что иду, – добавил он без энтузиазма, поднимаясь из кресла. Его спина слегка сгорбилась под невидимым грузом предстоящей бессмыслицы.

Лиза кивнула и исчезла за дверью. Сергей Иванович постоял секунду, глядя на свои стеллажи с книгами. На "Основы Ксеногеологии" Лема. На потрепанный "Атлас Аномалий Дальнего Космоса". На классиков научной фантастики, которые когда-то вдохновляли. Теперь они казались лишь напоминанием о пропасти между мечтами и реальностью "Гесперии". Реальностью пыли, глюков и административной истерики из-за космического хлама.

Он поправил халат и вышел из кабинета, направляясь в логово Волкова. Походка его была тяжелой, усталой. Скептицизм, как броня, звенел на нем с каждым шагом.

* * *

Кабинет Геннадия Петровича Волкова был в своем обычном состоянии управляемого хаоса. Папки, планшеты, схемы – все на своих местах беспорядка. Воздух пахло кофе и привычной рабочей атмосферой. Волков сидел за своим столом с задумчивым видом. На его основном экране были развернуты данные по Объекту №407: скудные спектры с Альфы-7, низкокачественные лидарные сканы, телеметрия буксира "Клещ".

– Сергей Иваныч, заходи, – Волков оторвался от экрана, жестом приглашая Морозова сесть. Голос был ровным, деловым, с привычной для него властной ноткой. – Садись. Время поджимает, так что сразу к делу. Объект сейчас стыкуется с Доком 7.

Сергей Иванович сел напротив, сохраняя скептическую маску.

–Слышал про "исторический артефакт", Геннадий Петрович. Три на два с половиной метра техногенного мусора? Зачем срочный вызов меня и сбор всей группы? Техники в боксе справятся с первичным осмотром по протоколу. Мы подключимся позже, если там будет что-то интересное. – его тон мягко намекал на маловероятность последнего.

Волков отодвинул от себя клавиатуру, сложил руки на столе. Его взгляд был прямым, оценивающим.

– Потому что данные… неоднозначные, Сергей Иваныч, – начал он спокойно. – Буксир не оборудован для глубокого скана, а с Альфы-7 пришло слишком мало. Но то, что есть… – он ткнул пальцем в экран, где мерцал график спектрального анализа. – Видишь эти пики? Не совпадают с нашими базами. Ни со старыми советскими сплавами, ни с современными, ни с музейными образцами. Совсем.