Трой Деннинг – Тихая буря (страница 9)

Внизу у рампы его ждала женщина со знаками различия лейтенанта и значком «Начальник ангара» поверх кармана.

– Штаб-сержант, вид у вас, как у того, что я недавно соскребла с каблука. – Она была высока и широка в плечах, мускулиста; губы с темным блеском, а светлые волосы собраны в пучок. – Вы что, пили?

– Хотелось бы, мэм. – Эйвери встал по стойке смирно. – Это похмелье от криоконсервации. Меня вытащили из спальной камеры пять минут назад.

Лейтенант сморщила нос.

– Это объясняет запах. – Она отвернулась и поманила пальцем. – Сюда, морпех.

Эйвери прошел за ней триста метров к лифтовому холлу. Сунув руку в открытую кабину, лейтенант нажала на контрольную панель и пригласила его внутрь.

– Добро пожаловать на борт, штаб-сержант.

В голове у Эйвери было так мутно, что он забыл спросить, куда летит или хотя бы на каком корабле очутился. Вначале ему было предписано присоединиться к одиннадцатому разведывательному батальону военно-морских сил на Неос-Атлантисе, а оттуда отправиться на борьбу с пришельцами на Внешних колониях. Но вместо пробуждения на орбите над знакомой изумрудной планетой он очнулся от криосна на борту транспортной шхуны ККОН «Сантори», в самом центре крупного боевого флота, находящегося так далеко в глубоком космосе, что Эйвери даже не мог сказать, какая звезда ближе всего.

Первой мыслью было, что одиннадцатый разведывательный покинул Неос-Атлантис раньше времени, а транспортник Джонсона перенаправили, чтобы присоединиться к батальону по пути. Теперь оставалось только догадываться. Обычно, когда штаб-сержант морской пехоты прибывает на корабль, чтобы служить в боевом подразделении, его не посылают на командный уровень.

– Что-то не так, сержант Джонсон? – наконец спросила охранница слева.

– Возможно. – Эйвери слегка удивился обращению по фамилии, поскольку не видел, чтобы взгляд собеседницы опускался на его нагрудный бейдж. – Где я?

– Командная палуба. – Старшина второго класса была привлекательной: бледная кожа, карие глаза, короткие красные волосы, едва видимые под бело-синей фуражкой-панамой. – Думаете, мы надели парадку ради вас?

– И мысли не было. – Похоже, Эйвери все-таки попал по адресу. Выйдя из лифта, он спросил: – Что это за корабль?

Женщина прищурилась и глянула на бейдж – удостоверилась, что разговаривает именно с Эйвери. А затем сказала:

– Вы на борту сверхтяжелого крейсера ККОН «Эверест», флагмана вице-адмирала Престона Коула, командующего боевой группой «Рентген».

Черт! Двадцать лет назад Престон Коул был выдающимся военачальником, пока Управление флотской разведки не выяснило, что его вторая жена – шпионка мятежников, и не вынудило его уйти в отставку. В следующие несколько лет гуляли сплетни о паре коротких браков и горьких разводов, и Эйвери помнил что-то о долгом стационарном лечении с двойной пересадкой органов. Если КОМФЛОТ возвращает таких, как Коул, и вверяет им командование фронтовыми боевыми группами, ККОН находится в еще большей беде, чем думал Джонсон.

Хмыкнув, штаб-сержант спросил:

– Зачем я здесь?

– Без понятия. – Окинув его с головы до пят, женщина изогнула бровь. – Могу сказать, что в вас есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Эйвери не был уверен, флиртует она или отталкивает его. Но выяснить это – не проблема, ведь они оба из сержантского состава. Улыбнувшись, он сказал:

– Можно это обсудить за чашкой кофе.

Она тоже улыбнулась:

– Сперва примите душ.

Второй охранник, гладко выбритый старшина третьего класса с пухлыми щеками и светлыми волосами, откашлялся.

– Сержант Джонсон, терпение – не то качество, которым славятся адмиралы. Возможно, будет разумнее договориться о свидании со старшиной Ананьос на выходе.

Эйвери взглянул на Ананьос и виновато развел руками, а затем посмотрел, куда указывал пухлощекий: вдоль коридора с голографическими портретами дюжины флотоводцев древности. В конце он разглядел ряд двустворчатых дверей. На двери слева крупная медная табличка: «Честер У. Нимиц». На двери справа – табличка, обозначающая защищенный конференц-зал.

– Сынок, ты сейчас адмиралов упомянул во множественном числе?

– Верно, сержант.

– Этого-то я и боялся, – тяжело вздохнул Эйвери.

Гадая, что он сделал не так на этот раз, штаб-сержант подхватил свой вещмешок и направился к дверям. По пути ему встретились портреты Марка Агриппы, Оливера Хазарда Перри и Исороку Ямамото. Первый спас Рим в сражении при мысе Акций, второй закрепил контроль над озером Эри в ходе англо-американской войны 1812–1815 годов, а третий разгромил тихоокеанский флот США в Перл-Харборе. Если повезет, их призраки окажутся среди адмиралов, ожидающих в зале, посвященном Нимицу. Престону Коулу пригодится любая помощь в войне с Ковенантом, течение которой пока оставляет желать лучшего.

Когда Эйвери приблизился, двери разошлись в стороны. За проемом стоял при параде молодой энсин с крепко сжатыми челюстями и сцепленными за спиной руками. Штаб-сержант вошел в прямоугольное помещение с зоной ожидания с одной стороны и камбузом – с другой. Опустив вещмешок, он встал по стойке смирно и отдал честь.

– Штаб-сержант Эйвери Джонсон прибыл по… – Он запнулся, поняв, что ему ничего не было приказано, и закончил: – По указанию.

Энсин ловко козырнул в ответ и потянулся за сумкой Эйвери.

– Позвольте убрать это за вас, сержант. Здесь вы точно не разместитесь.

– Благодарю, сэр. – Эйвери позволил энсину взять вещмешок и добавил: – Личное оружие там, разряжено и зачехлено.

– А вы подготовились, морпех. Могу предложить вам что-нибудь из камбуза? Кофе, сэндвич?

Эйвери покачал головой и сказал:

– Спасибо, ничего не надо. Разве что найдется нейтрализатор запаха. Я прямиком из криокамеры.

Энсин – на нагрудной табличке у него было написано «А. Тишлер» – ухмыльнулся.

– Ни за что бы не догадался. – Он положил вещмешок за прилавок и достал из холодильной камеры для напитков бутылку «Режювероля». – Не волнуйтесь, они знали, что к чему, когда велели лейтенанту Руте отправить вас прямиком к себе.

– А что за спешка? – спросил Эйвери. – Никто не удосужился сказать, что я тут делаю.

– Хотел бы знать, сержант. – Вручив бутылку Эйвери, Тишлер подошел к двери и приложил большой палец к биометрическому сканеру. – Приветствие можете опустить. Они уже знают, кто вы.

Дверь скользнула в сторону. Войдя в просторную комнату с голографической звездной картой с одной стороны и столом для собраний с другой, Эйвери вытянулся и отдал честь. У дальнего конца стола сидели двое седых мужей с тремя вице-адмиральскими звездами в петлицах. Один, лет пятидесяти, с осунувшимся лицом, был в белой военной форме без кителя, с именем «П. Дж. Коул» на грудном кармане. Второй, тоже со впалыми щеками, носил синий камуфляж без нашивок, фамильной плашки и знаков различия – не вполне тонкий намек на его принадлежность к УФР и на то, что шутить с ним не стоит.

Напротив них расположилась стройная женщина в белом лабораторном халате. К Эйвери она сидела спиной, так что он мог судить о ней только по темно-русым волосам, подстриженным до воротника, и полному отсутствию страха перед вице-адмиралами. Напротив, она тыкала пальцем в их сторону и поучала, как нерадивых школьников.

– …не может победить врага, которого не понимает, адмирал, – говорила она. – Нужно попытаться снова.

– А толку? – проворчал адмирал из УФР. – Вы сами говорили, что может пройти год, прежде чем Материальной группе удастся понять инопланетные технологии.

– Войны редко укладываются в один год.

– Эта может стать исключением, доктор Халси. – Продолжая говорить, Коул отдал честь Эйвери и указал на пустое кресло во главе стола. – Сейчас у ККОН есть два варианта выбора: один гиблый, а другой скверный. Или мы атакуем врага немедленно и растеряем флот в заведомо проигрышных битвах, или сосредотачиваемся в опорных пунктах, позволяя врагу остекловать все остальное.

«Остекловывание» было относительно новым, но уже чересчур знакомым словом для Эйвери. Под ним понимались результаты вражеской плазменной бомбардировки, которая так раскаляет поверхность планеты, что кремний, повсеместно распространенный в коре, плавится до состояния стекла. Это любимый способ Ковенанта превращать человеческие миры в мертвые пустыни.

– Мне кажется, ответ очевиден, – сказала Халси. – Мы соберемся на укрепленных базах. У Ковенанта уйдет по меньшей мере два года на обнаружение всех наших незащищенных миров, а к тому времени Материальная группа воспроизведет…

– Кэтрин, КОМФЛОТ не может так поступить, – прервал адмирал УФР. Он имел в виду флотское командование, координирующее боевые действия всего космического флота ККОН. – Это же сотни брошенных на произвол судьбы планет. Мы обречем миллиарды колонистов на плазменное сожжение.

– А если выступите раньше времени, то потеряете флот и все равно оставите без защиты сотни миров. – Женщина прервалась, взглянув, как Эйвери занимает указанное кресло, после чего продолжила: – Думаю, вице-адмирал Стэнфорд, вам нужно заставить КОМФЛОТ понять это. Вы не сможете спасти людей, пока я не дам необходимые средства для борьбы.

Эйвери неподвижно сидел в кресле и гадал, что за нелегкая привела его сюда. Он никогда не слышал ни о Материальной группе, ни о докторе Кэтрин Халси, ни о вице-адмирале УФР Стэнфорде – и это, в лучших традициях секретных служб, означало, что ему и не полагалось слышать. Но еще больше сбивало с толку то, что оба адмирала говорили с Халси так, будто она на равных участвовала в принятии решений.