Тривия – Нехорошая вакансия (страница 2)

— Извините, я по поводу объявления… На столбе, — робко топтался у косяка Ярослав, прижимая рюкзак к груди как щит. — Там написано, что курьер нужен.

Аркадий Эдуардович замер. Рука со штампом зависла в воздухе. Он медленно, словно через силу, поднял голову. Когда его взгляд сфокусировался на Ярославе, парень почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала волна ледяных мурашек: в глубине серых глаз директора на долю секунды вспыхнул и тут же погас крошечный фиолетовый огонёк.

— Садись, — директор махнул рукой на глубокое кожаное кресло напротив стола. — В ногах правды нет. Особенно у курьеров. Имя, возраст, семейное положение?

Ярослав послушно сделал три шага и буквально рухнул в кресло. Оно оказалось невероятно мягким, обволакивающим и пахло хорошей дорогой кожей.

— Ярослав. Двадцать два года. Холост. Из родственников — только кот у родителей в Твери, но он со мной не разговаривает.

— Вредные привычки? Алкоголь, сигареты, лёгкие психотропные? — Аркадий Эдуардович отложил штамп, сцепил пальцы в замок и положил подбородок на руки, внимательно сканируя парня взглядом.

— Не курю. Пью кофе. Очень много кофе. Если кофе нет, могу начать грустить и цитировать депрессивных философов. К алкоголю равнодушен, на него просто денег нет.

Директор едва заметно кивнул, и на его измученном лице промелькнуло нечто, похожее на слабую тень удовлетворения.

— Прагматично. Кофеин — это хорошо, он стимулирует нервную систему при контакте со стрессовыми факторами. Теперь главный вопрос, Ярослав. К магии, оккультизму, экстрасенсам из телевизора и прочей чертовщине как относишься? Веришь? Смеёшься? Пишешь разоблачительные посты в интернете?

Ярослав почесал затылок, подбирая слова. На секунду ему показалось, что это какой-то хитрый психологический тест для проверки на адекватность.

— Ну… Как вам сказать. В детстве верил в Деда Мороза, пока не нашёл под диваном накладную бороду отца. Сейчас верю в физику, геометрию и в то, что если я сегодня не найду работу, моя хозяйка Антонина Петровна материализует мои вещи на помойке силой своего гнева. Так что мне сейчас, если честно, глубоко фиолетово, во что верить. Главное, чтобы платили вовремя.

Аркадий Эдуардович вдруг тихо, сухо рассмеялся. Звук был похож на шелест осенних листьев, гонимых ветром по асфальту.

— Идеально. Просто идеально, — директор откинулся на спинку своего кресла. — Здоровый материализм, подкреплённый жёстким финансовым кризисом — лучший фундамент для нашей профессии. Меньше дурацких вопросов будете задавать на объектах. Работа у нас, Ярослав, специфическая, но социально значимая. Мы — санитары этого города. Наш профиль — экзорцизм, совмещённый с профессиональным клинингом.

— Это как? — нахмурился парень. — Изгоняете бесов и моете полы?

— Именно так. Потому что после классического изгнания сущностей, как правило, остаётся такой свинюшник, что обычные клининговые компании вызывают полицию или психиатров. То стены в зелёной слизи, то паркет прожжён пентаграммами, то мебель летает. Мы предлагаем комплексный подход. Убрали духовную грязь — отмыли физическую. Полный цикл. Оплата курьера — пять тысяч рублей за смену. Чистыми. На руки в конце дня. Если выезд ночной или объект категории «Опасность выше средней» — идут двойные боевые коэффициенты. Плюс премии за выслугу лет. Ну, или за… успешное завершение дежурства.

У Ярослава в голове со свистом завертелись шестерёнки. Пять тысяч в день. За неделю он закроет долг за квартиру, за две — сможет купить нормальные кроссовки и перестать питаться сосисками-инвалидами. Это был шанс, за который стоило ухватиться зубами, даже если Аркадий Эдуардович окажется сумасшедшим сектантом.

— Звучит красиво, — прищурился Ярослав, пытаясь скрыть внутреннюю дрожь. — Но где подвох? Торговля запрещёнными веществами? Перевозка контрабанды? Оружие?

Аркадий Эдуардович грустно улыбнулся и покачал головой:

— Если бы, Ярослав. Всё гораздо прозаичнее и одновременно сложнее. Самый главный наш подвох — это...

Глава третья: Напарник?

— …Самый главный наш подвох — это кадры, — вздохнул Аркадий Эдуардович. — Катастрофическая нехватка адекватного, стрессоустойчивого персонала. Рынок перенасыщен шарлатанами с дипломами «магов тридцатого уровня», которые при виде банального полтергейста падают в обморок или начинают читать псалмы с телефона. А нам нужен человек дела. Человек, который не закричит и не побежит.

— Хуже, — раздался вдруг резкий, скрипучий, невероятно высокомерный голос откуда-то справа, из глубокой тени возле большого окна. — Самый главный подвох этой конторы — это то, что сюда берут по объявлению на столбах всякий неотёсанный сброд. Аркаша, ты где его выкопал? Он же бледный, как поганка в дождливый четверг. У него на лице написано: «Я упаду в обморок, если мне дорогу перебежит чёрная кошка». На кой чёрт нам этот дефицит калорий? Его первый же приличный полтергейст в унитазе утопит и крышкой прихлопнет!

Ярослав подпрыгнул в кресле так, словно под обшивку пустили разряд тока. Он резко развернулся на звук.

В большом кожаном кресле у подоконника, куда до этого не падал свет от потолочных ламп, сидел… кот. Но это был самый странный, самый нелепый и одновременно пугающий кот, которого Ярославу доводилось видеть в жизни. Это был абсолютно лысый, сморщенный, нежно-розового цвета сфинкс. Количество складок на его теле превышало все мыслимые пределы анатомии — он напоминал дорогую кожаную куртку, которую забыли в стиральной машине на режиме максимального отжима. Уши кота были огромными, похожими на крылья летучей мыши, а на тонком носу сидело крошечное золотое пенсне, которое каким-то чудом держалось на переносице без дужек.

Но самым абсурдным было не это. Кот сидел в кресле в абсолютно человеческой позе, закинув заднюю лапу на лапу. Перед ним на низком журнальном столике стояла крошечная фарфоровая чашечка с позолоченной каёмочкой. Из неё поднимался тонкий струящийся парок, пахнущий самым дорогим, свежемолотым кофе. В правой передней лапе — точнее, в когтистых пальцах — кот держал миниатюрную серебряную ложечку, которой вальяжно помешивал напиток.

— К-кот… — у Ярослава перехватило дыхание. Он почувствовал, как мир вокруг него начинает медленно крениться набок. — Он… разговаривает? Настоящими словами?

Сфинкс прекратил мешать кофе, аккуратно положил ложечку на блюдце и медленно повернул голову к Ярославу. Большие, абсолютно круглые глаза кота, лишённые ресниц, за загородкой пенсне полыхнули ядовито-зелёным фосфорическим светом.

— Нет, блин, я интерактивная мягкая игрушка со встроенным чат-ботом последнего поколения, — огрызнулся лысый. — Мальчик, закрой рот, туда муха сейчас влетит. И не смотри на меня так, будто я тебе сто долларов должен и третий год бегаю от судебных приставов. Да, я разговариваю. На пяти языках, включая латынь и древневавилонский шумерский. И мой словарный запас явно богаче, чем твой скудный лексикон, состоящий из междометий.

— Кеша, сожми волю в кулак и помолчи хотя бы пять минут, — Аркадий Эдуардович поморщился и устало потёр переносицу. — У меня от твоего снобизма уже мигрень начинается. Ярослав, знакомься. Это Иннокентий. Наш старший консультант по связям с… эм… альтернативной реальностью. И по совместительству твой непосредственный напарник на выездах.

— Напарник? — Ярослав переводил ошарашенный взгляд с директора на кота и обратно. — Вы серьёзно? Мой напарник — говорящий розовый дерматит?

Ложечка на блюдце кота звякнула. Иннокентий резко выпрямился в кресле, отчего складки на его шее натянулись, сделав его похожим на разъярённую кобру. Пенсне грозно съехало на кончик носа.

— Как ты меня назвал, двуногое недоразумение?! — зашипел кот, и на концах его ушей проскочили крошечные фиолетовые искры. — Я — Иннокентий! Высший фамильяр пятого разряда, личный секретарь магистра ордена Серебряного Полнолуния! Меня просто временно… депортировали в это бренное, лишённое всякого достоинства тело! Точнее, безволосое тело, спасибо нашей бюрократической небесной канцелярии за тотальную экономию на мехе! Они, видите ли, посчитали, что в прошлой жизни я слишком много тратил на шампуни и кондиционеры! Да я в тринадцатом веке целые инквизиторские отряды в лесах под Любеком путал! А ты… ты просто кожаная подставка для рюкзака!

— Кеша! — голос Аркадия Эдуардовича внезапно обрёл такую плотность и силу, что воздух в кабинете на секунду задрожал, а банки со святой водой на полках синхронно звякнули. — Ещё одно слово, и я аннулирую твою подписку на премиальный паштет из утки. Будешь три недели сидеть на сухом эконом-классе со вкусом картона и минтая. Я ясно выражаюсь?

Кот мгновенно сдулся, смешно втянул голову в плечи-складки и обиженно отвернулся к окну, демонстративно подергивая кончиком голого хвоста.

— Подумаешь… Уже и высказать экспертное мнение нельзя. Сразу угрозы пищевого геноцида. Никакого уважения к ветеранам оккультного фронта.

— Извини его, Ярослав, — директор снова повернулся к парню, и его голос вернулся к прежнему уставшему, бухгалтерскому тону. — У Иннокентия сложный период адаптации. Он у нас персонаж подневольный, отрабатывает кармический долг за то, что в бытность службы у магистра случайно спалил три деревни в Баварии вместе с запасами стратегического эля. Но дело своё он знает. Как радар на нечисть — незаменим. И помни три простых правила: первое — кормить его строго по часам, иначе он начинает пакостить по мелкой магии. Второе — никогда не смейся над его внешним видом, он дико закомплексован из-за отсутствия шерсти. И третье — не давай ему краковскую колбасу.