Тривия – Нехорошая вакансия (страница 10)

— И какое заклинание? — Ярослав ухватился за холодный розовый руль и взгромоздился на жёсткое сиденье. Ноги в резиновых тапочках шефа смотрелись на педалях просто монументально.

— Запоминай, салага, — кот зажмурил один глаз. — «Ахалай-махалай, заводись, сарай! Во славу Одина и кооператива "Заря"!»

Ярослав густо покраснел, огляделся по сторонам на пустые окна кирпичных пятиэтажек, набрал в лёгкие побольше воздуха и со всей дури крутанул педали, толкая тяжёлую розовую махину вперёд по мокрому бетону двора. Мопед тяжело покатился, цепь на колесе натянулась с сухим треском.

— «Ахалай-махалай, заводись, сарай!» — заорал Ярослав на весь двор, срывая голос. — «Во славу Одина и кооператива "Заря"!»

ТРАХ! БАБАХ! ХЛОП!

Крошечный двухтактный мотор под сиденьем выдал серию таких оглушительных хлопков, будто на заднем дворе начали взрывать новогодние петарды. Из выхлопной трубы вырвалось плотное облако фиолетового дыма, пахнущего чистым церковным ладаном и высокооктановым бензином. В ту же секунду хрустальный шар на руле вспыхнул ослепительным, ровным неоновым светом, прорезавшим ночную тьму метров на пятьдесят вперёд. Мопед резко, без всякого предупреждения рванул с места, вырывая куски мокрой земли из-под заднего колеса.

Ярослав едва успел мёртвой хваткой вцепиться в руль, когда «Рига» пулей вылетела из арки двора прямо на пустую ночную улицу.

Мокрый асфальт загородного шоссе сливался под колёсами в одну сплошную, безумно летящую серую ленту. Розовый мопед «Рига» нёсся вперёд с грацией и скоростью реактивного снаряда. Его крошечный двухтактный моторчик больше не тарахтел — теперь он издавал ровный, утробный, басовитый свист, похожий на звук турбины взлетающего Боинга. Из выхлопной трубы плотной струёй валил фиолетовый дым, который мгновенно растворялся в набегающем потоке ледяного воздуха.

Ярослав сидел, согнувшись в три погибели, стараясь максимально уменьшить сопротивление ветра. Его пальцы, намертво сжавшие резиновые ручки, давно потеряли всякую чувствительность от холода, а резиновые тапочки Аркадия Эдуардовича, чудом державшиеся на ногах, дико парусили на педалях.

— Кеша-а-а! — заорал парень, пытаясь перекричать свист ветра в ушах. — Сколько мы уже жмём?! По моим ощущениям — за сотню! У этого сарая колёса на ходу не отвалятся?! Они же велосипедные!

Из рюкзака на груди Ярослава высунулась абсолютно плоская от встречного потока морда Иннокентия. Лысая кожа на щеках кота смешно вибрировала от ветра, делая его похожим на шарпея в момент максимального удивления.

— Не ной, двуногий! — проорал кот, отчаянно зажмуривая один глаз. — Контур держит! Колдун, который собирал этот пепелац, наложил на обода заклятие неразрушимости третьего уровня! Они скорее сотрутся в пыль вместе с асфальтом, чем лопнут! Крути ручку газа вправо, мы теряем след!

Хрустальный шар на руле работал на полную мощность. Вместо обычного луча света он выбрасывал вперёд широкий, конусообразный поток плотного ультрафиолетового свечения. В этом свете обычная трасса выглядела совершенно иначе: Ярослав чётко видел, как прямо над разделительной полосой тянется жирный, светящийся ярко-зелёными рунами след. Он напоминал извивающуюся змею, которая вела куда-то вглубь пригородного лесного массива. Это были эманации Амулета Равновесия.

— Вижу след! — крикнул Ярослав, закладывая крутой вираж на повороте. Розовый мопед опасно накренился, чиркнув педалью по придорожному гравию, отчего во тьму полетел веер ослепительных фиолетовых искр.

— Отлично! — Кеша шумно раздул ноздри, работая живым бортовым компьютером. — След свежий, плотный! Дистанция сокращается! Эти пни с глушителями сбросили скорость — видимо, уже сворачивают с трассы в чащу! Давай, прибавь ещё астральной тяги! Выжми из этой розовой бестии всё, что можно!

Шоссе стремительно пустело. Редкие встречные фуры, чьи водители в этот поздний час смыкали глаза от усталости, проносились мимо. Ярослав краем глаза замечал, как дальнобойщики судорожно протирали глаза и крестились, увидев, как их по левой полосе на скорости за сто километров в час обгоняет ядовито-розовый мопед с орущим парнем и лысым сфинксом в рюкзаке.

Впереди, нависая над дорогой тяжёлой чёрной стеной, показалась сплошная стена загородного леса. Зелёный мистический след резко вильнул вправо, уходя с ровного асфальта прямиком на разбитую, заросшую бурьяном лесную просеку.

— Тормози! Тормози, Шумахер недоделанный! — заворал кот, судорожно вцепляясь когтями в куртку Ярослава прямо через ткань рюкзака. — Сворачивай на грунтовку! Мы приехали!

Ярослав судорожно выжал рычаг тормоза. «Рига» жалобно взвизгнула всеми своими древними колодками, заднее колесо пошло юзом, вырывая из обочины куски гравия и мокрой глины. Мопед занесло, он сделал полукруг на месте и замер у самого края лесной чащи. Хрустальная фара плавно сбросила яркость, фиолетовая жижа внутри шара успокоилась, а мотор издал финальный, победный хлопок и затих.

Наступила звенящая, давящая тишина ночного леса.

Тишина загородного леса оказалась обманчивой. Стоило Ярославу заглушить двигатель «Риги» и опустить ноги на влажный мох, как до его ушей донёсся странный, вибрирующий гул. Он шёл из самой глубины глухой чащи. Звук не был похож на обычный шум ветра в кронах деревьев — это был низкий, утробный, раскатистый рокот сотен тяжеловесных моторов, от которого вековые сосны мелко подрагивали, сбрасывая со своих лап капли дождевой воды.

— Слышишь это? — шёпотом спросил Ярослав, аккуратно вылезая из седла и прислоняя розовый мопед к толстому стволу берёзы.

— Это они, — Иннокентий ловко высунулся из рюкзака, спрыгнул на землю и мгновенно припал к мху, превратившись в бдительную розовую тень. — Клан лешаков-байкеров «Дубовые поршни». Лесная элита на кастомных брёвнах. Раньше они были относительно безобидными: ну, пугали грибников по осени, воровали солярку у лесорубов из тракторов да крутили хвосты лосям ради забавы. Но теперь, когда в их мохнатые лапы попал Амулет Равновесия, у них явно проснулись амбиции глобального масштаба. Шевелись, Ярик, только тихо. Наступай на мох, обходи сухие ветки.

Они осторожно двинулись вглубь леса по заросшей просеке, ориентируясь на тусклый зелёный свет, пробивавшийся сквозь густые заросли папоротника. Воздух здесь был тяжёлым — он пах не просто хвоей и сыростью, а густым сизым дымом, в котором смешались запахи палёного дёгтя, дешёвого пива и машинного масла.

Вскоре деревья резко расступились, и герои вышли к краю огромной круглой поляны, скрытой от посторонних глаз плотным кольцом вековых дубов. Ярослав юркнул за поваленный ствол старой ели и осторожно высунул голову. Картина, открывшаяся его взору, заставила бы побледнеть любого инспектора лесоохраны.

Посреди поляны полыхал гигантский костёр, в который вместо дров были брошены ржавые автомобильные покрышки и старые дорожные знаки. Вокруг этого безумного пламени на кастомных чопперах нарезали круги волосатые двухметровые существа. Их мотоциклы были шедевром лесного дизайна: рамы были вытесаны из цельных дубовых брёвен, вместо хромированных вилок красовались толстые сосновые коряги, а выхлопные трубы были сделаны из полых берёзовых стволов, из которых с треском вылетали желуди и искры.

Сами водители выглядели не менее монументально. Это были лешие, одетые в тяжёлые байкерские косухи, искусно сплетённые из прессованного мха, древесной коры и лишайника. Вместо кожаных бандан на их головах красовались пучки сухой травы, а растрёпанные бороды до самого пояса состояли из живых веток ели, на которых испуганно хлопали крыльями мелкие лесные птицы.

На огромном пне в самом центре поляны, словно на алтаре, лежал третий артефакт из накладной — массивный деревянный Амулет Равновесия. Руны на его поверхности переливались ядовито-изумрудным светом, и от этого сияния трава на поляне росла прямо на глазах, вытягиваясь вверх.

Перед пнём, раскинув огромные сучковатые руки в стороны, стоял самый массивный леший. На его моховой жилетке на спине красовалась гордая нашивка, выжженная по дереву: «President. Oak Pistons MC».

— Братья! — проревел вожак, и от его баса с ближайших сосен посыпались шишки. — Столетиями эти двуногие из города рубили наш дом на зубочистки, туалетную бумагу и дешёвую мебель из ИКЕА! Они заливали наши черничные поляны асфальтом! Но сегодня всё изменится! С силой этого Амулета мы вернём себе эти земли! Завтра на рассвете наш клан въезжает в город! Мы засадим здание мэрии вековым папоротником, а трамвайные пути зальём болотной жижей! Пусть почувствуют силу лесного гнева!

Лешаки на деревянных чопперах оглушительно взревели, газуя так, что поляну заволокло чёрным дымом.

— Так, — Ярослав медленно опустился обратно за ствол ели и потянулся рукой к рюкзаку, проверяя остатки мела и канистру. — Кажется, мирными переговорами и трудовым кодексом здесь и не пахнет. Кеша, какой у нас план? Пойдём напролом?

Кот посмотрел на беснующуюся толпу лесных экстремистов, затем на лежащий на пне Амулет, и его круглые зелёные глаза за загородкой воображаемого пенсне хитро сузились.

— Напролом нас раскатают в экологически чистый компост за две секунды, Ярик. Будем импровизировать по ходу пьесы. Доставай свою пачку соли и готовься бежать так, будто за тобой гонится стая голодных налоговых инспекторов. Наш финальный замес начинается прямо сейчас.