Тристан Гули – Компас внутри. Как не заблудиться в лесу, выследить животных, предсказать погоду и освоить давно забытые навыки (страница 55)
Позже я узнал, что однажды экспедиция, где проводниками были даяки, потерялась на четвертый день пути, а на восьмой день пути они вышли на исходную точку своего маршрута. Другая экспедиция тоже потерялась, им понадобилось четыре дня, чтобы продолжить путь с того места, где они свернули не туда. На десятый день они добрались до Лонг-Лейу. После этой экспедиции среди местных даяков закрепилось выражение, которое мне показалось забавным: «Long Layu tidak ada — Лонг-Лейу не существует». Именно это выражение мы не раз повторим на протяжении следующих дней.
Путь из Апау-Пинг в Лонг-Лейу был идеальным для запланированных мною исследований и наблюдений. Очень сложно уговорить гида-даяка отправиться по маршруту, который он не знает. Когда нет карт, компасов или GPS, знание маршрутов передается и усваивается с опытом, очень редко подобные знания приобретаются самостоятельно на ходу. Но выбранный мною маршрут бросает вызов даже самым опытным гидам. На этом маршруте я надеялся узнать, как даяки находят путь из точки А в точку Б, и увидеть, какими подсказками природы они пользуются.
Поужинав вареными рыбьими головами с рисом, я узнал, что возле деревень меняется внешний вид стволов деревьев. Это мне напомнило об общем правиле — чем местность более открытая, тем короче и толще будут деревья. Существует еще одно общее правило: чем выше поднимаешься, тем более низкими будут деревья. Хозяин простого деревянного дома рассказал, что главный признак того, что приближаешься к деревне, заключается в том, что вдоль реки появляется много пальм, я тоже заметил этот факт во время нашего речного путешествия.
Тем же вечером я обнаружил, что в деревне находится форпост индонезийской армии, там был генератор, где я смог подзарядить свой мобильный телефон. Я вытащил телефон в водонепроницаемом чехле из водонепроницаемой сумки, которая лежала в водонепроницаемом рюкзаке, экран телефона загорелся, и это было его первое и последнее включение в ближайшие две недели. Местные жители и молодые солдаты теснились на небольшом участке, где можно было поймать сигнал связи, пропускная способность была настолько низкой, что даже текстовое сообщение отправлялось с большим трудом.
На следующее утро мы встретились с нашими проводниками. Нашего гида-проводника звали Титус. Описание его внешности кому-то может показаться слащавым. Титус был очень красивым мужчиной; под бронзовой кожей играли мышцы. На Западе его бы приняли за культуриста; а в этих местах его мышцы являлись результатом работы, которая не всем под силу (если бы мне пришлось выполнять такую работу, то я бы, наверное, надорвался).
Титус — наш проводник, ради которого я пролетел тысячи километров и провел столько дней в небольших деревянных лодках. Благодаря Титусу я с радостью проведу ближайшие дни вдали от скромных удобств деревни даяков. Титус был не просто даяком, он был пенанским даяком. Интересующиеся навигацией в тропических лесах знают, что пенанские племена — одни из самых интересных сообществ в мире. До недавнего времени они вели кочевой образ жизни, охотясь и занимаясь собирательством в самом сердце Борнео. Считается, что сейчас они больше не кочуют, некоторые племена осели всего лишь 10 лет назад. Тем не менее во время нахождения на Борнео я слышал от местных жителей, что некоторые небольшие группы все еще продолжают вести кочевой образ жизни.
Сам Титус не был кочевником, но он вырос в кочевых условиях и многое знал об этом образе жизни, как и любой другой даяк на Борнео. К концу первой недели нашей экспедиции у меня исчезли все возможные сомнения о его навыках пребывания в тропическом лесу и необыкновенной подготовке.
Помощником Титуса выступил Нус из этой же деревни. Нус обладал множеством навыков и испытывал особую страсть к охоте, при этом не возникало никаких сомнений в том, кто из них двух был главным. Позже Шейди перевел им мой вопрос о том, случалось ли им когда-либо заблудиться. Нус кивнул и смущенно улыбнулся. Потом Шейди посмотрел на Титуса и сказал, что не было и не будет случая, когда бы тот заблудился. Казалось, что сама мысль, что Титус может заблудиться, кажется абсурдной.
Вскоре после того, как мы выдвинулись в путь, по реке стало практически невозможно передвигаться, и я обрадовался, когда Титус предложил нам с Шейди сойти на берег и идти по суше, пока он и Нус вели лодку через последние крупные пороги. Я и подумать не мог, что через такие пороги вверх по течению можно вести лодку. До этого наша лодка несколько раз застревала между камней, теперь же камни выглядели все более устрашающими, и я воспринял предложение Титуса с большим энтузиазмом.
Стремительные потоки неслись между камнями, лодка постоянно глохла. После нескольких неудачных попыток Нус снял рубашку и спрыгнул в бурлящую воду. Он направлял лодку вручную через узкие места между камнями. Из воды постоянно показывался гребной винт мотора, потом он со страшным звуком врезался в камень. Наконец, сложный участок с порогами был пройден. Мы подтащили лодку к берегу, и Титус заменил винт. Затем он нашел на берегу камень размером с кулак, выбрал большой плоский камень в качестве наковальни и начал выпрямлять поврежденный гребной винт.
Меня поразило, насколько практичными были Титус и Нус. Казалось, что с восхода до заката их руки постоянно были чем-то заняты. Они что-то делали, чинили, мастерили из лесного материала, на крайний случай затачивали лезвия или курили.
Мы перепаковали вещи (мы с Шейди с удивлением смотрели, как Титус переложил в рюкзак три килограмма белого сахара) и начали путь в гору. Я посмотрел вниз на притоки реки, по которой прошел такой длинный путь, и мне казалось странным, что пришло время двигаться дальше. Хоть это было странным, но меня эта возможность очень радовала; наконец-то мы шли пешком. В блокноте я записал: «Цвет притоков отлич. от цвета самой реки. Притоки — прозр. /синие, река — илистая, непрозр., коричневая».
На ближайшую неделю я себе поставил три задачи. Во-первых, я должен собрать как можно больше информации о том, как Титус считывает подсказки природы и использует их для навигации. Во-вторых, мне хотелось проверить собственные способности, узнать, насколько точны мои наблюдения о направлении движения и расстоянии (у меня с собой была карта, компас и GPS). В-третьих, я хотел проверить, смогу ли я сам найти какие-либо подсказки для ориентирования в тропическом лесу. Последний пункт представлял собой чрезвычайно сложную задачу, так как мы были рядом с экватором, и я заметил, что не было смысла полагаться на подсказки ветра, так как он был редким и постоянно менялся. В умеренном климате, как в большинстве стран Европы и США, такого рода подсказки всегда на виду, так как любой пейзаж испещрен асимметрией. Мне стало понятно, что для ориентирования в экваториальном лесу мне особо не поможет ни солнце, ни ветер. Но, несмотря на это, я должен был проверить свои знания.
Первое, на что я обратил внимание, — почти у всех деревьев были массивные опорные корни. Тропическая почва обычно очень влажная и не очень прочно удерживает деревья. Поэтому деревья адаптировались к этим условиям: у них развились крупные опорные корни. Когда мы шли в гору, я заметил, что опорные корни крупнее и заметнее с нижней стороны по склону. Они указывали на реку внизу долины; мне понравилась эта мысль, что корни указывают на реки. У этой подсказки весьма сомнительная практическая ценность, ведь более очевидной подсказкой является сам склон.
Мы остановились, так как я хотел сделать несколько фотографий; в этот момент я заметил, что грибы на ближайших деревьях в основном растут с южной стороны. Единственное, мне была непонятна причина этого явления. Солнце на экваторе в начале лета поднимается в северном небе, а в начале зимы — в южном, в начале осени и весны оно светит почти что прямо над головой. Почему же с грибами происходит такая асимметрия? Я не знал, но меня обрадовал тот факт, что в самом начале пути я уже подметил это явление. Записав свои наблюдения, я посмотрел на Титуса, который был недоволен гремевшей в его рюкзаке бутылкой с растительным маслом, она перекатывалась в задней части рюкзака. Он взял
Пересекая первый из многочисленных притоков, я сразу понял, какая самая большая сложность меня ожидает. На речных камнях стало понятно, что моя обувь никуда не годится. Для передвижения по джунглям очень важно выбрать правильную обувь. Нет универсального типа обуви, которая подойдет для любой ситуации. Пользуясь западным подходом, я выбрал хорошие высокие ботинки с поддержкой лодыжки, в этих сапогах мои ноги были сухими, по крайней мере в начале дня. (В какой-то момент любая вещь может промокнуть, но все можно высушить у вечернего костра.) Местный подход к выбору обуви заключается в том, что нет ничего важнее сцепления с поверхностью. У Титуса и Нуса были легкие, белые кеды с небольшими пластиковыми шипами на подошве. В течение дня их ноги постоянно были мокрыми, зато они ни разу не поскользнулись. У моих ботинок было хорошее сцепление с землей, но проблема заключалась в том, что они были жесткими, я не чувствовал землю ногами.