Тристан Гули – Компас внутри. Как не заблудиться в лесу, выследить животных, предсказать погоду и освоить давно забытые навыки (страница 45)

Мы проплыли мимо длиннохвостых макак, прыгающих между деревьями, затем остановились у причала в форме мокрой скалы, торчавшей из скользкой грязи. Несколько пассажиров сошло на берег, другие сели в лодку. Чем дальше вверх по течению мы плыли, тем менее городскими выглядели вновь прибывающие пассажиры. Под ногами, среди наших вещей сидели собаки, лежали ружья и копья. На ночь мы остановились в поселке лесозаготовителей, и я хорошо выспался, несмотря на тучи комаров.

Утром я сделал упражнения на растяжку для ног, после чего вновь уселся на свое место в лодке. Лесозаготовительный поселок был окружен штабелями свежесрубленных деревьев, что в принципе логично и неудивительно, но удручал тот факт, что это были деревья девственных лесов, кроме того, там был установлен знак, который выглядел слегка иронично. На нем было написано:

Lindingilah Mereka Dari Kepunahan

Нет леса — нет будущего.

Это было место столкновения противоположных сил, старых и новых, сил развития и богатства, заботы об окружающей среде и политики, жадности и традиций. Казалось, я нахожусь в эпицентре борьбы за будущее Борнео. Но я просто проходил мимо, у меня нет права никого осуждать.

В поле зрения появилась острая вершина холма, после чего у нас отказало два двигателя, и мы оказались на порожистом участке реки. Вскоре один двигатель удалось починить, и лодка понемногу продвигалась вперед на четырех двигателях, но из-за перегруженности и очень быстрого течения мы медленно двигались назад к началу участка с порогами. Я смотрел по очереди то на капитана, то на двигатели. Капитан сохранял спокойствие, и вскоре мы снова поплыли вперед. Спустя какое-то время река стала слишком мелкой, а пороги слишком опасными для нашей большой лодки. Нам пришлось сойти на берег и ждать, пока приедет лодка поменьше, чтобы перевезти нас через этот участок.

Мы добрались до деревни, где остановились на ночь, и, несмотря на сильную усталость, я был рад возможности поговорить с местными жителями, они были первыми жителями Борнео, которых я видел. На темной деревянной веранде сидел невысокий жилистый мужчина с сыном и дочерью, у которой были очень красивые глаза и заячья губа. Как у почти всех мужчин деревни, у него был очень большой опыт хождения в джунгли.

«Они ходят группами по 3–4 человека, — перевел мне Шейди, когда мы покурили. — Когда кто-то находит нужную тропинку или кто-то теряется, они перекликаются. Они делают зарубки на деревьях и, отправляясь в путь, идут по зарубкам, сделанным предыдущей группой». Зарубки — одна из древнейших техник обозначения пути, в той или ной форме ею пользуются все коренные народы, которые ходят в лес. В западной культуре эта техника называется «прокладывание пути».

Я напомнил Шейди спросить о подсказках и знаках природы. Он кивнул.

«Животные всегда возвращаются к любому источнику соли, например, к минеральному роднику. Они знают: если спрятаться и посидеть в засаде у источника соли, можно удачно поохотиться».

Следующая наша лодка была еще меньше, в длину она была около четырех метров, а по ширине вмещала только одного человека. На этой лодке мы спокойно перемещались по тем участкам реки, где она становилась мельче и где было много камней. Кроме того, на ней мы могли плыть против течения, держась к ближе к берегу. Когда мы проплывали мимо скалистых берегов, я заметил, как меняется эхо звучания моторов из-за изменения состава почвы берега. Спустя несколько дней, проведенных в тесных лодках, единственным развлечением стало все, что хоть как-то могло занять мысли, я взялся за оттачивание мастерства предугадывать окружающий пейзаж закрытыми глазами. Самые простые подсказки считывались по смене звучания эха двигателя. Теперь я мог бы легко сказать, когда мы ехали вдоль берега, покрытого перепутанными корнями и грязью, так как эхо становилось похожим на шуршание фольги где-то вдалеке. Если становилось гулким, более отчетливым, словно звук бензопилы, значит, мы проходили мимо известнякового берега.

Над вершиной зеленого холма кружили два орла. Затем я увидел, что на поверхности воды что-то плавает, но эту вещь не уносит потоком воды. Почти везде в мире люди ловят ракообразных на дне морей или рек, если они там водятся. Методы могут различаться, но сама техника остается неизменной. На дно опускаются самые разнообразные емкости, к которым привязывается поплавок, покачивающийся на поверхности воды. Зачастую в качестве поплавка используются пластиковые бутылки, они лежат на поверхности воды, и их не уносит течением. При сильном течении такой поплавок сопротивляется течению и возникает V-образная волна. Пластиковые поплавки не представляют угрозы для лодок, но вот веревки, которые тянутся от них к емкости на дне, могут обмотаться вокруг винта мотора и привести к остановке двигателя. Поэтому те, кто управляет лодкой, ненавидят эти поплавки, даже если очень любят есть крабов и омаров.

Я же видел в поплавках главное: здесь живут люди. Никто не будет ставить такие ловушки слишком далеко от дома, ведь их нужно постоянно проверять, поэтому, увидев несколько таких ловушек, я понял, что мы скоро прибудем в место назначения. Спустя час мы подплыли к почти отвесному берегу. Мы привязали лодку и вскарабкались по крутому, грязному берегу в деревню Лонг-Аланго. Второе ее название «Деревня, где никогда не восходит солнце», сперва мне это название показалось зловещим, но я быстро понял, что тут дело в топографии. Лонг-Аланго находится к западу от горы, которая загораживает восход солнца.

Вряд ли когда-либо в жизни я видел более красивую деревню. Ряды деревянных домов, выкрашенные в пастельные оттенки голубого, зеленого, розового цветов, выстроились между возвышенностью и рекой. На одном конце стояли дома, на другом виднелась школа, а в центре стояла простая деревянная церковь. В любой точке мира, где электричество — роскошь, можно услышать живую музыку, и Лонг-Аланго не стал исключением. Один из первых звуков, которые я услышал, было пение и звук гитарных аккордов. В деревне, где мы были утром, я с удовольствием заметил, что в магазин, в котором было меньше 100 наименований, нашлось место для гитарных струн.

Именно в Лонг-Аланго нам удалось найти по-настоящему мудрого старца. Его звали Дэниэл, он был даяком из племени Кенья и, как никто другой, отлично знал эту местность. В молодости он переехал в город, чтобы получить образование, а затем вернулся обратно и создал семью. Но Дэниэл не просто получил образование, он пошел гораздо дальше и написал несколько диссертаций по многим аспектам жизни на Борнео, которые он не преминул с радостью нам показать. Мы сели в круг на деревянном полу его дома, к нам присоединилась его жена. С собой в качестве подарка мы привезли много чая и печенья. Не было не сказано ни слова по-английски за исключением перевода, но впервые наше общение было настолько легким и свободным, что мой карандаш очень быстро затупился.

И снова знания были отражены в местном фольклоре. Если птица пролетает перед вами справа налево, то можно продолжать идти, а если она летит слева направо, нужно остановиться на несколько минут и зажечь огонь. Этой примете продолжали верить, но трудоемкое добывание огня трансформировалось в простое зажигание сигареты. Трудно логически объяснить это суеверие, но оно широко распространено среди местных — о нем мне на острове рассказали несколько человек — что заставляет меня думать, что за традицией кроется нечто более глубокое. Было бы легко предположить, что даяки любили путешествовать вдоль одного берега реки и по птицам считывали направление, но это всего лишь ничем не подкрепленное предположение. Что интересно, Дэниэл рассказал о птице, которую он называл «окунг», которая появлялась тогда, когда у людей случались неприятности, а затем он добавил, что появление этой птицы всегда означает малярию, на этом мой энтузиазм поубавился. Затем мы перешли к более достоверным и логичным приметам.

Хохлатый олень или «киянг», как его назывюет даяки, является важным источником пищи в тропических лесах Борнео. На него многие охотятся из-за очень вкусного мяса. Даяки хорошо изучили привычки оленя и научились различать, что обозначают издаваемые им лающие звуки. Существует два типа звуков, которые олень издает при обнаружении людей. Этой информацией пользуются современные охотники, так как убить животное намного проще, застав его врасплох.

В прошлом, не понимая язык оленей, было практически невозможно выжить, ведь на острове постоянно велись межплеменные войны. На Борнео была распространена охота за головами — практика нападения и обезглавливания врагов, она продолжалась до тех пор, пока ее не пресек британский авантюрист Джеймс Брук. К середине XX века традиция охоты за головами на Борнео была полностью прекращена. В те времена было достаточно сложно застать кого-то врасплох и отрубить голову, так как хохлатые олени всегда звуками предупреждали о приближении людей.

Дэниэл также объяснил, что по траектории полета некоторых птиц, таких как «ибу» или райская мухоловка, можно определить, в каком направлении находится река. По некоторым птицам, например, по пятнистой горлице, которая очень редко встречается в джунглях, а чаще обитает у рисовых полей, путешественники определяют, что они на подходе к деревне.