Трейси Вульф – Сокровище (страница 98)

Так что же мне делать?

Просто ждать, когда половина немного придет в себя, чтобы справиться с испытанием, которое устроит для нас Харон? Но в таком случае мы рискуем угодить в Каземат, а никто из нас не выдержит это в нынешнем состоянии. Не говоря уже о том, что теперь отмеренное Мекаю время исчисляется не днями, а часами – и хорошо, если не минутами.

– Нам необходимо выбраться отсюда, – говорит Хадсон, будто прочтя мои мысли.

– Знаю, – отвечаю я. – Но я понятия не имею, как это можно сделать. Ведь мы не способны даже ходить.

Он кивает, затем бессильно опускает голову. И я пугаюсь еще больше. Если Флинт и Хадсон так слабы, что не могут встать, как же я смогу вытащить остальных моих друзей отсюда до того, как произойдет что-нибудь ужасное?

Но прежде чем я успеваю встать сама, из коридора, в который выходят двери камер, доносится ритмичный металлический стук, как будто кто-то постукивает ключом по прутьям решеток.

Это зловещий звук, от которого по затылку у меня начинают бегать мурашки. И это еще до того, как я обнаруживаю, что это вовсе не ключ, а кольцо. Кольцо на пальце Карги.

Глава 101

Есть разговор

Меня пронизывает страх, когда она заходит в камеру с таким видом, будто она здесь хозяйка – впрочем, в сущности, так и есть. В обычных обстоятельствах я была бы готова противостоять Карге, но сейчас я не в той форме, чтобы мериться с ней интеллектом. Как и мы все.

Однако я все равно заставляю себя встать на ноги. С этой женщиной я буду говорить только стоя. Все остальное было бы равносильно капитуляции еще до того, как я ступлю на поле битвы.

Моя нервозность усугубляется, когда татуировка на предплечье внезапно начинает гореть. Я ожидала этого момента со страхом, но, должна признаться, мне никогда не приходило в голову, что это произойдет в тюрьме, да еще когда все, кого я люблю, будут покалечены и разбиты. Впрочем, Карга всегда использует свое преимущество.

– Что ж, Грейс, я никогда не думала, что увижу тебя здесь, – говорит она, оглядев камеру Реми и моих друзей, лежащих на полу. – Хотя, по-моему, вы в таком состоянии, что вам, пожалуй, следовало бы отправиться в больницу, а не в тюрьму.

Джексон пытается сесть, чтобы дать ей отпор, но со стоном падает обратно на пол, прикрыв глаза согнутой рукой.

– Я тоже так считаю, – отвечаю я. – Мы планируем отправиться туда, как только сможем.

– По-моему, для этого уже немного поздно, тебе так не кажется? Вы…

Попытавшись шевельнуться, Мэйси вскрикивает от боли, и ее крик эхом отдается от металлических стен камеры.

Карга кривится, повернувшись к ней.

– Неужели тебе обязательно это делать?

Мэйси не отвечает, и через несколько секунд Карга начинает опять:

– Из этой тюрьмы не так-то легко выбраться. Даже если вы оказались здесь случайно, Этериум будет ожидать от вас моральной трансформации, если вы хотите выйти отсюда живыми. Но ты же наверняка это помнишь.

– Эта брехня может сработать только один раз, Адрия. Я знаю, как можно выбраться из этой тюрьмы, и моральная трансформация тут совершенно ни при чем.

У нее округляются глаза, хотя я и не знаю почему: потому, что я назвала ее по имени, или потому, что разоблачила ее вранье. По правде говоря, мне плевать на причину. Я знаю только одно – я не уступлю ей без боя и не буду делать вид, будто ее слова соответствуют действительности.

– Ты ничего не знаешь, маленькая…

Внезапно Реми начинает тошнить, и она отпрыгивает в сторону, как будто опасается, что на нее попадет его рвота.

– Что с вами не так? Я пытаюсь с вами поговорить, но вы только и делаете, что хнычете. – Она достает из кармана какую-то позолоченную фляжку. Сперва мне приходит в голову, что из-за нас она начала пить, но затем она отвинчивает крышку, брызгает какой-то жидкостью себе на руки и втирает ее.

Тьфу. Это санитайзер. Я такого не ожидала. Признаться, я не понимаю, почему она считает, что если кому-то надрали задницу, то это заразно, но всякое бывает.

– Если ты собираешься блевать, то не мог бы ты сделать это в туалете? – говорит она, повернувшись к Реми, и раздражение на ее лице вмиг сменяется ужасом.

Она истошно кричит и шарахается от него.

– Силы небесные, что с тобой? – Она показывает на его глаз. – Я живу очень долго, но никогда не видела ничего подобного. В мире не найдется столько санитайзера, чтобы я могла спокойно делить это пространство с такими, как вы.

С озабоченным видом она машет рукой, будто отгоняя пчелу, что кажется мне довольно парадоксальным. И несколько секунд спустя мое тело вдруг охватывает странный жар, а боли, терзавшие все части моего тела, проходят. Но только когда я перевожу взгляд на Реми, до меня наконец доходит, что произошло.

Она исцелила нас всех, но не по доброте душевной, а потому, что вид наших ран и травм вызывал у нее дискомфорт. Она слишком зациклена на себе любимой. Нет, я не против, я, разумеется, не хочу, чтобы она забрала у нас этот дар, потому что дареному коню в зубы не смотрят. К тому же, раз теперь мои друзья снова могут ходить, у меня появилась возможность вытащить их отсюда.

С ее щедрым даром только одна проблема – теперь, когда стенания моих друзей больше не отвлекают ее, она может сосредоточить все внимание на мне. И внезапно мое тату начинает жечь меня – и жечь сильно. И я знаю, что это значит.

Пришло время заплатить долг, хочу я этого или нет.

Глава 102

Ты такая мерзавка

– Чего ты от меня хочешь? Что я должна сделать? – прямо спрашиваю я. Ведь нельзя сказать, что сейчас у нас есть время для светской беседы.

Пусть мои друзья исцелены, пусть они встали на ноги и окружили меня, но Мекай по-прежнему умирает при Дворе Ведьм и Ведьмаков. И я до смерти боюсь, что отпущенное ему время истечет, если мы не доставим этот эликсир Лореляй и она не выпьет его в самое ближайшее время.

– Дело не в том, что ты должна сделать, а в том, что ты должна мне отдать.

Когда ко мне подходит Флинт, она брезгливо морщит нос.

– Фу, ну почему от драконов всегда так гадко пахнет? Рептилии – это просто ужас.

Иден издает низкий рык, словно говоря, что с удовольствием показала бы Карге, насколько ужасными могут быть драконы.

Я вскидываю руку – если мы будем реагировать на колкости Карги, это нам ничуть не поможет в долгосрочной перспективе, – и Иден сдает назад. Но ее фиалковые драконьи глаза продолжают следить за каждым движением Карги.

– У меня нет с собой ничего такого, что тебе могло бы понадобиться, – говорю я ей. Даже мой рюкзак остался в Эквадоре – еще одна жертва нашей сватки с медведем.

– На твоем месте я не была бы в этом так уверена.

Она протягивает руку, затем продолжает, говоря до странности официальным тоном:

– Я требую уплаты долга.

Тату на моем предплечье перестает жечь меня и начинает холодить, как лед.

– Тебе придется отдать мне Небесную Росу, которую ты набрала в озере у основания Древа Горечи и Сладости.

Мои друзья сразу же восстают.

– Ни за что! – рычит Джексон, быстро идя вперед, как будто ему хочется разорвать Каргу на куски.

Она снова машет рукой, и он приземляется на задницу в нескольких футах от нас.

Ко мне бросается Мэйси и заслоняет меня, сжав кулаки.

– Я не дам тебе к ней подойти!

– Я тебя умоляю. Как будто мне хочется иметь дело с какой-то там грязной маленькой окаменелостью, – рявкает она и взмахом руки прижимает Мэйси к стене, лишая ее возможности шевелиться.

– Просто отдай мне этот эликсир, Грейс, и я уйду.

– Это единственное, что может спасти Мекая, – говорю я, умоляя ее. Но, говоря это, я понимаю, что ей плевать. Ее никогда не волновал никто, кроме нее самой, и судьба какого-то вампира, которого она не знает и до которого ей нет никакого дела, явно этого не изменит. Однако наша с ней сделка состоится лишь с соблюдением определенных условий. – Моя ответная услуга не должна вызвать смерть человека, ни прямо, ни косвенно.

– Она ее и не вызовет. Твоего друга убивает теневой яд – он станет причиной смерти. А отказ Клиассандры помочь ему делает это косвенно, – холодно отвечает она. – Так что твоя ответная услуга тут ни при чем. – На этот раз, протянув руку, она раскрывает ладонь. – А теперь отдай мне эликсир.

Мне хочется возразить, но по выражению ее лица я вижу – она знает, что победила. В эту минуту я проклинаю каждое божество, с которым когда-либо встречалась, и эту их чертову склонность к хитрым лазейкам.

Я не хочу этого делать. Не хочу отдавать этой порочной стерве то единственное, что может спасти жизнь моего друга. Но как только я думаю о сопротивлении, моя рука начинает двигаться сама собой. И чем больше я стараюсь помешать ей скользнуть в карман, тем быстрее она стремится туда. Несколько секунд – и вот флакон воды из Небесного озера оказывается в ее руке, и она глядит на него с самой жестокой улыбкой, какую только можно себе представить.

– Я должна отдать тебе должное, Грейс, – замечает она, вынув из флакона пробку. – Я знала, что ты собиралась делать, и полагала, что у тебя нет ни единого шанса добиться успеха. Я не верила, что ты сможешь раздобыть ту единственную субстанцию, которая обладает достаточной силой для того, чтобы отделить мою душу от души моей сестры.

– А почему ты просто не отправилась туда сама? Если ты знала о Древе Горечи и Сладости все это время, то почему ты ждала, чтобы за тебя это сделала я?