Трейси Вульф – Сокровище (страница 100)

– А ты уверена, что он может это сделать? – шепчет Хезер. – По-моему, он не выглядит достаточно сильным, чтобы…

– Он достаточно силен, – твердо говорю я.

Реми подходит к стене камеры и кладет на нее руку – как раз над нацарапанным схематичным изображением Колдер. Он делает глубокий вдох, затем, закрыв глаза, выдыхает, и… ничего не происходит.

Вообще ничего.

Джексон испускает душераздирающий вопль, от которого нас пробирает дрожь, и Реми стискивает зубы и переносит на стену весь свой вес

И опять ничего не происходит.

От пронзительного вопля Иден у меня мороз идет по коже, и я понимаю, что Реми трудно сосредоточиться. Это понятно. Ему мешают истошные вопли друзей, как будто молящих его о спасении. Если бы он только смог собраться.

И я делаю то единственное, что могу придумать, и говорю Реми:

– Ты же знаешь, что в такой ситуации сказала бы Колдер, не так ли? Она посоветовала бы тебе забыть о том, что все вокруг кричат, – и просто не обращать на это внимания. У всех свои проблемы, и ты тут ни при чем. – Когда он смотрит на меня из-под ресниц, я добавляю: – Она бы сказала тебе просто сосредоточиться на том, чтобы доставить ее в маникюрный салон. У них там появился новый фасон, который ей… – я встряхиваю волосами, как это, бывало, делала мантикора, – смерть как хочется заполучить. Так что поторопись, лады?

Он издает тихий смешок, затем откидывается назад, качает головой, поводит плечами. Затем подмигивает мне и говорит:

– Как ты думаешь, они нарисовали бы на моих ногтях маленьких королевских тиранозавров?

– Ага, одетых в розовые балетные пачки, – невозмутимо отвечаю я.

– Что ж, ладно, – говорит он, растягивая слова. – Считай, что ты достаточно мотивировала меня.

Он с силой хлопает по металлической стене и бормочет себе под нос:

– К черту это место.

Одна секунда, две… и стены тюрьмы начинают дрожать. Пол трясется, двери камер начинают дребезжать на петлях. Но на этом все заканчивается. Стены не рушатся. Потолок не обваливается. Пол не трескается на куски.

Должно быть, Карга отошла недалеко, потому что она неторопливо возвращается к двери камеры и язвительно смеется.

– Ты действительно думаешь, будто то, что построила Богиня Порядка, может быть так легко…

– Ну тогда давайте добавим немного хаоса, верно? – перебиваю ее я, вскинув одну бровь и положив ладонь на плечо Реми.

Я ныряю вглубь себя, хватаюсь за платиновую нить и превращаюсь в горгулью, затем крепко, очень крепко берусь за зеленую нить полубожества – и вливаю в Реми магию хаоса, так что его темно-зеленая магическая сила сливается с моей, ярко-изумрудной.

Он дергается, когда она обрушивается на него. Все его тело начинает мерцать разными оттенками зеленого, когда он совмещает мою магию со своей. И, накопив магию, он выпускает ее во все стороны.

На сей раз пол начинает ходить ходуном, и Карга спотыкается. Я с удовлетворением замечаю, что ехидная улыбка сползает с его гнусного лица.

Но я вижу, что Реми трудно контролировать такую мощь, вижу, что он дрожит, пуская в ход всю смесь магических сил до последней капли. Его магия похожа на ярчайшую звезду в ночном небе, а моя… моя представляет собой чистый хаос. Буйный, голодный и не поддающийся контролю, как бы Реми ни старался обуздать его.

Реми напрягается, стараясь контролировать бушующую в нем силу, и его глаза округляются.

– Ты можешь управлять ей, Реми, – говорю я. – Должен же быть способ ей управлять.

Но я не готова сдаться. Должен быть способ взять ее под контроль.

– Я помогу вам, – говорит мне Хезер и вдруг кладет свою ладонь на мою – там, где моя магическая сила встречается с магической силой Реми.

– Я не понимаю. – Но, говоря это, я вижу, как из нее течет магия. Не зеленая, как у нас, не золотая, как у Карги, а ярко-красная, которую невозможно не заметить.

Ее немного, но то, что есть, обладает силой.

– Знаешь, магия есть не только у богов и сверхъестественных существ, – говорит Хезер. – Обыкновенные люди создают порядок из хаоса каждый день. Мы строим небоскребы. Мы сочиняем симфонии. Мы пишем стихи, высекаем из камня скульптуры, летаем на Луну. Мы так любим друг друга, что можем спасать мир снова и снова. Неужели ты действительно думаешь, что во всем этом нет магической силы?

– Конечно есть, – отвечаю я, потому что вижу ее. Чувствую, как она захлестывает меня. Это именно то, что мне сейчас необходимо. И что необходимо Реми.

Я чувствую, как сила Хезер вливается в меня, вливается в Реми, давая ему все необходимое, чтобы удерживать мою силу и чтобы построить канал, по которому весь хаос потечет в самое сердце этой гребаной тюрьмы.

Карга визжит, и ее яростный визг отдается эхом от металлических стен коридора и потолков. Она понимает, что сейчас произойдет. Она раскидывает руки, ее собственная ярко-золотая магическая сила распространяется во все стороны в попытке противостоять тому, что творим мы.

Но этого недостаточно.

Реми вбирает в себя последнюю каплю силы Хезер – и выпускает из себя всю магию, одновременно испуская истошный вопль, от которого у меня кровь стынет в жилах. Затем наступает мертвая тишина.

И в этой тишине слышится лязг дверей камер, отворяющихся одна за другой.

Глава 104

Сегодня молода, а завтра Карга

Как только двери открываются, вся тюрьма начинает ходить ходуном, вдалеке слышен скрежет металла – и я понимаю, что Реми стирает это место с лица земли – вместе с нами.

– Вам не удастся избавиться от меня так легко, – рычит Карга. – Мы с моими охотниками еще доберемся до вас. – А затем она – как любое гребаное божество, которое я знаю, – просто берет и исчезает.

Я обвожу взглядом своих друзей и обнаруживаю, что они медленно избавляются от кошмара, в котором были заперты с тех пор, как Карга активировала Каземат.

– В чем дело? – спрашивает Хадсон, встав на ноги. Он бледен, но, похоже, здоров, а это единственное, что имеет значение. – С тобой все в порядке?

– Мы разрушаем эту тюрьму, – отвечаю я.

У него округляются глаза.

– Всю тюрьму?

– А ты что, против? – Я поднимаю брови.

– Я? Нет, черт возьми. Давайте сделаем это. – Он помогает Джексону нетвердо встать на ноги.

– Какого хрена? Что это было? – спрашивает Джексон и вытирает лицо дрожащей рукой.

– Это был кошмар, который твоему брату и мне приходилось терпеть по нескольку дней, когда мы попали сюда в прошлый раз, – отвечает Флинт и помогает встать Иден.

Джексон чертыхается и опирается рукой на ближайшую стену, но Хадсон тянет его к двери.

– Нам надо выбраться отсюда, и побыстрее.

– Ты можешь создать портал и вытащить нас отсюда? – спрашиваю я Реми, когда часть потолка нашей камеры обваливается.

Он качает головой, наконец оторвав дрожащую ладонь от стены.

– Я для этого слишком слаб.

– Это сделаю я, – говорит Мэйси, хотя у нее самой испуганный вид.

– А как насчет остальных? – спрашиваю я, глядя как все больше людей бегут по коридору мимо нашей камеры. Они не смогут выбраться отсюда до того, как тюрьма рухнет.

– Этим займемся мы с Джексоном, – отвечает Хадсон. – Но нам надо идти прямо сейчас.

– Я уже готова, – бросает Мэйси через плечо и открывает портал.

– Ты в порядке, Реми? – спрашивает Хадсон, но ведьмак выглядит немного потерянным, он окидывает взглядом камеру, которая так долго была его домом.

– Да, – отвечает Реми. – Давайте выберемся отсюда, чтобы удостовериться, что все остальные тоже на свободе. Они слишком долго были пленниками системы, которая не работала и никого не исправляла.

Хадсон кивает, подходит к краю стены, где Реми нацарапал мантикору, и, пустив в ход свою вампирскую силу, вырывает маленькую картинку из стены и протягивает Реми.

– Пошли! – кричит Джексон, когда обрушивается еще одна часть потолка.

Мы ныряем в портал и вываливаемся из него на землю кладбища, того же самого, где оказались, когда в первый раз сбежали из этой адской тюрьмы. Я встаю на ноги, оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, есть ли здесь кто-то еще.

– Хадсон…

– Я здесь, – мрачно говорит он, вскочив на ноги.

К нему присоединяется Джексон, и через несколько секунд земля, которая и без того уже трясется, покрывается глубокими трещинами. Из-под земли начинают вылезать сотни сверхъестественных существ, они заполняют собой все кладбище, а тюрьма постепенно складывается.