Трейси Вульф – Сокровище (страница 80)
Куратор машет рукой, и на столе появляется еда, которую обычно подают на завтрак – от маффинов Флинта до слоеных пирогов со шпинатом, сливками и сыром, от подноса с домашними сэндвичами до огромной вазы с фруктами, такими красивыми, что они кажутся искусственными. А рядом с моей тарелкой стоит коробка вишневого печенья «Поп-Тартс».
Увидев, что я смотрю сначала на любимое печенье, а потом на нее, Куратор только шевелит бровями и делает большой глоток самой внушительной «Мимозы», которую я когда-либо видела. Я уверена, что это «Мимоза», потому что, похоже, все боги предпочитают именно этот коктейль.
После того как мы накладываем еду на тарелки и начинаем есть, она ставит локоть на стол и обводит нас взглядом этих своих удивительных космических глаз. Затем спрашивает:
– Значит, вы действительно хотите отправиться к Древу Горечи и Сладости? Должна вас предупредить, что с небожителями шутки плохи.
– В самом деле? – спрашивает Флинт, жуя кекс. – Это почему?
Она смотрит на него так, будто в жизни не слышала ничего глупее.
– Как правило, чем больше сила, тем более ужасные разрушения она может нести с собой и тем больше смерти ее окружает.
– И какого хрена ты задал этот дурацкий вопрос? – бормочет Джексон.
Глава 80
Бранч
– Думаю, «хотите» – это сильно сказано, – отвечает Хадсон на ее первый вопрос, пропустив мимо ушей предостережение по поводу смерти и разрушения. – Мы вовсе не хотим отправляться туда, но нам это необходимо, потому что только так мы сможем выполнить нашу часть сделки с Королевой Теней.
Куратор вздрагивает.
– Стало быть, Клиассандра хочет сделать еще одну попытку? – Она качает головой. – Да, надежда умирает последней.
– Клиассандра? – повторяю я. – Королеву Теней зовут
– А чего ты ожидала? – спрашивает Иден, но в ее голосе тоже звучит удивление.
– Ну, не знаю. Может, горгона Медуза? – вставляет Флинт.
– Медуза была очаровательной женщиной. Она ничем не заслужила такой репутации, – говорит Куратор. – В отличие от репутации Клиассандры.
– Да уж, – бормочет Хезер.
Джексон досадливо качает головой.
– Согласен, Королева Теней определенно заслужила свою репутацию.
Иден протягивает руку к одному из маффинов Флинта, он смотрит на нее волком – и вместо одного маффина она берет два.
– У этой женщины явно проблемы, и еще какие.
– У всех у нас есть проблемы. Просто не все выплескивают их на других, – тихо говорю я.
Я перевожу взгляд на Хадсона, чтобы посмотреть, что он думает об этом разговоре, но он опять, хмуря брови, уставился в свой телефон, читая какое-то сообщение. Да, хорошо, что мы вернулись в наш мир, но отсутствие в Мире Теней сотовой связи имело и свои плюсы. По крайней мере, там я могла сделать вид – хотя бы ненадолго, – что у Хадсона нет всех этих проблем, связанных с Двором Вампиров, о которых он мне не рассказывает.
– Значит, вы заключили сделку с Клиассандрой, да? Немного Небесной Росы взамен на противоядие от теневого яда. Это интересный обмен, но вам не кажется, что вы играете с огнем? – Она делает еще один глоток своей «Мимозы». – Кстати, помнится, так называлась одна довольно неплохая песня Rolling Stones. Кажется, она вышла в 1965 году.
– У нас нет другого способа спасти Мекая, – отвечает Хадсон, подняв взгляд от экрана. – Но, может, у вас есть предложение получше?
Это искренний вопрос, но в его ожидающем ответа взгляде читается настороженность – такая же, как у нее.
Они смотрят друг другу в глаза, и я не знаю, что это – некое странное соперничество по определению крутости или же она пытается понять, что происходит в его голове. Но когда он не отводит взгляд, это ее, похоже, впечатляет.
Впрочем, Хадсон и правда производит сильное впечатление – и я считаю так не только потому, что мы сопряжены.
– Ты нисколько не похож на предыдущего короля вампиров, – наконец говорит она.
– Спасибо богу и за малые радости, – отвечает он с ухмылкой.
Она тоже ухмыляется.
– Радости вообще редко бывают какими-то иными.
– Я не король вампиров. – Он кивком указывает на меня. – Я король горгулий.
– В самом деле? – Но, говоря это, она смотрит не на него, а на меня.
От этого риторического вопроса божества мне начинает казаться, что кусок яблока, который я только что откусила, имеет вкус картона. Особенно потому, что этот же вопрос вертится в моей голове с тех самых пор, как я поговорила с дедушкой и бабушкой.
Может, мне не стоило брать Корону, не стоило становиться королевой горгулий и главой Круга? Может быть, нашему миру – и нашим народам – было бы лучше, если бы мы взошли на трон вампиров?
Мне не по себе, пока я жду, чтобы Хадсон ответил ей, но он молчит, и мне становится еще более неуютно.
– Древо Горечи и Сладости никогда не оказывается в одном месте дважды, – говорит Куратор, прервав неловкое молчание. – Как только кому-то удается отыскать его, оно перемещается.
– А когда это произошло в прошлый раз? – спрашиваю я.
Она отвечает сразу:
– В 1966 году. Тогда же, когда вышла песня Фрэнка Синатры Yes, Sir, That’s My Baby. Ты слышала ее?
Говоря это, она смотрит прямо на меня – и я уверена, что это потому, что она знает ответ.
– Когда я была маленькой, отец часто пел мне ее припев.
Хадсон отрывает взгляд от телефона, и видно, что он удивлен. Выходит, он каким-то образом пропустил это воспоминание, когда находился в моей голове. Я не понимаю, как это могло произойти, – ведь мой отец очень часто пел мне эту песню. Но Куратор, видимо, удовлетворена, поскольку она картинно допивает свою «Мимозу» и энергичным жестом ставит опустевший бокал на стол. Затем сообщает:
– В настоящее время Древо Горечи и Сладости находится в Южной Америке.
– В Южной Америке? – повторяет Флинт. – То есть под Северной Америкой?
– Вообще-то Южная Америка всегда находилась именно в этом месте, – замечает Хезер
– Я просто хочу сказать, что по сравнению с этим путешествием Жюль Верн просто отдыхает. – Когда Джексон поворачивается к нему, явно удивленный, Флинт гримасничает. – Что? Ведь Грейс не единственная, кто умеет читать.
Куратор отодвигает свой стул от стола и встает.
– А теперь, если все закончили свой завтрак, я провожу вас в ваши комнаты.
– В наши комнаты? – в замешательстве спрашиваю я. – Но мы не планировали здесь оставаться. Мы не хотим быть тебе обузой…
– Для меня это не обуза. – Она улыбается. – Я люблю компанию.
– Ну… – Я обвожу остальных взглядом в поисках помощи, но они все избегают смотреть на меня.
За исключением Хадсона, который говорит:
– Мы не уверены, что у нас есть время. Мекай очень слаб…
– Да, но вообще-то Южная Америка очень велика. И если вы хотите узнать более точное местоположение Древа Горечи и Сладости, то согласитесь остаться. Я целую вечность ждала этого дня. – И с этими словами она поворачивается и выходит из комнаты.
Глава 81
Влюблена в вампира
– Что, черт возьми, все это значит? – бормочет Флинт, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.
Мэйси пожимает плечами и, встав из-за стола, следует за Куратором.
– Возможно, среди богов, с которыми нам доводилось иметь дело, она самая классная, но она все-таки божество.
– Это точно, – соглашается Хадсон, почесывая грудь.
Хезер растерянно смотрит на них.
– Что вы имеете в виду?
– Что боги любят, чтобы все было так, как они хотят, и никак иначе, – отвечаю я, когда мы вслед за Мэйси выходим и комнаты в холл, стены которого увешаны афишами мюзиклов. Всех мюзиклов – от «Гамильтона» и «Чумовых ботов» до состоящих только из надписей афиш «Эльфов» и «Черного горбуна», которые показывали в XIX веке.
Хадсон останавливается перед афишей «Хейдстауна».