Трейси Вульф – Сокровище (страница 61)

Он смеется и накрывает нас одеялом.

– Наверное, ты права.

Хадсон целует меня еще раз, затем поворачивается и обвивается вокруг меня. Потому что он всегда точно знает, чего я хочу.

Обычно, ложась спать, я прижимаюсь сзади к его спине – это помогает мне избежать приступов тревоги, пока я сплю, – но сейчас я уже охвачена тревогой, настоящей тревогой, и прикосновение груди Хадсона к моей спине успокаивает меня, так что мне начинает казаться, будто все путем. Даже если мой мозг говорит мне об обратном.

Но иногда иллюзия защищенности – это все, что у тебя есть, и, наконец начав погружаться в сон, я говорю себе, что все будет хорошо.

Если бы только я могла заставить себя в это поверить.

Глава 61

Один брат Вега хорошо, а два лучше

Следующие пару дней в Вегавилле мы съедаем уйму выпечки Мэриан и готовимся к концерту. Отыскать этого организатора концертов оказалось проще простого – и еще проще было убедить его устроить все так, как нужно нам. Флинт был прав: Асперо готов на все, чтобы организовать концерт Хадсона Веги, – включая превращение его в концерт братьев Вега.

По-моему, точные его слова прозвучали вот так:

– Ошибиться тут невозможно. Лучше одного брата Вега может быть только два брата Вега!

Хезер и Иден каждое утро облетали окрестности в поисках лучшей площадки для концерта и в конце концов нашли такую, которая идеально подходит для концерта на открытом воздухе, в нескольких милях от Вегавилля. В иных обстоятельствах я бы испугалась проводить концерт в такой близости от города и тем самым подвергать его опасности – тем более что на концерт собирается столько горожан, – но остальные заверили меня, что все пройдет нормально.

Ведь мы не собираемся отбиваться от Королевы Теней. Напротив, фишка в том, чтобы сдаться ей и тем самым получить возможность заключить с ней сделку.

Плюс заключается в том, что рекламная кампания для привлечения ее внимания идет успешно. Я слышала, что афиши предстоящего концерта разлетелись по всему королевству и Норомар стоит на ушах, увлеченно обсуждая вести о лучшем концерте века.

Однако Хадсон и Джексон, в отличие от всех прочих, не горят энтузиазмом. Наоборот, с каждым новым отчетом организатора их недовольство растет.

– Ты говорила, что это будет концерт, – шипит Хадсон, когда мы вылетаем за город, чтобы помочь обустроить сцену утром перед концертом. Бригаде, которую нанял организатор, не требуется наша помощь – напротив, они пришли в легкий ужас, обнаружив, что певцы и их свита хотят так глубоко погрузиться в процесс, – но если бы мне пришлось просидеть в гостиничном номере с брюзжащим Хадсоном еще пять минут, то мы бы крупно поцапались, а никто из нас этого не хочет.

Поэтому лучше заставить его – и его психующего младшего брата – поработать столько часов, сколько возможно. Стоило ли сомневаться, что Хадсон перейдет от беспокойства по поводу того, что на концерт никто не придет (билеты разошлись за несколько минут после начала продаж), к беспокойству о том, что сцена окажется слишком велика.

– Это же концерт, – говорю я ему. – На очень большой сцене.

– А по-моему, это больше похоже на балаган, – отвечает он. – Зачем все эти кричащие цвета? И все эти несуразные украшения? Не говоря уже о том, что на этой сцене могла бы поместиться половина населения Адари. Я думал, что мы с Джексоном просто споем несколько песен – и все. И что это будет своего рода импровизация.

Мне нравится, что – несмотря на все его тщеславие – Хадсон здесь единственный, кто так и не привык называть Адари новым именем. Как будто сама мысль о том, что в честь него переименовали целый город, кажется ему дикой и он не может уложить ее в голове.

И хотя мне хочется поспорить с ним по поводу сцены, правда заключается в том, что он прав. Но, разумеется, я не могу ему этого сказать, или сегодня он будет весь день думать о вечернем представлении.

Я бы погрешила против истины, если бы не признала, что немного нервничаю по поводу того, что братья Вега выйдут на сцену вместе, несмотря на то что у них не было ни единой репетиции, во время которой один из них не обозвал бы другого бездарем. Но я знаю этих двоих слишком хорошо, и в реальных передрягах они никогда не подводят друг друга. Сегодня все произойдет именно так, или же их вечернее представление станет для зрителей таким же занимательным, как схватка Супермена с Бэтменом.

Как бы то ни было, сейчас моей паре необходимо отвлечься.

– Что? – спрашиваю я. – Ты что, считаешь, что тебе не хватит харизмы, чтобы заполнить эту сцену?

Он истолковывает мои слова нужным образом, и, хотя ему известно, что я нарочно подначиваю его, он все равно отвечает именно так, как я и ожидала. Он поднимает бровь и фыркает – очень по-британски.

– Еще чего.

– Вот именно. Тогда о чем ты беспокоишься?

Он искоса смотрит на меня, но уголки его рта слегка приподнимаются в чуть заметной улыбке.

– Я беспокоюсь, что Джексон облажается и все обвинят меня.

– Разумеется, – соглашаюсь я, стараясь имитировать выраженный британский акцент.

– Да уж, тебе следует беспокоиться не о себе, а обо мне, – говорит Джексон, стоящий в нескольких футах от нас. – Уж мое-то эго точно поместится на этой сцене.

– Поместятся ли на ней твои волосы? – сделав невозмутимое лицо, отзывается Хадсон. – Возможно, тебе следовало бы выйти на нее и проверить.

– Это не будет настоящей проверкой, если на сцене не будет твоего раздутого эго, – парирует Джексон. – Хорошо, что я умею летать – иначе оно столкнуло бы меня с ее края на землю.

– Ты хочешь сказать, что ты воспаришь, как дирижабль? – спрашивает Хадсон.

Джексон не отвечает – вместо этого он превращается в дракона и взлетает в небо.

– По-моему, это похоже не на парение дирижабля, а на настоящий полет, – язвительно замечает Хезер.

В эту минуту из рюкзака Хадсона высовывается Дымка и, тряся кулачком в сторону Хезер – и Джексона, – начинает чирикать – оглушительно и гневно.

Хадсон впервые за много часов может вздохнуть свободно, потому что ему наконец-то удалось отвлечься от своих мыслей. Особенно когда он берет Дымку на руки и позволяет ей что-то щебетать ему, дергать его за волосы и обнимать сколько ей угодно.

Вечер, когда будет проходить концерт, она проведет в нашем номере в гостинице. И если нас схватят, там она и останется, пока мы не вернемся за ней, – Нияз пообещал заботиться о ней столько, сколько будет необходимо. И это делает каждую секунду, которую мы можем провести с ней, еще более драгоценной, особенно для Хадсона, который уже раздавлен мыслью о том, что нам придется оставить ее, даже если эта разлука продлится недолго.

Но он был бы раздавлен куда больше, если бы что-то произошло с ней при Дворе Теней, так что ему придется согласиться на расставание, как бы это ни огорчало его.

– С чего ты хочешь начать? – спрашиваю я, когда мы приближаемся к сцене, где группы людей перетаскивают по платформе динамики, кабели и другое оборудование.

– Пожалуй, я им помогу, – отвечает Хадсон, одним прыжком взобравшись на сцену. Он начинает перемещать оборудование с такой легкостью, будто оно ничего не весит, одной рукой поднимая предметы, с переноской которых могли справиться только три рэйфа.

– Да, быть сопряженной с вампиром – это чертовски круто, – замечает Хезер, глядя на него. – Он и тебя так перебрасывает с места на место, да?

Я ухмыляюсь.

– Возможно, тебе тоже стоило бы найти себе вампира и выяснить это.

– Поверь мне, я подумываю об этом. – Но затем она показывает кивком на Иден и Флинта, летающих над трибунами, натягивая гирлянды с разноцветными светильниками на огромных лесах, окружающих импровизированную арену. – Хотя драконы – это тоже класс.

– Как и горгульи, – говорю я и принимаю обличье горгульи, чтобы тоже поразвлечься.

– Да, конечно, как и горгульи, – соглашается она, закатив глаза. – Это само собой разумеется.

– Так и есть, – подтверждает Мэйси, подойдя ко мне сзади. – Итак, они все выпендриваются в свое удовольствие. А что в это время делать нам?

Я оглядываю громадную пустую арену и решаю, что сейчас самое время пробудить прежнюю Мэйси и соблазнить ее возможностью немного поиграть.

– Как насчет того, чтобы создать атмосферу?

Поскольку я смотрю на нее очень пристально, от меня не укрывается чуть заметный интерес, вспыхнувший в ее глазах.

– Атмосферу какого рода?

– Не знаю, но готова выслушать твои предложения. Может, что-нибудь такое, что подарило бы тем, кто придет сюда вечером, волшебство?

Она отвечает не сразу, сначала минуту думает. Затем поднимает руки, несколько раз машет своей волшебной палочкой и говорит:

– Что-нибудь вроде этого? – Пара секунд – и воздух вокруг нас наполняется кружащимися и мерцающими разноцветными огоньками.

– Это совершенно затмит их гирлянды с разноцветными лампочками, не так ли? – замечает Хезер.

Мэйси недовольно цокает языком.

– Я только разогреваюсь.

Она делает несколько сложных пассов в воздухе, затем широко раскидывает руки. И вся арена освещается мириадами искр всех цветов радуги.

– Понтовщица, – подначивает ее Хезер, улыбаясь до ушей, так что видно, что она в восторге.

Мэйси дует на свои ногти и вытирает их о готскую футболку, черную и рваную, как абсолютная крутышка.

Чтобы не дать ей заткнуть меня за пояс в этом внезапном соревновании – во всяком случае, судя по тому, что драконы удвоили свои усилия по развешиванию разноцветных гирлянд, добравшись до самого верха лесов, – я делаю глубокий вдох и пытаюсь воспользоваться магией земли.