Трейси Вульф – Сокровище (страница 63)
Он не отстраняется, и я тоже, пока кто-то не прочищает горло, стоя перед входом в палатку.
– Мы готовы и ждем только тебя, Хадсон, – с улыбкой говорит Вими.
Он кивает, затем прижимает свой лоб к моему.
– Грейс…
– Иди, – говорю я ему. – Я буду рядом, буду все время смотреть на тебя. И ждать окончания концерта.
Он не шевелится, а только смотрит на меня своими синими глазами. Но в конце концов кивает и отстраняется.
– Пожелай мне удачи.
– Ни пуха ни пера. А теперь иди на сцену. Нам еще многое надо сделать.
Глава 63
Да здравствуют братья Вега
Я прохожу на боковую часть сцены до Хадсона и Джексона. Мэйси и остальные уже находятся там, и я присоединяюсь к ним. Мы думали о том, чтобы спуститься со сцены в толпу зрителей, но там слишком много перевозбужденных девиц, и никому из нас не улыбается оказаться в давке, когда они бросятся к сцене, желая во что бы то ни было добраться до братьев Вега. И нам совсем не хочется, чтобы в своем стремлении схватить нас гвардейцы Королевы Теней затоптали множество ни в чем не повинных подростков.
Так что лучше всего будет следить за представлением из-за кулис.
Когда на трибунах гаснут огни, цветные искры Мэйси становятся заметнее, и зрители начинают охать и ахать, пока не загораются огни рампы и кто-то не выходит на сцену, чтобы поприветствовать их.
Начинает играть музыка, на сцене появляется Хадсон и здоровается с Кауимхи и Луми, которые уже играют на своих инструментах. Это песня, которой я не знаю – возможно, они сочинили ее сами, – но толпа уже танцует, когда к краю сцены подбегает Хадсон и машет фанатам.
Затем он подходит к микрофону, установленному в середине сцены, и говорит:
– Приивеееет, Адари! Как у вас дела?
Зрители разражаются недовольными криками, и я не могу понять, что не так, пока толпа не начинает скандировать:
– Вегавилль! Вегавилль! Вегавилль!
Хадсон ошеломлен. Он хорошо скрывает это, но я вижу, что их реакция совершенно ошарашила его. А ведь представление даже еще не началось.
– Хорошо, хорошо. – Он вскидывает руку, чтобы заставить их замолчать. – Приииивееет, Вегавииииль! Как у вас дела?
Толпа впадает в неистовство, и мне кажется, что звуковые волны отбрасывают Хадсона на пару футов назад, потому что, когда она наконец замолкает, вид у него делается немного оторопелый.
– Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы пришли сюда сегодня. Вы оказали нам, э-э-э, ошеломительный прием. – Он делает паузу, будто думает, затем говорит: – Да, «ошеломительный» – это подходящее слово.
Толпа смеется, и стоящая рядом со мной Мэйси стонет:
– Он это серьезно? Разве так говорят на сцене? Этот парень что, никогда не бывал на концертах?
– А что, по-твоему, он должен делать? – язвительно спрашиваю я. – Попросить их, чтобы они бросали в него свое нижнее белье?
И тут на сцену прилетает ярко-лиловый бюстгальтер и попадает Хадсону прямо в лицо. Луми и Кауимхи продолжают играть как ни в чем не бывало.
И если мне казалось, что Хадсон был ошеломлен прежде, то это еще цветочки по сравнению с выражением его лица, когда он отлепляет от него этот кружевной бюстгальтер. Он отводит руку, держа его за лямку, и видно, что ему хочется отбросить его от себя, но он сдерживается, потому что не хочет задеть чьи-то чувства.
Однако в конечном итоге он поднимает его и говорит:
– Похоже, кто-то из вас это потерял? Помаши рукой, и я брошу его тебе.
Тут же поднимается лес рук, и каждая девушка в толпе начинает орать, чтобы Хадсон бросил его ей.
– Что ж, ладно, – говорит он, обведя взглядом орущих женщин с обожанием на лицах. – Похоже, мне придется оставить эту штуку у себя.
Луми и Кауимхи позади него играют особенно сложный рифф, пока он оборачивает бюстгальтер вокруг микрофона наподобие одного из шарфов Стивена Тайлера.
– Неплохо, – говорит Хезер, когда толпа снова разражается криками. – Не думала, что он на это способен.
Хадсон снова наклоняется к стойке микрофона и произносит:
– Думаю, теперь пора познакомить вас с э-э-э…
Он резко замолкает, потому что на сцену обрушивается град из бюстгальтеров, мягких игрушек и статуэток, изображающих Хадсона Вегу. Одна из них ударяется о его левую ногу, и он отскакивает назад.
– Черт возьми! – выдавливает из себя он, и толпа распаляется еще больше.
– Он в порядке? – спрашивает Флинт, спустившись с небес, где он патрулировал окрестности.
– Не знаю. По-моему, он немного хромает, – отвечает Мэйси.
– Может, ему следовало попросить надбавку за опасные условия труда? – спрашивает Хезер.
– Бедный Джексон. – Флинт качает головой и делает грустное лицо. – Если они так неистовствуют из-за Хадсона, то вы можете представить, что они станут творить, когда на сцену наконец выйдет мой друг?
Я собираюсь отпустить колкость, но тут Хадсон смотрит на меня, будто прося моего совета. Но я могу посоветовать ему только одно – поспешить. Возможно, они перестанут кидать в него все эти штуки, если он просто начнет петь.
Я делаю ему знак поторопиться, и он отвечает мне взглядом, как бы говорящим: «
Но, повернувшись к зрителям на этот раз, он хватает микрофон и кричит:
– Я хочу вас кое с кем познакомить! Вы этого хотите?
В ответ публика вопит, свистит и топает ногами.
Хадсон ухмыляется чуть более уверенно, поскольку теперь может сказать что-то определенное.
– Позвольте мне рассказать вам кое-что об этом парне, прежде чем я позову его на сцену, чтобы познакомить с вами.
Огни становятся чуть менее яркими, и Луми и Кауимхи впервые начинают играть что-то более проникновенное.
Хадсон подходит к краю сцены и наклоняется, чтобы коснуться вытянутых вверх фиолетовых пальцев тех, кто стоит прямо перед ней.
– Он мой младший брат и довольно классный парень. Он немного зациклен на черном цвете, но в остальном он правильный чувак. Если не считать того, что в детстве он крал у меня цветные карандаши.
Публика в ответ свистит и вопит, и Хадсон приподнимает бровь.
– Вы приветствуете его, потому что он таскал мои цветные карандаши? – спрашивает он. И когда он перекладывает микрофон в другую руку, я понимаю, что он наконец немного освоился.
Публика отвечает еще более громким приветственным ревом.
Хадсон смеется.
– Ну, если вы пришли в такой восторг оттого, что он крал у меня цветные карандаши, думаю, у вас сорвет крышу, когда вы услышите, как он управляется с барабанными палочками.
Толпа вопит с еще бо`льшим энтузиазмом.
– Сейчас он выйдет к вам. Но вы должны сделать мне одолжение. С этой минуты вы должны называть моего младшего брата только… – Луми играет на своей гитаре очень громкий рифф. – Джексон Волосатик Вега! Давайте все, поприветствуйте Волосатика!
Глава 64
Лучший теневой план
Джексон выбегает на сцену, когда голос Хадсона еще гремит, оглашая арену. И толпа начинает неистовствовать еще больше, когда он занимает свое место за ударной установкой и выбивает сложную ударную партию.
Похоже, ожидая, когда его позовут на сцену, он накопил немало энергии, потому что чем неистовее ревет толпа, тем длиннее становится его барабанное вступление, пока он не заканчивает его, оглушительно ударив в тарелки и высоко подбросив барабанные палочки в воздух.
Я ожидаю, что он достанет из кармана другую пару палочек, но, судя по всему, я недооценила его искусство шоумена. Потому что вместо этого он переносится в переднюю часть сцены и подхватывает их, после чего делает вид, будто снимает перед публикой воображаемую шляпу.
– Черт возьми! – восклицает Хадсон, картинно закатив глаза. – Я забыл сказать вам, что у него так много волос, потому что у него просто огромная голова.
Публика хохочет, и Джексон наклоняется вперед и стучит себя палочками по голове, подражая музыкальным группам 80-х, затем переносится обратно к своей ударной установке. Хадсон подходит к краю сцены, берет свою электрогитару, вешает ее на плечо и снова идет к стойке микрофона, на которой по-прежнему развевается одинокий лиловый бюстгальтер.
Остальные музыканты перестают играть, когда Хадсон быстро берет несколько аккордов, и эта последовательность заканчивается самым горестным звуком, который я когда-либо слышала.
Он разносится по сцене и трибунам, такой чистый и печальный, что по моей спине пробегает холодок, и на секунду мне кажется, что это звук самой души Хадсона. Горесть, красота и мука жизни, соединившиеся в одном безупречном минорном тоне.