Трейси Вульф – Сокровище (страница 43)
Он снова царапает клыками мою кожу. И я снова дрожу и выгибаюсь, пытаясь прижаться к нему еще теснее. В эту минуту я бы забралась внутрь него, если бы могла. Вот как отчаянно мне хочется ощутить его всего, завладеть им всем.
Все прежние заботы сгорают в лучах этой сверхновой, превращающей мою плоть и внутренности в золу.
– Пожалуйста, – повторяю я, только на этот раз это звучит не как призыв, а как приказ.
Видимо, Хадсон понимает это, потому что он издает гортанный смешок. Шепчет мое имя. А затем его клыки пронзают мою кожу. Меня захлестывает экстаз, когда он начинает пить мою кровь, и заполняет все мое тело с каждым глотком, когда он всасывает ее.
Он пьет, пьет и пьет, так что в конце концов я уже не могу сказать, где кончаюсь я и начинается он. А затем он пьет еще больше.
Этого я и хотела – это и было мне необходимо, – и я прижимаю его к себе крепко-крепко. Наше будущее неопределенно – покрыты мраком даже ближайшие часы. Но сейчас я могу сказать точно, что еще никогда ни в чем не была так уверена, как в силе притяжения, в огне, в страсти, что связывает Хадсона и меня.
Когда все заканчивается, когда он слизывает струйки крови, вытекшие из моих ранок, он продолжает обнимать меня, поднимает и несет к кровати.
– Я люблю тебя, – шепчет он, когда я распластываюсь на нем.
– Я тоже тебя люблю. Очень.
И хотя мне о многом надо с ним поговорить, хотя есть много вопросов, которые мне ужасно хочется ему задать, я больше не произношу ни слова. Потому что никто не знает, что принесут нам следующие дни, и я хочу одного – провести их в объятиях парня, которого люблю. А все остальное может подождать.
Остаток ночи мы лежим в объятиях друг друга, пребывая где-то на границе между бодрствованием и сном. Я понимаю, что мне нужно поспать, но не знаю, сколько времени пройдет прежде, чем мы сможем сделать это снова, и не хочу терять ни секунды.
Но время никого не ждет, и, когда мир начинает просыпаться под бескрайним фиолетовым небом, Хадсон наконец отпускает меня.
Глава 44
Легче, чем на три счета
Когда я встаю под душ через несколько минут после того, как наконец поднимаюсь с кровати, на меня сразу наваливается множество вопросов.
Сумеем ли мы уговорить Королеву Теней дать нам противоядие для Мекая?
Сможем ли мы решить ту немыслимую задачу, которая перед нами стоит, и отделить душу Лореляй от души ее сестры?
Удастся ли нам отыскать контрабандиста, который, как считает Хадсон, должен существовать, и вернуться домой, преодолев барьер?
Я говорю себе, что мы сможем проделать все эти вещи, сумеем сделать все, ради чего пришли сюда. Что все образуется. Что мы добиваемся своего всегда.
Но по мере того, как во мне нарастает тревога, от которой начинает ныть живот, а легкие – гореть, как будто в них кончается воздух, мне становится все труднее поверить, что все и впрямь будет хорошо. Как и игнорировать тот факт, что надо мной по-прежнему висит угроза. Карга собирает войско из охотников, а Хадсон не желает рассказывать мне о том, что за хрень происходит с ним и Двором Вампиров.
Но все это оказывается бесполезно, на меня все равно обрушивается паническая атака, и я неуклюже валюсь на пол.
Я упираюсь руками в колени, отчаянно пытаясь втянуть в себя воздух и чувствуя себя так, будто я слишком долго пробыла под водой.
Но у меня ничего не выходит.
Я считаю от десяти до одного и снова пытаюсь сделать глубокий вдох. И опять у меня ничего не выходит.
Я задыхаюсь и начинаю царапать ногтями горло, пытаясь открыть доступ воздуху. Пытаясь отыскать способ убедить мое тело дышать, просто дышать.
– Грейс? – кричит Хадсон. В его голосе звучит тревога.
– Подожди минутку! – задыхаясь, выдавливаю я, при этом стараясь произносить слова нормально, а не так, будто на моей груди лежит шеститонный слон.
Но, похоже, у меня опять ничего не выходит, потому что две секунды спустя дверь ванной распахивается и в нее вбегает явно обеспокоенный Хадсон.
Едва увидев меня, скорчившуюся на полу, он бросается ко мне.
– Ничего, Грейс, – говорит он мне и осторожно ставит меня на ноги. – Ты можешь с этим справиться.
Я мотаю головой. Судя по моим ощущениям, я не могу с этим справиться. Ведь сейчас я чувствую себя так, будто тону.
– Ты можешь с этим справиться, это точно, – повторяет он, спокойно кладя руку мне на грудь. – Сделай так, чтобы моя ладонь поднималась и опускалась.
– Я не могу, – выдавливаю я из себя.
– Можешь. – Его голос спокоен, тверд. – Сделай небольшой вдох, Грейс. Чтобы моя ладонь сдвинулась с места хотя бы чуть-чуть.
– Я не могу, – повторяю я. Но я все же пытаюсь и заставляю свою грудь приподняться. Заставляю свои легкие вобрать в себя чуточку воздуха.
– Отлично, – говорит Хадсон, когда его рука чуть заметно вздымается и опускается. – Ты можешь сделать это еще раз?
Я киваю, хотя совсем не уверена, что и правда смогу это сделать. Но это лучше, чем умереть, поэтому я делаю еще один вдох, более глубокий, и медленно выдыхаю.
– Вот, так держать. Молодец. Давай сделаем еще один вдох и на этот раз задержим его, лады?
Я следую его совету, сделав еще более долгий вдох и на этот раз задержав его до счета пять, после чего медленно выдыхаю. Затем я делаю еще один вдох и задерживаю его, досчитав про себя до семи.
Делая это, я чувствую, что мое неистовое сердцебиение немного замедляется. Чувствую, как мои мышцы расслабляются. Пусть не до конца, не совсем, но достаточно для того, чтобы сделать следующий вдох. Мне с каждым разом становится все легче.
На сей раз, когда я считаю от двадцати до одного, это работает. Я чувствую, как моя тревога отступает, как страхи, роившиеся в голове с тех пор, как я проснулась, медленно скукоживаются до тех пор, пока снова не становятся управляемыми.
Но я все равно опять начинаю считать до двадцати и делаю еще один долгий осторожный вдох и еще один выдох.
Затем я упираюсь лбом в грудь Хадсона.
– Спасибо, – шепчу я.
Он качает головой.
– Тебе не за что меня благодарить. Ты сделала все сама.
Это неправда – на этот раз я действительно летела в тартарары, и он помог мне приземлиться, не долетев до дна, самой бы мне это не удалось. Он поддерживал меня, как поддерживает всегда, и, когда он обвивает руками мою талию и покрывает поцелуями мою макушку, я говорю себе, что этого достаточно.
Во всяком случае, до тех пор, пока он не говорит:
– Я знаю, ты все еще беспокоишься из-за того, что видела при Дворе Вампиров, но я уверяю тебя, Грейс, тебе не о чем беспокоиться.
Глава 45
Внутри ты просто огромная парфирина
– Дело не в том, что я беспокоюсь, – говорю я через несколько секунд. – А в том, что мне непонятно, почему ты не хочешь поговорить об этом со мной.
Хадсон отвечает не сразу. Вместо этого он смотрит поверх моей головы на зеркало, в котором он не отражается и в котором нельзя увидеть выражение его лица. Повисает молчание – такое долгое, что я невольно начинаю гадать, пытается ли он найти подходящие слова для ответа на мой вопрос или придумать правдоподобную ложь.
Но в конечном итоге он не делает ни того ни другого. Он просто улыбается мне и говорит:
– Время нас не меняет. Оно просто раскрывает нас.
Несколько секунд мне кажется, что я неправильно расслышала его. А затем до меня доходит.
– Это цитаты? Ты собираешься вспоминать цитаты, в которых речь идет о времени?
– Ты знаешь, откуда эта цитата? – спрашивает он, и по его глазам я вижу, что настроен он очень серьезно, о чем бы ни шла речь.
– Понятия не имею, – отвечаю я.
Он отстраняется, запускает руку в волосы.
– Эта цитата из блокнота швейцарского драматурга Макса Фриша.
– Понятно, – говорю я, повторяя про себя эту цитату и пытаясь понять, что он имеет в виду. Обычно я мастерица разгадывать загадочные хадсонизмы, но этот ставит меня в тупик.
– Я хочу раскрыться перед тобой, Грейс. Хочу рассказать тебе все, что у меня на уме. Но я просто не могу этого сделать, как бы мне того ни хотелось.
Несколько секунд я ничего не говорю, пытаясь понять, куда он клонит. Я понимаю, что это что-то важное, но я просто еще не въезжаю. Наконец за неимением предположений получше я спрашиваю: