Трейси Чи – Тысяча шагов в ночи (страница 54)
– Что ты делаешь? – воскликнула она, снимая с плеча малыша духа и передавая в руки Нейней. – Это я!
– Ты убила их! – завопил Ногадишао. Миуко с ужасом осознала, что он плачет: большие струйки сока стекали по его испещренным морщинами чертам и застывали в бороде. – Ты убийца! Негодяйка! Подлая, бессердечная
Миуко отскочила в сторону, когда он бросился к ней, размахивая руками.
– О чем ты говоришь? Я пыталась остановить это! Пыталась остановить
– ЛГУНЬЯ! – Схватив ее за грудки, дайгана отшвырнул ее в толпу насу, которые, не церемонясь, повалили ее.
Когда Миуко ударилась о ледяной пол, облаченные в доспехи стражники приблизились к ней, своими вильчатыми копьями тыкая и пихая ее, подобно крабам, дерущимся за дохлую рыбу. Откатившись подальше от их ударов, Миуко снова вскочила на ноги в поисках спасения.
Но отряд крабов-стражей уже перекрыл лестницу, а к ней сквозь толпу маршировало еще больше стражников.
Выхода не было.
Ногадишао снова набросился на нее, не замечая байганасу, который рвал его бороду и брови. Йобабу, сидя на его голове, взмахнул своим коротким мечом.
– В окно, Леди-демон!
Миуко среагировала не задумываясь. Она побежала – духи разбегались вокруг нее, как мелкая рыбешка от цапли, – и, добравшись до окна, перемахнула на крышу.
Снаружи завывал ветер, хлестал ее, трепал волосы и одежду, пока она цеплялась за подоконник. Отвесные ледяные стены были усеяны окнами и смотровыми галереями, верандами, арками и покатыми крышами.
Она могла это сделать.
Если призрачное тело не подведет ее.
Однако у нее не осталось времени на сомнения, потому что мгновение спустя Ногадишао – вместе с духами обезьян, по-прежнему цеплявшимися за него, – прорвался сквозь стену рядом с ней, разбив при этом лед на куски, которые сыпались на дно ледника большими бесформенными кучами.
– Ты сказала мне, что посланница из будущего! – закричал дайгана, замахиваясь на нее. – Ты сказала, что тебе нужна моя помощь!
– Да! – Миуко отскочила с его пути и, ухватившись за балкон четвертого этажа, подтянулась наверх. – Я просто не думала, что ты поможешь мне, если я скажу правду!
– Какую правду? Увидела одичавшего старого дайгану и решила извлечь из него выгоду? Ты обещала ему значимость? Обещала величие? Знала, что он ради этого готов на все, а?
Миуко хотела остановиться, зная, что он прав. Она лгала ему. Манипулировала им. Использовала его слабости так же, как когда-то Туджиязай воспользовался ее. Тогда это казалось безобидной затеей – небольшой хитростью, которую мог бы провернуть Гейки, – но, услышав его слова сейчас, Миуко поняла, что это было отнюдь не безобидно.
Отбросив идеи своего безуспешного нападения на Ногадишао, байганасу столпились вокруг Миуко, указывая на поручни, выступы и трещины во льду.
– Вперед, вперед! – кричали они. – Иди!
– Прости меня, Ногадишао! – воскликнула она. – Мне так жаль!
С лесным духом, следовавшим по пятам, Миуко начала взбираться по стенам дворца: она преодолела четвертый этаж и через окно перемахнула на пятый, где прошмыгнула мимо духов гор, морских духов, даже звездного духа, спустившегося со своих небес, и вернулась на крытый балкон, где забралась на декоративный карниз и снова начала подъем.
Но Миуко слабела. Чем выше она поднималась, тем острее чувствовала, как силы покидают призрачные конечности, заставляя ее оступаться снова и снова.
Позади нее царил хаос. Высшие духи подняли тревогу, когда с криками Ногадишао бросился за ней.
– Я слушал тебя, шаоха! Верил в тебя!
Миуко вздрагивала, каждое слово резало ее, правдивое и острое, точно лезвие. Когда она потянулась за угол, отчаянно цепляясь за стену, силы покинули ее, и Миуко обмякла, пока ветер терзал на части ее слабеющее тело.
Йобабу, единственный байгана, по-прежнему не отстававший от нее, подкинул свой короткий меч.
– Не останавливайся, Леди-демон! Мы почти на месте!
Она слабо улыбнулась ему и продолжила подниматься.
Сквозь окна она видела, как другие духи обезьян сеют всюду разгром, перепрыгивая с перил на потолок и наскакивая на головы более могущественных насу, после чего снова возвращались на балкон, следуя за дайганой. По дворцу теперь поднимались и другие духи: древесный гоблин, которого Миуко напугала на первом этаже; снежный дух, что мчался по ступенькам со второго этажа; дух огня с искрами вместо волос и даже дракон, переливающийся всеми цветами радуги под полярным сиянием.
Миуко почти добралась до седьмого этажа, когда Ногадишао вырвал кусок стены и швырнул в нее, едва не задев по виску.
– Лгунья! Предательница! – закричал он. – Мерзавка!
Миуко ахнула, когда осколок льда рассек щеку. Ее ослабевшие пальцы дрогнули.
– Используй это, Леди-демон! – Взгромоздившись на выступ, Йобабу вонзил свой меч в лед.
Миуко, захрипев, ухватилась за рукоять, когда Ногадишао атаковал ее снизу. Йобабу нырнул в безопасное окно шестого этажа, едва избежав столкновения с громадной фигурой дайганы.
На последнем издыхании Миуко подтянулась на трясущихся руках и рухнула головой вперед на веранду верхнего этажа, куда ее повалил лесной дух, с ревом явившийся из ночного воздуха. Она едва ли успела осмотреть окружающую обстановку – сводчатый зал, несколько фигур, восседающих на обсидиановых тронах, – прежде чем сдвоенные вспышки света, мерцающие, как зимнее небо за окном, пронеслись по залу: одна для нее, другая для Ногадишао.
Была ли она достаточно сильна, чтобы принять ее? Была ли достаточно крепкой?
Она не знала ответы на эти вопросы, но знала, что не может позволить Ногадишао снова пострадать, только не по ее вине. Миуко выскочила перед ним, поймав снаряд грудью. Удар пронзил ее насквозь, обжигая пронизывающим холодом, и Миуко снова повалилась на пол, слезы замерзли на ее увядающих щеках.
И пока она, оглушенная, лежала там, мимо пронесся кто-то в толстых белых одеждах, которые могли оказаться как богатейшим мехом, так и чистейшим снегом. Фигура бросила один лишь взгляд на балкон и вихрем вернулась к Миуко и Ногадишао, уставившись на них маленькими красными, как зимние ягоды, глазами.
– Что вы сделали с моим дворцом?
Миуко застонала, надеясь, что достаточно померкла, чтобы слиться с полом, потому что над ней стояла Найшолао, Богиня Января и Королева Дворца Кулудрава.
15
Ох, боги
Если бы Миуко не была потрясена видом Богини Января, она почти наверняка шлепнулась бы в обморок, когда разглядела бы остальную часть комнаты. Здесь, конечно же, была Найшолао, а также Цадакрикана [32], Богиня Февраля, высокий женский дух с малиновыми перьями вместо ресниц; Чеючура [33], Бог Апреля, чья оголенная кожа была покрыта цветами в вечных циклах цветения и умирания: фарбитисы, хризантемы, лотосы, азалии, жимолость и многие другие, которых Миуко не могла назвать; и наконец, Сацкевайдаканай [34], Бог Сентября, в его облике старика не имелось ничего, кроме воды и грозовых туч, с молниями, мерцающими в его вьющихся волосах и бороде. Стояли и другие обсидиановые троны – остальные боги, вероятно, еще не прибыли на совет Найшолао, – но присутствия четырех Лунных Богов было более чем достаточно для бедного смятенного разума Миуко, чтобы справиться с этим.
Тем временем человеческий голос, что вполне оправданно, паниковал:
– Заткнись, – пробормотала она.
Пухлые щеки Найшолао вспыхнули яростным румянцем.
– Прошу прощения?
– Простите! – простонала Миуко и перекатилась, пока не растянулась на полу. Сквозь призрачные конечности она разглядела во льду кружащиеся полосы копоти и осадка, оставшиеся от какой-то древней эры, застывшие там на века, словно стая черных дроздов во время полета.
– Я вовсе не к вам обращалась, Найшолао-канай! Я просто…
– Ш-ш-ш!
– Сумасшедший демон, – проворчал Сацкевайдаканай голосом, похожим на раскат грома.
– Я не сумасшедшая, мой повелитель, – запротестовала Миуко. – Меня зовут Отори Миуко, и я пришла, чтобы…
Однако прежде чем она успела попросить их о помощи, Ногадишао пронесся мимо нее, схватившись своими шишковатыми пальцами за пушистое одеяние Найшолао.
– Не доверяй ей, мои господа! Она лжет!
Миуко скривилась, чего, к счастью, никто не заметил. Сумасшедшая. Не заслуживающая доверия. Как еще они собирались назвать ее? Слишком впечатлительной? Казалось, быть демоном в мире духов все равно что быть женщиной в Аваре.
Боги отпрянули от лесного духа, когда тот налетел на них, осыпая все вокруг ошметками коры с его груди и когтистых рук.
– Она сказала, что мы спасем их! – закричал он. – Что мы остановим это! Она обещала! Вы должны наказать…
Но ему не позволили закончить фразу. Сацкевайдаканай щелкнул пальцами, послав раскат грома по сводчатой галерее, и дайгана уменьшился до размеров монеты. Взвизгнув от удивления, он плюхнулся на пол, где подпрыгнул раз или два, будучи уже не высоким шестиногим духом, а крошечным бородатым сверчком.
Цадакрикана издала смешок, похожий на треск льдины.
Найшолао потерла виски.
– Я не могу беспокоиться об этом сейчас.