Трейси Чи – Тысяча шагов в ночи (страница 55)
Подняв руку, она вызвала из глубины зала закованного в броню гиганта, сделанного из того же тускло светящегося льда, что и весь дворец. Он вышел из стены, его суставы трещали и щелкали, и большими громоздкими шагами он пересек зал, подхватывая Миуко одной рукой и ловя дайгану, все еще в облике сверчка, другой.
– Избавься от них, – приказала Найшолао, скривив свои маленькие красные губы в гримасе отвращения. – У нас есть более неотложные дела.
– Что? Подождите, нет! – Пока гигант шагал к балкону, с которого они с Ногадишао впервые появились, Миуко слабо сопротивлялась, но ледяные пальцы сжались вокруг ее талии, заставив задыхаться.
Из другого кулака великана она услышала писк лесного духа:
– Но она была там, мои господа! Она была там, когда горел Дом Ноября! Хотите знать, кто несет ответственность за исчезновение Накаталоу? Она!
Миуко застыла.
Дайгана был убежден в том, что она виновата в резне, хотя его там даже не было, не совсем. Она заставила его бежать до того, как появился горный дух, до того, как тот обратился в ясу, до того, как главный жрец связал его, чтобы он не смог разрушить еще больше храма.
– Он прав! – выкрикнула Миуко, вырываясь из холодной хватки гиганта. – Я была там! Я единственная, кто знает, что на самом деле произошло, когда сгорел храм! Вы не можете вышвырнуть меня отсюда, иначе никогда не узнаете, как вернуть Накаталоу!
Бог Января поднял руку, останавливая ледяного гиганта, прежде чем тот успел выбросить Миуко и Ногадишао в ночной воздух.
– Объяснись, демон.
Осмелев, Миуко поклонилась, насколько позволяла хватка огромных пальцев гиганта, что, надо сказать, вышло неудачно.
– У меня есть сведения, которые, как мне кажется, будут ценными для вас, Найшолао-канай, – сказала она, задыхаясь. – И в обмен я прошу лишь вашей помощи.
Молния пронзила фигуру Сацкевайдаканай.
– Ты смеешь требовать от нас одолжения?
Миуко сглотнула.
– Я не требую, мой повелитель, но я должна просить, ибо от этого зависит жизнь моего друга.
– Друга? – Глаза-бусинки Найшолао моргнули со смесью веселья и замешательства. – С каких это пор у шаохасу есть друзья?
– Я не просто шаоха, – ответила Миуко. – И я могу объяснить почему, но у меня мало времени. Вы ведь чувствуете, что я не на своем месте? Я из будущего, которое наступит через шесть дней, но слишком быстро угасаю, чтобы вернуться туда. Если я поведаю вам о своих знаниях, вы дадите мне аудиенцию у Афайна, который сможет возвратить меня в мое время?
– Нет! – проскрипел дайгана в другом кулаке гиганта. – Лгунья! Убийца!
Не обратив на него внимания, Найшолао взглянула на своих собратьев-богов, некоторые из которых кивнули. Сацкевайдаканай проворчал, низко и угрожающе, как раскат грома.
Наконец, Богиня Января перевела взгляд на Миуко.
– Расскажи нам, что знаешь. – Взмахом руки приказала ледяному гиганту освободить Миуко и Ногадишао из своего захвата. – А после мы решим, заслуживают ли твои знания награды.
Слегка покачиваясь на ногах, Миуко кивнула, потому что на столь удачный исход она и не надеялась. Однако у сверчка-дайганы, видимо, имелись другие планы, потому что он, сердито щебеча, вылетел из ладони великана. Но, кинув взгляд на Сацкевайдаканай, остался сидеть на полу.
Миуко поморщилась, проверяя, не повреждены ли ребра, и с облегчением обнаружила, что – хоть она и была прозрачнее, чем когда-либо, – отделалась лишь сильным ушибом. Глубоко вздохнув и превозмогая легкую боль, она поведала богам о поцелуе на Старой Дороге, о Туджиязае в теле доро, путешествии с Гейки на север, противостоянии на причале, неудачном призыве, о решении проклясть себя и заклинаниях, которые она получила в Доме Ноября, о внезапном появлении Туджиязая и главном жреце, что запер разъяренного духа горы в чаше с рисом у разрушенной статуи Бога Ноября.
– Если вы освободите духа, – закончила она, – то сможете вернуть ему первоначальную форму. Гора вновь обретет жизнь. Ойю исчезнет. Храм можно будет отстроить заново, и в нем поселятся новые жрецы. Может быть, тогда Накаталоу вернется.
На мгновение боги замолчали. Глаза Цадакрикана, обрамленные перьями, распахнулись, отчего она казалась более изумленной, чем когда-либо. Цветы на коже Чеючура разом распустились, скрывая их черты в буйстве красок. Сацкевайдаканай задумчиво молчал, как надвигающийся шторм.
Затем Найшолао набросилась на Миуко, и та взвизгнула, приготовившись бежать, но ноги Богини Января, несмотря на тяжелые одежды, оказались быстрее. Она налетела на Миуко, едва не сбив ее с ног.
Ногадишао ликовал.
Но Миуко, запутавшись в складках одежды Найшолао, не была до конца уверена, что на нее действительно напали. Она бегала по полу – скорее от растерянности, – вспомнила в этот самый момент Гейки, сидящего напротив костра в Коцкисиу-мару и машущего ей здоровой рукой.
Миуко икнула от смеха.
– Ты так радуешься или обезумела? – воскликнула она. – Или счастливо-безумная?
Услышав ее слова, Найшолао с улыбкой отстранился.
– Спасибо, демон.
Она была так слаба, что ее едва ли держали ноги, но в груди вспыхнула надежда. Миуко сжала руки Богини Января, которые, на удивление, оказались теплыми, словно жизнь, крепко спящая под снежным покровом.
– Значит ли это, что ты мне поможешь? – спросила Миуко.
Но прежде чем Найшолао успела ответить, внезапная боль пронзила руку Миуко. Она согнулась пополам, схватившись за запястье.
Кровь стекала по пальцам в перчатках, окрашивая ткань в красный цвет.
Удивившись, Найшолао оттянула рукав Миуко и осмотрела порезы, которые складывались в буквы.
Другое имя.
– Тебя вызывают, – сообщила она.
Миуко кивнула, чувствуя, что исчезает так же, как исчезала в Доме Ноября.
– Пожалуйста, – взмолилась она. – Нужно поспешить. Вы отвезете меня к Афайну, Найшолао-канай?
Ногадишао сердито защебетал с пола:
– Нет! Ты должна заплатить! Должна быть наказана!
Миуко поморщилась. Еще один порез. Очередная буква. До завершения имени призывающего осталось немного.
Богиня Января вложила ей в руку колокольчик из чистейшего серебра.
– Позвони в него, и появится мой посланник, Отори Миуко. Он отвезет тебя куда пожелаешь.
Сверчок-дайгана с писком накинулся на Миуко, щелкая нижней челюстью.
Когда боль последний раз обожгла руку, Миуко поклонилась богам, задаваясь вопросом, где окажется в следующую секунду: Удайва, Очиирокай, какой-нибудь отдаленный уголок Авары, о котором она никогда не слышала? Она с благодарностью прижала колокольчик к груди. Это не имело значения. Внезависимости от того, куда она попадет, Миуко стала на шаг ближе к возвращению на причал… и к Гейки.
С этой мыслью она исчезла, оставив после себя несколько капель красной крови.
16
Отчаявшийся влюбленный
Где бы ни объявилась Миуко на этот раз, там было невыносимо жарко и одновременно кричали несколько человек. Громче всех вопила симпатичная девушка лет шестнадцати или семнадцати, полураздетая и нечленораздельно визжащая, прижавшись к крепкому (пусть и к невзрачному на вид) парню, тоже полураздетому. Он кричал на вторую девушку, чьи непослушные черные волосы то и дело падали на лицо, когда она замахивалась на него ножом, пока тот кричал на нее:
– УСПОКОЙСЯ, СЕНАРА! ПЕРЕСТАНЬ СЛИШКОМ ОСТРО РЕАГИРОВАТЬ!
Сенара, впрочем, не намеревалась поступать, как он хотел: она продолжала тыкать лезвием в его сторону, кровь по порезам на руке стекала на ее роскошные лепестково-розовые одежды.
– Слишком остро реагирую? Ты говорил, что любишь меня! Говорил, что женишься на мне! Обещал мне сыновей, помнишь? Розовощеких, здоровых! Я отдала тебе себя… погубила себя ради тебя… а теперь ты женишься на
Призрачные колени Миуко подкосились, и она рухнула на пол. Сквозь блеклые очертания бедер она разглядела ворох соломы в грязи. Она находилась в сарае? Миуко подняла голову и увидела одежду, брошенную среди мешков с зерном. Хави и крикливая девчонка, вероятно, предавались каким-то полуночным утехам, когда Сенара прервала их.
– Ты не должна пытаться убить меня! – взревел Хави. Затем, увидев Миуко, добавил: – АХ! Что это?
Миуко, сидя на земле, посмотрела на него в ответ.
Возможно, она была измотана подъемом во дворец Кулудрава и выбита из колеи призывом, но и без того стало ясно, что если Сенара переспала с этим мальчиком до брака – невзирая на те обещания, которые он ей давал, – то она, согласно обычаям аварского общества, была «испорченным товаром»; а будучи испорченным товаром, у нее теперь были весьма скромные перспективы выйти замуж и нарожать розовощеких сыновей, о которых она так мечтала. Если члены ее общины узнают о том, что она переспала с Хави, лучшее, на что она могла надеяться, это будущее в качестве обузы для своей семьи, пока она не умрет или не найдется родственник мужского пола, готовый ее содержать. Учитывая, что теперь ей предстояло либо жить в бесчестии, пока он женится на другой девушке, либо вызвать демона злобы для его убийства, Миуко не удивилась, что Сенара выбрала демона.
Обернувшись, Сенара заметила Миуко на полу.
– Давай! – крикнула она. – Это он! Прямо там! Убей его!