Тревор Моавад – Главное правило мышления (страница 31)

И я понял, что мы редко задумываемся о том, что мы должны быть главными менеджерами и президентами своей собственной команды. Каких товарищей по команде мы выбираем, чтобы нам было проще преодолеть трудности, которые подкидывает нам жизнь? У нас есть хиттер, который начинает игру и задает ей тон? У нас есть атакующий игрок, способный защитить нас? У нас есть тяжелый форвард, который подбирает мяч у чужого кольца и который поможет нам быстро оправиться от неудачи, если мы промахнемся?

Когда слово на букву «р» стало повседневной частью моей жизни, я понял, что мне нужно проанализировать свою команду. Не сотрудников моей компании, а людей в моей жизни. Мне нужно было подумать, какую роль сможет сыграть каждый из них. Я также понимал, что некоторым людям не стоит знать о моем диагнозе и лечении, потому что никому от этого не будет пользы — ни мне, ни им. Мне было сорок пять лет, и я имел полное право принимать такое решение самостоятельно. Опыта в этом у меня не было, но я наблюдал, как победители рождаются в мире спорта, в военных подразделениях и компаниях Fortune 500. Я знаю, какое сильное влияние правильная команда может оказать на индивида.

Процесс формирования команды победителей примерно одинаковый что в Алабаме, что в военно-морском спецназе, что в Johnson & Johnson или личной битве со словом на букву «р». Я сотрудничал с потрясающими организациями, ставшими для меня настоящим благословением, и этот опыт открыл мне важную истину, которую я никогда не забуду. Необходимо сформировать не столько «футбольную» или «медицинскую» команду, сколько команду победителей. Конечно, есть отличия, связанные с конкретной задачей, но сходств намного больше, чем нам кажется. Этот факт помог мне на моем собственном пути. Я видел столько команд победителей. Не в теории, а на поле, на базе, в совете директоров. Я заметил столько общего и использовал столько одинаковых концепций в разных командах — спортивных и многих других. Это универсальные концепции.

Столкнувшись со словом на букву «р», я решил ответственно подойти к формированию своей команды. Брать кого попало нельзя. Но и приглашать всех желающих в свою команду тоже нельзя. Мне нужны были люди, которые помогли бы справиться со страхом, болью и радикальными изменениями в моей жизни. Мне не следовало привлекать людей, которые могли плохо воспринять эту информацию или переживали в тот период свои собственные трудности. Отчасти это решение было продиктовано опытом работы со спортивными командами. Я видел, насколько полезно для команды появление ключевого игрока, и я также видел, как один капризный игрок может выкачать энергию из всей команды. Я не мог допустить, чтобы кто-то выкачивал из меня энергию. Однако на это решение — как и на многое в моей жизни — повлиял мой отец.

Никогда не забуду зиму 1999 года. Это был мой четвертый и последний год работы учителем старшей школы. Я жил в Делрэй-Бич (Флорида) с тогдашней девушкой Даниэллой. Месяц назад Даниэлла и я ездили в Сиэтл на праздники. Именно тогда я впервые заметил едва уловимые изменения в моем отце.

Он попросил меня поехать в старшую школу Мерсер-Айленд и выступить перед баскетбольной командой вместе с ним на рождественских каникулах. Много лет я смотрел его выступления, но никогда не участвовал в них. Однако я был готов. Я прошел факультативный курс по спортивной психологии в колледже. Помимо преподавания и тренерской деятельности в старшей школе, я подрабатывал консультантом по ментальной подготовке в теннисной академии Джона и Криса Эвертов в Бока-Ратон. Я взял обучающий контент своего отца и стал модифицировать его ключевые моменты, чтобы он был актуален для спорта, поэтому мне было что предложить. И я безмерно уважал человека, который пригласил нас. Тренер Эд Пэппл руководил баскетбольной программой в школе Мерсер-Айленд и был легендой штата Вашингтон. Он тренировал Стива Хоза, который блеснул в Вашингтоне, а затем десять лет играл в НБА. Он также тренировал Куина Снайдера, который играл за команду Университета Дьюка, а затем стал тренером. Куин был главным тренером Миссури, прежде чем перейти в НБА, где он четыре года проработал помощником тренера, а в 2014 году стал главным тренером «Юта Джаз». Тренер Пэппл умел наставлять и совершенствовать людей, как никто другой, и он знал, как объяснить своим игрокам динамику отношений в команде. Его игроки не говорили «я». Они говорили «мы».

К моему удивлению, в тот день отец доверил мне около 75 % презентации перед аудиторией в сорок игроков и тренеров. Мы сорвали аплодисменты. Попрощавшись с персоналом, мы вышли на парковку, и он попросил меня сесть за руль. Это показалось мне очень странным. За двадцать три года моей жизни и семь лет водительского опыта он никогда не просил меня отвезти его домой. Я сильно встревожился. И когда месяц спустя мне позвонили, все встало на свои места.

Я уже вернулся во Флориду, когда отец позвонил мне и сообщил о своей болезни. У него было слово на букву «р». И он тут же изложил мне предварительный план действий, что было совершенно в его духе. Подробностей не помню. Помню, что мне было очень грустно. Я держал Даниэллу за руку и просто слушал, не перебивая.

Затем я вышел на улицу, зашагал вдоль велосипедной дорожки и дал волю эмоциям. Помню, как это шокировало мою маму. Отец собирался жить вечно. Он думал, что будет преподавать до девяноста пяти лет. Он был супергероем. Он и моя мама купили свой второй дом в Аризоне всего несколько лет назад и наконец стали проводить больше времени вдвоем. Болезнь нарушила их планы.

Я был на другом конце страны, но я знал, что отец сообщит мне, чем я могу помочь, когда он сформирует свою команду поддержки. Позже я догадался, что отец ждал от меня только одного: чтобы я жил своей жизнью. Он хотел слышать, как я рассказываю ему по телефону о своей карьере в спорте, ради которого я бросил преподавание в школе. В маме чувствовалась обида и негодование. Она верила, что отец будет жить вечно, и много лет не могла примирить свои ожидания с реальностью и последующей трагедией. Не успела по-настоящему начаться их уютная жизнь в пустом гнездышке, как болезнь взяла верх. Отец боролся до января 2007 года. Мама оставалась внешне невозмутимой, но внутри, как вы понимаете, ей было очень тяжело нести эту ношу.

В двух словах: я ни на кого не хотел взваливать эту ношу без крайней необходимости, я не хотел вызывать огорчения. Подобные испытания могут сильно повлиять на наших близких и родных. Они могут поставить наших друзей и любимых в ужасное положение. Я не собирался этого делать.

Я участвовал в подкасте «Вместе лучше» с бывшей ведущей E! News Марией Менунос в январе 2020 года[24] — за несколько дней до моей первой серьезной операции. Я уже прошел химиотерапию, хотя многие мои знакомые еще не знали об этом, а Мария рассказывала о том, как она помогает своей матери бороться со словом на букву «р». (К сожалению, Литса Менунос скончалась в мае 2021 года в возрасте 66 лет.) Разговор зашел о том, с какими людьми можно обсуждать подобные ситуации и у каких просить совета. Не уточняя, что я сам столкнулся с той же проблемой, я дал несколько советов. «Нужно понимать, что некоторые люди в вашей жизни плохо переносят подобную информацию, — сказал я. — Нельзя ставить их в такое положение, чтобы они разочаровали вас». На это Мария сказала замечательные слова: «Вам не нужен человек, который принесет печеньки и скажет: “Мне так жаль. Бедняжка!”» В этом я точно не нуждался. Но Мария и я оба считали, что есть риск обидеть тех, кто не попадет в ваш круг доверенных лиц, и с этим надо смириться. Дело в том, что в критической ситуации, — как та, с которой столкнулись я или мама Марии, — чувства других людей не могут быть вашим приоритетом. «Нужно защищать себя, — сказал я, — или защищать свою маму».

Каждый переживает слово на букву «р» по-своему. Я делюсь личным опытом. Я решил, что, зная, как я устроен, мне будет легче справиться самостоятельно, без внешней поддержки. Даже миллион человек, кричащих: «Вперед! Мы верим: ты справишься!», не порадуют меня. Чем меньше людей знает о моей болезни, тем лучше.

По крайней мере, так мне казалось сначала. Я принял решение максимально ограничить круг доверенных лиц, поскольку не хотел взваливать на других эту ношу. Но один из людей, которых я включил в свой круг общения, убедил меня, что нужно его немного расширить. И я прислушался к его совету, поскольку он уже пережил то, с чем я столкнулся.

Я познакомился с Марком Герцлихом в 2011 году, когда он готовился перейти из Бостонского колледжа в НФЛ. К тому времени Герцлих уже заработал себе репутацию одного из самых выносливых и крепких футболистов мира. Не за свое умение обходить блоки и валить раннингбеков (хотя ему это блестяще удавалось на позиции лайнбекера в колледже), а за то, что он поборол слово на букву «р» и вернулся на поле.

Я уже рассказывал вам о Марке в предыдущей главе. В 2008 году он стал лучшим игроком защиты среди студентов по версии ACC. Когда он готовился к сезону на последнем курсе колледжа в 2009 году, боль в верхней части левой ноги усилилась. Подозревали повреждение нерва, но результаты МРТ вызвали другие опасения, поэтому Марка направили к онкологу. Ему поставили диагноз «саркома Юинга» — редкая форма слова на букву «р», воздействующая на кости.