Тревьон Бёрнс – Дрожь (ЛП) (страница 9)

Быстро и легко. Вперёд и назад. Одна капля из этого флакона в его напиток, когда он отвернется, и миссия будет завершена. Как божественно бы было поиметь его таким же образом, как и он её. Наблюдать, как он с трудом проглатывает напиток с необузданным остервенением, понятия не имея об опасности, стекающей по горлу. Он изменил её жизнь безвозвратно, когда отравил ей, восемнадцатилетней девушке, напиток, и теперь она была здесь, готовая удостоить его той же участи.

Один глоток — это всё, что требовалось. Один глоток, и Тодд продолжил бы наслаждаться своим последним днем рождения на Земле в той же манере, как вел себя в течение всей своей жизни — как полный придурок, поскольку яд распространялся бы медленно, как враждебный захватчик иммунной системы. На самом деле, он бы не умер сразу, а чуть позже той же ночью после того, как приехал бы домой. Возможно, в тот самый момент, когда он будет забирать жизнь у своей будущей жертвы — настолько глупой, чтобы пойти к нему домой.

К утру он будет мёртв.

А затем она перейдет к номеру два.

Улыбка расцвела на лице девушки, когда сзади раздался голос.

— Ну, здравствуй, незваный гость!

Глаза Веды беспокойно закрылись от звука глубокого знакомого голоса. Она вытащила леденец изо рта и попыталась проигнорировать бабочки. Веда сжала пальцы вокруг флакона в другой руке, и мгновенная боль пронзила каждый дюйм её тела. За столько времени она привыкла ничего не чувствовать ко всему вокруг, и независимо от того, какие ощущения возникали у нее в присутствии этого человека, а она понятия не имела, что это было, порыв зарычать смешался со страстным желанием, с которым она не знала, что делать. Девушка держала глаза закрытыми, даже когда знакомый аромат того самого, сводящего с ума одеколона, которым он пользовался в ночь их предыдущей встречи, начал витать так близко. Слишком близко. В дюймах от неё. Он не прикасался к ней, но, так или иначе, она чувствовала его.

Веда стряхнула кудри с лица и даже не повернула головы.

— С вашей стороны было очень грубо, — сказала она, — позволить мне одурачить себя подобным образом, — она не взглянула на него, её разум бушевал. Но в следующее мгновение Веда повернула голову и, встретившись взглядом с Гейджем Блэкуотером, резко вдохнула.

Одетый в облегающую черную футболку и темно-серые слаксы, опираясь одним локтем на перила, он жестом показал на себя и высоко поднял брови. Он боролся с улыбкой на лице, но она отражалась в его глазах.

— Так это моя вина, что ты ворвалась без приглашения на мою помолвку? — глубокие морщинки обозначились около глаз, когда он улыбнулся, но от этого лицо мужчины не стало выглядеть старым. От этого его лицо засветилось, да так, что этому свету позавидовало бы даже солнце. — Итак, я виноват в том, что вы лгали мне в лицо, проникнув на помолвку?

— На самом деле… — пробормотала она, попытавшись сосредоточиться и не обращать внимания на его восхитительную улыбку. — Да. Это полностью ваша вина.

— Пожалуйста, продолжайте, — он скрестил руки на груди, опёрся бедром о перила и устроился поудобнее.

Она сжала губы.

— Вы уличили меня во лжи.

Он кивнул, нахмурившись, как будто всерьез задумался над этим.

— Ясно.

Голос Веды повысился.

— Задавая мне вопросы, на которые вы уже знали ответ. Провоцируя, а затем, раскрывая мою выдумку… просто чтобы развлечь себя… — она позволила голосу затихнуть, когда поняла, насколько смешной казалась. Она боролась с желанием продолжить, напомнив себе, почему находилась здесь и зачем вернулась в Тенистую Скалу. Уж точно не для того, чтобы спорить с этим блистательным богатым мальчиком, так зачем продолжать спор? Жар залил её щеки.

Он облизал губы, наклонив голову, пока его глаза блуждали по её лицу.

— Почему вы уехали так скоро?

— Полагаю, я решила уйти перед тем, как у вас появится шанс вышвырнуть меня оттуда.

— Я не выгнал бы вас. Моя мать, напротив… — усмехнулся Гейдж. — Так что заставило вас выбрать мою помолвку?

Она смахнула волосы с глаз и напряженно задумалась. Она не могла сказать ему, что была на помолвке с целью найти десятерых её худших врагов, всех тех, кто был в его списке приглашенных. В то же время, какая-то её часть никогда не хотела лгать ему снова.

— Наслаждение бесплатными напитками, — сказала она. — Подумала, что у семьи с состоянием в двадцать миллиардов долларов должен быть вполне подобающий ассортимент.

У лыбка Гейджа засияла ярче.

— Вполне логично.

— Почему вы позволили мне остаться? Несомненно, у самой богатой семьи в Тенистой Скале есть много тайн, которые необходимо беречь. Разрешить постороннему оставаться на семейном торжестве — довольно опрометчивый поступок.

— Если бы у меня была миссия выгнать каждое незнакомое лицо с этой вечеринки, то три четверти из списка гостей были бы уже выпровожены.

— Три четверти лиц на вашей собственной помолвке были вам не знакомы? Как это произошло? — когда он не ответил, она затолкнула леденец назад в рот, надеясь, что это поможет запереть её болтающий без умолку рот на замок.

— Вы когда-нибудь выпускаете леденец изо рта? — его голос стал мягче. — С каким вкусом этот?

Веда резанула по нему взглядом. Он не ответил на её вопрос, поэтому она не собиралась отвечать на оба его вопроса.

Он уставился на белую палочку, которая торчала между её губ, и девушка облизала свои губы.

— Как будто ложь на моей помолвке была недостаточно грубым поступком, вдобавок вы израсходовали довольно много энергии, когда уклонялись от встречи со мной в больнице сегодня утром. Честно говоря, моё самолюбие было немного задето.

Веда медлила с ответом и игнорировала вопрос, потому что болезненное ощущение в животе усилилось и стало почти невыносимым, от чего её обычно размеренное дыхание сделалось прерывистым, не говоря уже о мыслях. Она отвела взгляд, сосредоточившись на сотне белых лодок, покачивавшихся у пристани внизу.

— Конечно, я избегала вас, — сказала она после того, как вытащила леденец изо рта и остановилась на мгновение. — Какая женщина не будет избегать человека, который флиртовал с ней на собственной помолвке? На глазах у будущей жены?

— Я флиртовал с вами? — Гейдж просиял в неверии и, оттолкнувшись от перил и выпрямившись, запустил руки в карманы.

Веда посмотрела на него. Боже, а он был высоким. По меньшей мере, шесть футов три дюйма.

— Да, — удалось прохрипеть ей. — Вы флиртовали со мной. Но кроме этого, вы были настолько дерзким, что упомянули даже об африканской диаспоре. Как будто темнокожая девушка обязана опустить свои трусики в тот момент, когда какой-то белый парень произносит два этих слова.

— Я видел, как вы пялились на меня!

— Я понятия не имела о вашем существовании, пока вы не заговорили со мной в баре.

— Как вы можете лгать себе подобным образом?

Веда захохотала и почувствовала, что её глаза распахнулись.

Он протянул руку, легонько коснулся костяшкой указательного пальца мягкой ткани платья и погладил её талию, после чего его голос смягчился.

— Эти большие глаза… они рассматривали меня, — одновременно их грудные клетки приподнялись на вдохе, и мужчина отдернул руку, засунув её в карман. — Если кто-то и флиртовал, то это была ты.

Веда засмеялась и пробежала взглядом по его телу.

Он приподнял бровь и снова ухмыльнулся.

Девушка оттолкнулась от перил и начала отступать, не прерывая их зрительного контакта, а затем снова расхохоталась, но в этот раз громче, застряв где-то посередине между глумлением и презрением.

Гейдж презрительно фыркнул, и на его лице вспыхнул гнев.

Этот обмен взглядами продолжался, они оба издавали презрительное фырканье до тех пор, пока расходились все дальше и дальше. А потом Веда спустилась по лестнице и не исчезла с глаз долой.

Только когда она добралась до первого этажа, до неё дошло, что они оба вели себя как дети.

Прошло много времени с тех пор, как Веда видела эту часть себя. Этого внутреннего ребёнка. Того, кто мог презрительно фыркнуть, если разговор поворачивался не в её пользу. Ребёнок, который, как она была уверена до этого момента, был давно мёртв.

Она прикрыла рот рукой, пока передвигалась по первому этажу бара, не желая, чтобы кто-нибудь увидел её глупую улыбку.

И когда эта улыбка задержалась чуть дольше, она поклялась держаться подальше от Гейджа Блэкуотера.

Он был ничем иным, как опасным отвлечением.

***

Стоя на парковке, Гейдж с минуту наблюдал за ней снизу-вверх, прислонившуюся к перилам второго этажа, и не мог оторвать взгляд. Не успев поприветствовать всех своих друзей на первом этаже бара, он взбежал вверх по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Мужчина не мог не приблизиться к восхитительным густым кудрям, что создавали ореол вокруг её головы и были, вероятно, даром свыше, к этой коже молочно-шоколадного цвета, которая, казалось, впитывала лучи заходящего солнца, к этому длинному платью, которое развевалось дуновением вечернего бриза, дразня его сознание невероятным видом её гладкого шелковистого бедра. Гейдж не решался приближаться к ней, стоявшей у перил. А когда встретился с ней взглядом, то был не в силах удержать свой глаза, и опустил их на леденец, который оставался зажатым между её полными губами.

Боже, её губы.

Он не мог остановиться. Даже когда в голове зазвучал голос матери.