Тревьон Бёрнс – Дрожь (ЛП) (страница 10)

— Почему у меня такое чувство, что ты не смутился бы разделить спальню с девушкой, общением с которой наслаждался в баре этим вечером?

Мужчина убедил себя, что его мать слишком остро отреагировала, ведь она часто так делала. Он смирился с женитьбой на Скарлетт Ковингтон. Мужчина принял то, что чем бы все это не являлось, оно было ложью.

Гейдж жил в мире, где правили деньги. Когда дело доходило до денег, любовь не учитывалась. Любовь была подделкой. Сказкой. В его мире любовь была не более чем деловой сделкой.

И, к счастью он увидел, как ангел с пушистым ореолом волос отхошла от перил, казалось, в отчаянной попытке сбежать от него, и в то же время презрительно фыркая. Он вернул ей это фырканье.

Любовь — это ложь.

Эти волнительные ощущения в животе? Счастливая случайность. Его грохочущее сердце, которое, казалось, через секунды разорвет грудную клетку. Его опьяненное сознание было не в состоянии стереть из памяти её лицо с тех пор, как он впервые её увидел. Хорошо… Гейдж ещё не совсем разобрался в этих ощущениях.

В любом случае.

Его мать права.

— Т ы так сильно хочешь управлять отцовской компанией, однако, не желаешь делать то, что нужно, чтобы заработать это право.

Гейдж был готов сделать всё, чтобы получить это. Если он хотел существенную часть компании своего отца и реальное место в семейном бизнесе, то Скарлетт должна стать его жизнью. Скарлетт — его будущее. Скарлетт — его единственно возможный вариант.

Даже если каждой клеточкой своего существа он понимал, что не может последовать вниз за шоколадной богиней на первый этаж, он сделал это.

Гейдж облокотился на перила и рассматривал пристань, сомкнув губы в улыбке, которые все еще покалывало от презрительного фырканья.

Рев «Астон Мартин» его лучшего друга, припарковавшегося на стоянке внизу, завладел его вниманием, и Гейдж оттолкнулся от перил, направившись к ступенькам, чтобы поприветствовать именинника.

***

Последнее, что «волновало» Веду — это изучение новых сведений о Тодде Локвуде. Единственная новая информация, которую она действительно хотела знать, так это, как его тело покинет последняя капля жизни. Он будет биться в конвульсиях? Пройдут ли по его телу судороги? Его глаза останутся открытыми, когда он испустит последний вздох, или же будут медленно закрываться трепещущими веками? Столько восхитительных возможностей, и все они украшали её мечты в течение многих лет.

Но что кроме этого? Никто другой, кроме Тодда, умирающего ужасной, мучительной смертью больше не интересовал В еду…

Что сделало всё еще более странным, когда она поймала себя на том, что изучала информацию о нем…

Как, например, тот факт, что он никогда в жизни не поворачивался спиной к своему напитку.

Вообще.

Понаблюдав за ним через переполненный бар, Веда прокляла себя за то, что недооценила его. Конечно, человек, который постоянно отравлял напитки, чтобы позабавиться с девушками, был слишком умен, чтобы поставить себя в такое же уязвимое положение. Прошёл уже целый час с тех пор, как он прибыл. О бъятия, аплодисменты и подарки от его самых близких друзей, а напиток Тодда все ещё не покинул его руки.

Ни разу.

В тот момент, когда в голову Веды пришла мысль, что этой ночью она может не суметь достигнуть поставленной цели, мысль, от которой у нее практически повалил пар из ушей, пара рук обвилась вокруг шеи. Воздух покинул её легкие, и она приготовилась, чтобы повернуться и замахнуться кулаком, готовая ударить того, кто был достаточно глуп, чтобы схватить её так.

А затем до её слуха донеслось:

— Я так рада, что ты пришла.

И всё тело Веды расслабилось.

Она повернулась на каблуках, встречая взгляд больших карих глаз, которые следовали за нею по всей больнице этим утром.

— Я даже не думала, что ты придёшь! — Коко распустила высокий хвост, который носила утром, позволив волосам струиться вниз по спине и плечам. Она выбрала красное обтягивающее платье с длинными рукавами, выставив свои бесконечные ноги на показ. Девушка все тянула рукава наряда вниз до кончиков пальцев, растягивая ткань до тех пор, пока швы не достигли ногтей. После чего сжала их пальцами, чтобы гарантировать, что рукава не задерутся вверх.

Веда боролась с желанием вырвать эти рукава из рук Коко и заставить её носить их должным образом, или, по крайней мере, подвернуть их так, чтобы не было соблазна дергать их. Она могла вспомнить время, когда имела такую же привычку ещё в средней школе. Как будто тот факт, что она прячет руки за тонким куском ткани, защитит её от мира. От противников. От монстров в её голове. Этого не случится; все, что за этим последует — растянутые рукава на хорошей одежде.

Веда выдавила улыбку, её взгляд блуждал за плечом Коко, задерживаясь на человеке, ради которого она была здесь в первую очередь.

Тодд стоял, прислонившись к бару, в нескольких метрах от Веды и Коко, в окружении своих друзей, пока все они смеялись над своими глупыми шутками.

— Ага, я пришла, — Веда провела руками по бокам, демонстрируя себя. — Но я не могу остаться надолго. Завтра в 6:00 утра у меня смена. Плюс ко всему, ты была права. Тодд и его друзья — придурки.

— Согласна, — Коко улыбнулась, и её глаза загорелись. В следующее мгновение её улыбка исчезла, и она бросила взгляд через плечо на Тодда, прежде чем снова посмотрела на В еду. — Эй, а ничего, если… — она еще сильнее потянула рукава вниз. — Ничего, если я побуду с тобой? Я имею в виду, до тех пор, пока ты не уедешь?

Веда могла понять этого ангела, спустившегося с небес и прилипшего к ней как пиявка, но у неё не было времени, чтобы нянчиться с Коко. У нее не было времени для друзей.

Однако, когда она удерживала взгляд Коко, пытаясь придумать способ отказать ей, В еда потрясла саму себя, ответив:

— Хорошо.

И от этого нерешительного согласия, Коко ахнула и всплеснула руками, сжав её в объятиях так крепко, будто не собиралась позволить Веде сбежать в ближайшее время. А потом Коко потянула её по направлению к бару.

— Ты должна встретиться с моим братом Данте. Я думаю, вы бы поладили. Ты полюбишь его. И ты должна увидеть верхнюю палубу. С неё умопомрачительный вид на весь остров!

— На самом деле, я уже видела…

— Коко Пуффс!

Веда оторвала глаза от Коко и посмотрела через её плечо, задаваясь вопросом, кто же их прервал. Её челюсть практически упала, когда взгляд встретился с глазами Тодда.

Они впервые находились так близко друг к другу после той ночи. Когда его пронзительные голубые глаза прошлись по её ногам и, наконец, поднялись к лицу девушки, она ничего не могла поделать с дрожью, охватившей тело, пока сердце взрывалось в груди, сжигая каждый орган. Она удивилась тому, что ей удалось устоять на ногах.

Веда ощутила, как руки Коко, которые все еще были сомкнуты вокруг неё, сжались в мертвой хватке.

Глаза Тодда пробежались по телу Коко.

— Крошка Коко, что за платье? Отец знает, что ты решила быть шлюхой сегодня, напялив это?

Хватка Коко усилилась настолько, что Веда стала беспокоиться, как бы ей не перекрыли кровообращение. Она посмотрела на Коко и увидела, как голова девушки склонилась вниз, подбородок прижался к груди, когда она пробормотала что-то неразборчивое в ответ.

Пузырек, который был в руке Веды в течение многих часов, казалось, накалился так, что вот-вот мог оставить след от ожога. Б ыло настолько горячо, что возникло ощущение, будто он слился с её рукой.

— Да, всё верно, — Веда стрельнула своими горящими глазами в Тодда и использовала всё своё терпение, что у неё было, чтобы не запихнуть этот флакон ему в глотку. — Ведь женщина, принимающая свое тело и естественную красоту, обязательно должна быть шлюхой?

Тодд бросил взгляд на В еду, как будто забыл, что она тут присутствовала, при этом маня рукой Коко, демонстрируя «23» на внутренней поверхности своего запястья.

Глаза Веды сфокусировались на этом числе, и она едва не закричала.

Тодд указал своим напитком на Коко.

— Эй, это моя сестра, ладно? Все нормально.

Глаза Веды расширились, и зубы заскрежетали с такой яростью, что она забеспокоилась, как бы они не раскрошились.

На Веде были туфли на высоких каблуках, на которых она неуверенно держалась весь вечер и неуклюже скользила по мраморному полу, когда Тодд начал тащить её в тёмную спальню. На первом этаже продолжала греметь вечеринка.

— Я хочу вернуться вниз на первый этаж, — она попыталась вырвать руку из его крайне жесткого захвата, задаваясь вопросом, когда комната начала вращаться. Её зрение стало размытым, и напиток выскользнул из руки. Она только отдаленно слышала, как он разбился о пол, когда приложила руку к горящему лбу и невнятно продолжила, — я не хочу туда идти.

— Девушка надевает платье, подобное этому, исключительно для того, чтобы подразнить чей-то член, — он дернул её за руку, заставив девушку споткнуться в туфлях на каблуках и уткнуться в его грудь. — Чувствуешь? — он засмеялся, обвивая руку вокруг её талии, используя свою силу, чтобы затащить В еду в спальню. — Ты вся для меня. Расслабься, детка. Перестань бороться с этим. Это круто.

— Это круто, — снова сказал Тодд, посмеиваясь.

Веда мгновенно вернулась в настоящее, сделав судорожный вдох. Она бросила на Коко еще один взгляд, увидела, что её глаза все еще прикованы к полу, и снова повернулась к Тодду.