Трэвис Болдри – Книжные магазины & костяная пыль (страница 36)

Ферн взяла чернильницу и ручку:

— Как у тебя с почерком?

Большую часть дня они дружно работали вместе. Ферн выбирала то, что упаковать, и, одновременно, заново расставляла по полкам тома, которые должны были остаться в магазине. Портфель без устали заворачивал книги, которые ему передавали, и, по указанию Ферн, Вив писала на бумаге чернилами два-три слова, описывающие истории, заключенные в них.

— Итак, Портфель, — сказала Вив и прищурилась, пока писала очередную надпись черными от чернил кончиками пальцев. — Как долго, в точности, ты был, э-э... — Она задумалась, подбирая подходящее слово. — Живым?

Гомункул осторожно отстранил Потроста, который пытался обглодать одну из его берцовых костей:

— Я не могу сказать, м'леди. У меня есть...

— «Вив» будет достаточно, Портфель.

После недолгого колебания гомункул сказал:

— Да, м'леди Вив. Я многое повидал, но не могу следить за временем, когда меня нет. У меня нет возможности узнать.

— Но тебя создала Варин, верно?

Ферн прервала свое занятие, чтобы послушать.

Портфель, казалось, задумался над этим, как будто пытаясь решить, является ли ответ нарушением соглашения, которым он был связан:

— Да.

— Значит, ты не старше ее.

— И сколько же ей лет? — спросила Ферн.

Настала очередь Вив сделать паузу.

— Клянусь всеми чертями ада, понятия не имею. В случае с некромантами ответить на этот вопрос очень сложно. И это, вероятно, считается одним из секретов его Леди. Бьюсь об заклад, ты тоже не можешь нам рассказать.

Портфель виновато покачал головой.

— Но ты сказал, что повидал многое? — подсказала Ферн.

— О, боги, да. — Его глухой голос стал задумчивым, когда он завязывал еще один бант. — Много чудес. Совершенная красота. Огромные моря, освещенные закатами. Бесконечные подземные озера в беззвучных пещерах. Зимний свет на горном снегу, который никогда не таял. — Он стал серьезным. — И многое другое, что я с удовольствием бы забыл, если бы мог.

— Портфель, у тебя душа поэта, — пробормотала Ферн.

— Итак, что же ты на самом деле для нее делал? — спросила Вив. — Ты можешь это как-то описать?

— Служил, — ответил Портфель. — Делал то, что требовала Леди.

— Полагаю, ты не подметал и не вытирал пыль, верно? Вероятно, и не заворачивал пакеты?

Когда гомункул ответил, его гулкий голос разнесся по комнате, словно жалобный вой ветра в морской пещере:

— Я этого не делал.

Ферн больше не сортировала книги. Она отряхнула лапы о свой халат и посмотрела на Портфель со страдальческим выражением лица.

— Я уже спрашивала однажды, но, если бы ты мог делать все, что хочешь, — все, что угодно, — и тебе не нужно было бы беспокоиться о Леди, что бы это было?

Он обмотал новый кусок бечевки вокруг пакета, завязав его более тщательно. Он уставился на свои пальцы, лежащие на бумаге.

— Я не могу ничего сказать против Леди, — сказал он. И замолчал.

— Что за чертовщина? — спросила Ферн.

Вив подняла глаза, продолжая дуть на свежие чернила. Ее пальцы сводило судорогой, и она написала столько слов, сколько могла. Позади нее возвышались аккуратные стопки упакованных в бумагу пактов.

— Что случилось?

— Эта книга, — сказала Ферн. — Она была засунута в задний ряд. Это не моя. Хотела бы я знать...

— Не открывайте, м'леди! — закричал Портфель, поворачиваясь к крысолюдке и протягивая к ней костяные руки. Катушка бечевки вылетела из его таза и покатилась по полу. — Умоляю вас!

Его тон был таким жалобным, что Ферн остановилась на полуслове. Книга была необычайно большой, в два раза больше большинства книг в магазине. Настоящий фолиант.

— Что?..

— Это не одна из ваших книг, — сказал Портфель. — Это... это... — Его голос стал сдавленным, словно доносился издалека и расстояние увеличивалось, как будто его затягивали в туннель.

В голове Вив вспыхнуло воспоминание — Бальтус убирает руки с полок.

— Это одна из ее вещей, — сказала она, поднимаясь на ноги, и почувствовала, как кровь прилила к бедру после долгого сидения в одном положении.

— Варин? — прошептала Ферн.

Когда Портфель ее не поправил, Вив сказала:

— Бальтус. Он спрятал этот том здесь. Я все гадала, какого черта он оказался в твоем магазине, — она протянула руку за книгой. — Если в этой комнате и есть кто-то, кто должен разбираться с дьявольской чепухой о некромантах, так это я. Можно?

Ферн прищурилась:

— Разве тебя не пырнули в бедро и не бросили в этом городе из-за какой-то дьявольской некромантской чепухи?

— Ага. Но я выжила, так?

Крысоловка выглядела так, словно хотела возразить, но все же отдала фолиант.

Он был намного тяжелее, чем выглядел. А выглядел он тяжелым.

Вив ожидала, что книга окажется древней, каким-нибудь тысячелетним гримуаром, содержащим запретные знания, но черная кожаная обложка казалась почти новой. На обложке не было текста, хотя по краям виднелось тиснение. Узоры напомнили ей изящные надписи на костях Портфеля. Края страниц отливали красным с золотыми крапинками.

И она почувствовала запах. Когда она держала том в руках, от кожи исходил запах крови на снегу. По ее рукам пробежала невольная дрожь.

— Ага, — выдохнула она. — Портфель сказал, что Бальтус украл что-то еще, и это определенно оно. — Она посмотрела на гомункула. — Я права, верно? Теперь, когда это в моих руках, больше нечего скрывать, угу?

— Это ее, — выдавил из себя Портфель, хотя его голос оставался слабым.

— Что произойдет, если я открою книгу?

Он попытался ответить, челюсть у него задрожала, но, похоже, он снова был не в состоянии.

Вив провела пальцем по краю кожаного переплета. На ощупь книга была влажной и скользкой, как стена пещеры, покрытая капельками влаги из-за сырости глубоко внутри.

— Пошло все нахуй, — прошептала она и перевернула обложку.

Страница была черной.

Не чернила черного цвета. Не пустота. А сама темнота. Она полностью поглощала свет. Темноту окаймляла крошечная полоска кремовой бумаги. Вив показалось, что она почувствовала легкое дуновение ветра на своем лице и запах ударов молнии.

— Блядь! — воскликнула Ферн. — Ты просто открыла ее? С тобой все в порядке, так? Никакой... некромантской чепухи?

— О, это и есть некромантская чепуха. — Вив взглянула на Портфель, который в смятении ломал свои костяные руки.

Она навела указательный палец на черноту, но не смогла заставить себя прикоснуться к ней. Воздух над страницей был холодным, от бумаги исходило ледяное дыхание.

Вив осторожно приподняла страницу за тонкий край и перешла к следующей.