И их сопровождал блестящий поезд.
Один – Алет. Из самой низкой черни,
Без племени и рода, он сумел
Добраться до подножия престола.
Речистый, льстивый, вкрадчивый, проворный,
Свой вид и нрав он каждый миг меняет.
И в клевете великий мастер тоже:
Злословить продолжает и тогда,
Когда по всем приметам только хвалит.
Другой – черкес Аргант. В Египет он
Явился как искатель приключений
И звания сатрапа там достиг.
Отвагу боевую обнаружив,
Высокое он в войске занял место.
Нетерпеливый, яростный, упорный,
Усталости не знающий, привык
Лишь одному мечу он поклоняться.
По требованью их без промедленья
Они к Готфриду доступ получают.
Простой и в обхожденье, и в одежде,
Сидел он посреди других вождей;
Но ярко блещет истина и доблесть,
В заимствованном блеске не нуждаясь.
Скользнув по нем высокомерным взглядом,
Аргант едва кивает головой.
Алет же, к сердцу руку приложив
И опустив свой взор, поклон столь низкий
Отвешивает скромному Готфриду,
Как будто тот – Египта повелитель.
И речи слаще меда полились
Из уст его струей неудержимой;
А христиане молча ждут, пока
Иссякнет весь родник его витийства.
«Великодушный воин, – говорит, —
Единственный достойный вождь героев,
И доблести и мудрости твоей
Обязанных триумфами, и раньше
Добытыми, чем стал ты их главою!
Переступил ты в славе за столбы
Геракловы, и весь Египет полон
Рассказами о подвигах твоих.
Но эти чудеса не столь дивят,
Сколь восхищают нашего владыку.
Хоть вас двоих и разделяет вера,
С тобой в одном он чувстве хочет слиться.
Ждет от тебя и мира он, и дружбы.
И вот, узнав, что низложить его
Союзника и друга ты задумал,
Прислал он нас тебе поведать тайну.
Когда бы удовольствовался ты
Победами, одержанными раньше,
И в мире бы его оставил земли,
Охотно поддержал бы он доныне
Непрочное могущество твое.
Напасть на вас обоих кто посмеет?
Настанет и для турка, и для перса
Когда-нибудь желанный день возмездья?
Из рода в род передаваться будут
Рассказы о твоих делах великих,
О том, как ты одолевал твердыни,
Как новые пути ты открывал,
Как в страны отдаленнейшие ужас
Предтечею твоих знамен являлся.
Расширить можешь ты свои владенья,
Но к славе не прибавишь ничего.
