Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 96)
Аля резко встала и схватила блондинку за плечи. Её идеальные пальцы впились в ткань платья. Блондинка слегка вздрогнула, но её улыбка не изменилась. Даже когда Аля сжала пальцы сильнее, причиняя боль, её лицо осталось прежним.
– Где Ноктюрн? – спросила она жестко, глядя прямо в пустые глаза цвета зимнего неба.
Зрачки блондинки на секунду расширились, заполняя радужку чернотой, взгляд стал пугающе пустым. Затем она моргнула и улыбнулась ещё шире, демонстрируя слишком ровные, слишком белые зубы.
– Ноктюрн уже ждёт вас! Не опаздывайте на бал! – произнесла она, словно запрограммированная кукла. – Все ждут только вас, Александра! Вы – звезда сегодняшнего вечера!
Даже интонация не поменялась. Ни страха, ни удивления, ни боли. Только заученная фраза, повторяемая с той же эмоциональной окраской, с теми же паузами, что и в прошлый раз. С тем же пустым восторгом в глазах.
Аля отпустила её, понимая, что ничего не добьётся. Что-то сломалось в этом существе – или, может быть, оно никогда и не было целым. Блондинка продолжала улыбаться и хлопотать вокруг, словно ничего не произошло. Она указала на вещь, разложенную на кровати – лавандовое платье с открытыми плечами и пышной юбкой, украшенное серебряной вышивкой в форме звёздного неба. Когда-то Аля действительно мечтала о таком наряде, но сейчас ей было не до этого.
Аля не стала переодеваться и выбежала из комнаты. За спиной послышался удивленный возглас блондинки, но быстро затих, словно поглощенный плотной тканью.
Аля бежала по коридорам дворца, окруженная картинами, которые пристально наблюдали за ней, поворачивали нарисованные головы вслед. Топот её шагов эхом отражался от высоких потолков, сливался с далекой мелодией вальса из бальной залы. Музыка звучала слишком идеально, слишком правильно, без единой фальшивой ноты. Тяжелый и сладковатый воздух пропитался приторными духами и затхлостью.
– Ноктюрн! – кричала Аля, не заботясь о приличиях этого странного места. – Ноктюрн, где ты?
Элегантные пары в вечерних туалетах оборачивались на её крик, смотрели с легким удивлением, тут же сменяющимся равнодушием. Лица размывались, черты лица с трудом читались, словно всех их не очень умелый художник нарисовал акварелью, а потом провел по рисунку мокрой губкой.
– Бал вот-вот начнется, дорогая, – мимо прошёл пожилой мужчина в строгом фраке. – Не стоит опаздывать. Сегодня особенный вечер.
– Сегодня такая чудесная музыка, – вторила ему дама с бледным пятном и тёмными провалами глаз вместо лица. – Вы же придете? Все ждут только вас.
Аля замедлила шаг, глядя на этих существ с растущим ужасом. Они напоминали актеров в странном спектакле, разыгрывающих одну и ту же сцену снова и снова. Повторяющих одни и те же фразы – с одинаковыми интонациями, с одинаковой пустотой во взгляде.
Их голоса звучали одинаково – мягко, мелодично, без малейшего намека на раздражение или любопытство, будто весь их эмоциональный спектр ограничен умеренной радостью и спокойствием.
Аля остановила молодого человека с тросточкой, лицо которого показалось ей смутно знакомым: она уже встречала его на балу.
– Вы видели Ноктюрна? – она схватила его за руку. – Высокий, темноволосый, обычно держится в тени.
Юноша одарил ее лёгкой улыбкой.
– Думаю, он уже на балу. Как и все мы. Не стоит заставлять его ждать.
– Но вы знаете его? Вы видели его сегодня? – не отступала Аля.
– Бал вот-вот начнется, – повторил он, освобождая руку. – Музыка будет божественной.
Аля попыталась заговорить с другими парами, но все повторилось – вежливые, отстраненные улыбки, одни и те же фразы о бале, о музыке, о том, что не стоит опаздывать. Ни один из них не ответил на ее вопросы о Ноктюрне. Ни один не проявил настоящего интереса к ее словам.
И тогда ее осенило.
Они не могли ответить, потому что не знали. Ее окружали лишь тени, отражения чужих желаний. Безликие слуги Прядильщицы Снов, созданные для поддержания иллюзии идеального мира. Они существовали лишь для того, чтобы такие, как она, чувствовали себя особенными, избранными, красивыми.
И она сама… так отчаянно хотела стать одной из них. Быть красивой, желанной, совершенной – пусть даже ценой собственной жизни и личности. Она заключила сделку, даже не осознавая ее сути. Променяла реальность на красивую ложь.
Как глупо. Как бесконечно глупо.
***
Бальный зал встретил Алю сиянием сотен свечей, отражающихся в хрустальных люстрах и разбрасывающих мириады серебристых осколков света по всему пространству. Узоры на полу блестели, как поверхность замёрзшего озера, отражая танцующие пары и превращая их в размытые силуэты, тонущие в глубине иллюзорного льда.
Аля остановилась у входа, ощущая, как ее сердце болезненно сжимается от этой холодной, идеальной красоты. Где-то глубоко внутри шевельнулось воспоминание о школьных танцах, куда она не решалась ходить, зная, что никто не пригласит «уродину» на вальс. Здесь же, в этом идеальном теле, в этом совершенном платье, она могла бы стать королевой. Раньше она о таком мечтала. А сейчас?
Пары вальсировали в центре зала идеально синхронными движениями. Никто не сбивался с ритма, никто не наступал партнеру на ногу, никто не смеялся над неловкостью – здесь не было места ошибкам и несовершенству. Лица танцующих излучали безмятежное счастье – одинаковое, ледяное, поверхностное.
Идеально выверенная музыка заполняла пространство. Каждый аккорд был отточен до совершенства, лишённого души.
– Ноктюрн! – крикнула Аля, перекрывая звуки оркестра. Ее голос эхом разлетелся по залу, отразился от стен, исказился до неузнаваемости.
Но она уже чувствовала – Ноктюрна среди музыкантов явно нет. В его исполнении музыка звучала более живо, трогательно, человечно.
Несколько пар остановились, повернулись к ней. Без всякого удивления или осуждения – только с вежливой улыбкой, словно приклеенной к лицам.
– Бал только начинается, дорогая, – сказал ей проходящий мимо мужчина в серебряной маске, скрывающей верхнюю половину лица. – Ваш кавалер скоро появится. Все всегда появляются вовремя.
– Музыка сегодня особенно прекрасна, – добавила его спутница в платье цвета потускневшей лаванды. – Прядильщица так старалась для нас. Для вас.
При упоминании Прядильщицы Алю пронзил холодный ужас. Она вспомнила огромный пир, странных созданий, уговаривающих её остаться на Ткани Снов, и существо во главе стола – Агату, но более величественную и жуткую, с фигурным чёрным веретеном в руках. И как все гости, включая Розу и Астру, внезапно изменились. Как лица исказились, стали жуткими масками, а голоса зазвучали ужасающим хором, жаждущим смерти неосторожной гостьи.
Аля пробиралась сквозь танцующие пары к сцене, где разместился оркестр. Её неровные, сбивчивые шаги были единственным несовершенством в этом идеально отлаженном механизме бала. Пары смотрели на неё изучающе, но не осуждающе, даже слегка снисходительно, как на необычную новую игрушку.
Музыканты играли с закрытыми глазами, их пальцы двигались сами по себе – слишком быстро, слишком точно для человеческих рук. Даже дирижер будто погрузился в транс – палочка взлетала и опускалась в идеальном ритме, но в его движениях не было ни страсти, ни жизни. Просто механические действия с точностью часового механизма.
Оказавшись на сцене, Аля обвела взглядом весь зал. Её глазам предстали сотни гостей, кружащихся в вальсе, статичные группы у стен, ведущие светские беседы, фигуры на балконах, наблюдающие за происходящим внизу. И нигде – ни единого намека на Ноктюрна. Его не было ни среди танцующих, ни среди зрителей, ни среди музыкантов.
Горечь разочарования подступила к горлу. Аля начинала понимать – его здесь нет. И скорее всего, не будет. Он где-то в другом месте, возможно, на другом уровне этой странной реальности. Может быть, в плену у Прядильщицы Снов, как она и боялась.
Паника, холодная и острая, осколком льда пронзила сердце. Что, если она опоздала? Что, если Ноктюрн, а точнее – Роман – уже превратился в пустую оболочку, как все остальные? Или хуже – что, если Прядильщица сделала с ним что-то ещё более ужасное?
И тут среди танцующих пар Аля заметила их – две девушки выделялись из общей безликой массы. Астра и Роза. Именно с ними ей удалось по-настоящему поговорить во время последнего визита сюда.
В отличие от жутких созданий, которыми они казались на пиру Прядильщицы, сейчас они выглядели почти… человечными. В их глазах отражались настоящие эмоции, движения выглядели живыми, а не заученными.
Аля вспомнила их разговор, когда они рассказали, что тоже попали сюда ради своих «Ноктюрнов» – так они назвали идеальных возлюбленных, созданных из мечтаний и грёз. И как они намекнули, что не всё в этом мире так идеально, как кажется на первый взгляд. Что за красивой иллюзией скрывается что-то тёмное, древнее и голодное.
Аля спрыгнула со сцены, не заботясь, как это выглядит со стороны. Идеальное платье взметнулось волной изумрудного шелка, обнажая стройные лодыжки. Аля растолкала танцующие пары и пробралась к Астре и Розе. Они танцевали с двумя безликими кавалерами – Аля даже не запомнила их лица, настолько они лишились индивидуальности. Просто тёмные костюмы, просто маски, просто оболочки.