Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 83)

Роман уверенно вёл её к запасному выходу возле спортзала – должно быть, уже пользовался им, возможно, даже не раз. Остановился у неприметной двери, прислушался. Аля ощутила, как время растягивалось, и каждая секунда наполнялась острым ожиданием – вот-вот их поймают, остановят, вернут в клетку условностей.

Роман слегка приоткрыл тяжелую металлическую дверь, выглянул наружу. Солнечный свет прорезал полумрак коридора тонким лучом.

– Чисто. Быстро, – его шёпот обжёг ухо, заставляя каждый нерв натянуться струной.

И вот она сделала шаг – последний шаг между «до» и «после», между послушной Алей и кем-то новым, неизвестным, свободным.

Холодный воздух ударил по лицу, но после душных школьных коридоров он казался невероятно свежим, почти опьяняющим. Аля жадно вдохнула его, чувствуя, как расширяются лёгкие, как кровь быстрее бежит по венам. Они выскользнули из школы, пересекли пустой двор – каждый шаг отдалял их от правил, обязанностей, ожиданий. И вот они уже оказались за территорией, на улице, ведущей к центру города.

Город вдруг показался другим – ярче, чётче, словно кто-то снял пелену с глаз. Аля замечала новые детали: узор трещин на асфальте, затейливую резьбу на старом фонарном столбе, блеск капель росы на последних осенних листьях. Мир, который всегда выглядел тусклым фоном для её тревог, вдруг снова обрёл объём и цвет, прямо как в детстве.

Внезапно она засмеялась. Сначала тихо, сдавленно, как будто не была уверена, что имеет право радоваться. Потом громче, свободнее. Нервно. Искренне. Смех вырывался из груди птицей из клетки – неудержимой, дикой, настоящей. Свобода кружила голову, поднималась от сердца к горлу.

Роман посмотрел на неё с легким удивлением и даже восхищением, как будто впервые увидел Алю – не серую мышь из класса, не объект травли, а живую девушку. Живую Алю Кострову, а не идеальную «пластиковую» Александру с Ткани Снов.

Потом уголки его губ дрогнули, и он тоже засмеялся. Тихо, сдержанно, но по-настоящему – без маски, без стен.

А потом они побежали. Не от кого-то или чего-то – а просто потому, что могли. Потому что молодость требует движения, а свобода – скорости.

Побежали по улицам маленького Зимнеградска, который теперь открывался перед Алей в совсем новом свете. Мимо серых хрущевок с облупившейся краской и редких старинных домов с резными наличниками. Мимо облетевших деревьев, чьи голые ветви рисовали на сером небе причудливые узоры. Мимо тусклых витрин провинциальных магазинов, где время будто остановилось десятилетия назад.

Они бежали навстречу мелкому холодному дождю, который усиливался с каждой минутой. Лужи отражали размытые силуэты зданий и прохожих. Воздух пах сыростью, опавшими листьями и дымом. Запах детства Али. Запах осени в конце октября, которая никак не хотела сдаваться зиме.

Они промокли насквозь. Волосы липли к лицу, одежда стала тяжёлой. Но Але было всё равно. Капли дождя обжигали кожу, и даже эта боль была настоящей.

Они остановились под старым тополем у парка, тяжело дыша. Роман запрокинул голову, подставляя лицо дождю. Аля последовала его примеру. Вода стекала по лицу, капала с ресниц. На губах. На языке. С привкусом свободы.

– Ты промокла, – заметил Роман, глядя на неё.

– Ты тоже, – ответила она.

И они снова засмеялись, как дети.

Аля поймала своё отражение в луже. Мокрые рыжие волосы прилипли к лицу. Нос покраснел, щёки тоже. Благо, она не красилась, так что смывать было нечего. Она выглядела как мокрая мышь, но впервые за долгое время это не вызвало отвращения.

Она видела другое. Улыбки. Настоящие. Не те фальшивые, натянутые маски, а живые улыбки, которые рождалась изнутри. Не привычную холодную усмешку странного одноклассника, а тёплую, открытую, немного смущённую улыбку Ноктюрна из мира снов.

– Куда теперь? – спросила Аля, стирая капли с лица.

Роман осмотрелся, улыбка медленно исчезла, но в уголках губ всё ещё оставалась та мягкость, которая так привлекала Алю.

– В «Сатурн»? – предложил он. – Там хотя бы сухо.

«Сатурн» и «Заря» были основными торговыми центрами в Зимнеградске. Они не поражали воображение – обычные трёхэтажные здания из стекла и бетона. Аля мысленно порадовалась, что Роман не позвал её в «Зарю» – несмотря на всё произошедшее, воспоминание о его поцелуе с Полиной всё ещё бередили душу.

Внутри их встретил десяток магазинов одежды, сомнительное кафе и кинотеатр с тремя залами. Но сейчас он казался Але оазисом цивилизации – тут хотя бы было тепло и сухо, и пока этого хватало. Они оставляли за собой мокрые следы на полированном полу, отчего продавщицы в магазинах смотрели на них с подозрением.

– В кино? – неожиданно предложил Роман.

– Сейчас? – Аля удивлённо моргнула. – А почему бы и нет? – он пожал плечами, вода стекала с его кожаной куртки на пол. – Днём зал будет почти пустой.

Они подошли к кассе небольшого кинотеатра «Космос». Девушка за стойкой, жующая жвачку, посмотрела на них сонно и равнодушно.

– Что идёт сейчас? – спросил Роман. Девушка указала на электронное табло:

– «Древние тени» начинаются через пятнадцать минут.

– Два билета, – Роман протянул купюру.

– Зал номер два, – Кассирша выдала билеты, не переставая жевать.

Аля посмотрела на Романа: его кудри промокли, прилипли ко лбу, тёмная школьная рубашка под курткой тоже облепила тело. Он должен был выглядеть нелепо, но вместо этого… завораживал.

– Ты правда хочешь смотреть ужастик? – спросила она, пока они поднимались по лестнице в зал.

– А какая разница? – он бросил на неё косой насмешливый взгляд. – Все эти фильмы одинаковые. Но в тёмном зале тепло, и никто не будет пялиться.

И правда, зал оказался почти пустым, только три человека сидели в разных углах. Они выбрали места в самом конце, подальше от всех. Мягкие сидения были обиты красным бархатом, а подлокотники удобно поднимались.

Свет погас. Началась реклама. Аля украдкой посматривала на Романа: его резкий, но тёплый профиль застыл в полумраке, капли воды всё ещё стекали с волос на шею, исчезали за воротником рубашки.

Фильм начался, но Аля почти не следила за сюжетом. Всё было банально: женщина в чёрном гналась за семьёй в старом доме. Скрипы, шорохи, резкие звуки – всё это вызывало зевоту.

Куда интереснее было наблюдать за Романом.

Как он морщился, когда сюжет становился особенно предсказуемым. Как незаметно закатывал глаза на особо драматичных моментах. Как чуть наклонял голову, изучая кадр, будто искал там что-то большее, чем просто нагнетание страха.

В какой-то момент пальцы Романа коснулись её руки. Случайно? Или намеренно? От ощущения его прохладной, чуть влажной от дождя кожи Аля замерла.

Их пальцы медленно переплелись. Ничего не происходило. Они просто держались за руки и смотрели глупый фильм ужасов, но внутри Али словно включилось маленькое солнце.

На экране женщина гналась за героиней по тёмному коридору, но настоящее напряжение таилось здесь. В этих переплетённых пальцах, невысказанных словах и тихом дыхании.

Рука Романа была тёплой, мягкой, но уверенной. Аля чувствовала биение его пульса – или это её собственный пульс эхом отдавался в кончиках пальцев? Они сидели в полутьме, не глядя друг на друга, связанные этим простым прикосновением крепче, чем любыми словами.

Когда включился свет, они одновременно отпустили руки, словно по тайному сигналу. Момент волшебства исчез, но связь между ними окрепла.

– Ну и бред, – прокомментировал Роман, когда они вышли из зала.

– Согласна! – рассмеялась Аля. – Я даже не поняла, кто главный злодей.

– Думаю, сценарист, – Роман тоже усмехнулся, и этот звук – редкий, непривычный – вновь заставил Алю замереть. Ей показалось, что этот смех объединил их сильнее, чем держание за руки в темноте.

– Куда теперь? – спросила она, когда они вышли из торгового центра.

Дождь прекратился. Воздух был свежим, с привкусом озона. Небо всё еще терялось за тучами, но уже начало светлеть.

Роман посмотрел на неё задумчиво, словно решал что-то важное.

– Хочу показать тебе одно место, – сказал он наконец. – Если не боишься.

– Что за место?

– Заброшка. На окраине. Там никого не бывает.

При слове «заброшка» внутри Али шевельнулся страх. Заброшенные здания всегда ассоциировались с опасностью, наркоманами и возможными обрушениями. Мама всегда предупреждала держаться от таких мест подальше.

Роман заметил её сомнения и добавил тихо, почти интимно:

– Доверься мне. Там безопасно. Я часто там бываю.

И Аля согласилась. Потому что… хотела узнать больше. Увидеть его мир. Понять, кто такой Роман Ларинский за пределами школьных стен.

Они пошли через весь город, от центра к окраинам. Зимнеградск менялся на глазах. Приличные здания сменялись обшарпанными пятиэтажками, асфальт становился всё более разбитым, деревья росли хаотично. В воздухе сгущался запах прелых листьев, повсюду попадались приметы осени: лужи с плавающими в них жёлтыми листьями, ветки деревьев, торчащие, как сломанные кости, низкое небо, обещающее новый дождь или даже первый снег. Вороны каркали на фоне тёмного неба, как предвестники зимы.

Они дошли до края города, где жилые дома соседствовали с полуразрушенными корпусами заброшенного завода, закрывшегося ещё до рождения Али.

– Здесь, – Роман указал на двухэтажное кирпичное здание с выбитыми окнами и обрушившейся частью крыши.