Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 71)

Коля подошёл так близко, что Аля почувствовала его дыхание, пахнущее чипсами и дешёвой газировкой.

– Смотри-ка, она себя нарисовала! – он выхватил картину одним резким движением, будто отрывая пластырь. – Только на рисунке она не такая жирная!

Холст замерцал в его руках – идеальная Аля с полотна презрительно улыбнулась обидчику.

– Дай посмотреть! – Денис потянулся, но Коля отпрыгнул, задев плечом Алин рюкзак. Он упала на асфальт с глухим шлепком, и оттуда выплеснулось содержимое – учебники, тетради с аккуратными подписями, розовый дневник с наклейками.

– Ого, здесь вся её жизнь! – Коля пнул рюкзак ногой, разбрасывая вещи. – Дневник, наверное, есть? С секретиками?

Они перебрасывали сумку друг другу, не давая Але её поймать. Их смех отражался от поверхности реки, усиливаясь, превращаясь в целый хор издевательских голосов.

– Фу, как скучно, одни учебники, – разочарованно протянул Коля. – Я-то думал, у психопатки будет что-то интересное.

– Зато смотри, какой экстрим! – Денис указал на Алю, стоящую у края моста. – Она что, прыгать собралась? Псих, конечно, но кто о ней пожалеет?

– Никто, – хохотнул Коля. – Даже мамка её будет рада, что больше не надо кормить эту тушу.

Их слова донеслись до Али сквозь пелену слез. Они были правы. Никто не пожалеет. Никто даже не заметит её исчезновения, потому что она сознательно сотрёт себя с полотна мироздания, сознательно отправит уродливую Алю вместе со всеми её воспоминаниями в небытие.

И хорошо.

Шаг ближе к краю. Ещё шаг.

И вдруг – шаги. Твёрдые, быстрые, они не оставляли сомнений, что их хозяин знает, куда идёт.

Лица Дениса и Коли исказились – сначала удивлением, затем страхом. Аля не обернулась, но кожей почувствовала его присутствие.

– Что здесь происходит? – голос Романа прозвучал спокойно, но со стальными нотками.

Он подошёл так близко, что Аля учуяла его запах – не дешёвый одеколон, как у других парней, а неуловимо знакомый аромат дождя и старых книг в библиотеке.

Как у Ноктюрна.

Коля замер с её сумкой в руках. Роман одним движением выхватил её и нанёс точный удар под рёбра. Не со всей силы – ровно настолько, чтобы Коля согнулся, задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег.

– Ещё раз тронешь её вещи – и полетишь с моста, – Роман говорил тихо, с привычным вялым спокойствием, подводя обидчика к провалу в перилах. – Хочешь?

Денис сначала попытался рассмеяться, показывая свою браваду:

– Ты дебил? Я тебе сейчас…

Но Роман наклонил его ещё сильнее, практически укладывая животом на край обломанных перил. Лицо Дениса резко побледнело при виде темной воды далеко внизу.

– Я спрашиваю, хочешь полететь? – в голосе Романа не было злости, только холодная дерзость, от которой мурашки бежали по коже.

– Н-нет, – выдавил Денис, побледнев, как мел. – П-пусти меня, чувак. Я больше не буду.

Роман отпустил его, позволив обоим хулиганам убежать, и повернулся к Але.

– Аля, – голос Романа стал мягче, в нём даже прозвучала непривычная смесь решимости и нежности. – Отойди от края. Пожалуйста.

Аля не двигалась. Вечерний ветер трепал её волосы, забирался под лёгкую куртку, заставляя дрожать – но не от холода. Сердце колотилось, как безумное, но не от страха падения, а от близкого присутствия Романа.

Он был здесь. Он заступился за неё. Но почему? И почему в его голосе ей слышались знакомые интонации Ноктюрна? Те же переливы, та же музыкальность, та же глубина, от которой внутри всё переворачивалось.

Осеннее солнце пробилось сквозь свинцовые тучи и осветило его лицо. На мгновение Але померещился в его чертах отблеск Ноктюрна – та же линию скул, тот же изгиб губ, те же тени под глазами, словно нарисованные искусным художником.

Конечно. Ноктюрн. Это он звал её с Ткани Снов. Это его голосом говорил Роман, потому что границы между мирами истончались, рвались, как старая ткань. Ноктюрн ждал её там, в мире, где она будет любима и счастлива, в теле мечты.

– Ноктюрн! – радостно выкрикнула она, чувствуя, как разливается внутри тепло. – Я уже иду к тебе!

И, не дав себе времени на сомнения, сделала шаг вперед, в пустоту, в бездну между реальностями.

Инстинкт самосохранения сработал в последний момент. Когда ноги оторвались от твердой поверхности, Аля вскрикнула и по инерции выбросила руку вперед, схватившись за кусок ржавой арматуры, торчащий из разрушенных перил. Металл был холодным, шершавым от коррозии. Острые края впились в кожу, раздирая ладонь до крови.

Теперь она висела, цепляясь одной рукой за мост. Снизу гудела река – тёмная, неприветливая, с бурлящими потоками и маленькими водоворотами, которые даже отсюда напоминали крошечные воронки. Ветер обдавал холодом заплаканное лицо, забирался под одежду. Пальцы, сжимающие металл, начали неметь, рука дрожала от напряжения – вот-вот отпустит спасительную опору.

В этот момент ловкие руки схватили её за запястье. Роман. Он лег на край моста, удерживая её своей хваткой, не давая упасть. Его прикосновение показалось ей горячим, почти обжигающим на фоне холода вокруг.

– Держись, Аля! – в его голосе прозвучал страх, не деланный, не наигранный, а первобытный ужас человека, боящегося потерять что-то дорогое. – Я тебя вытащу!

– Нет! – закричала она, чувствуя, как из глаз снова текут слёзы, смешиваясь с каплями накрапывающего дождя. – Отпусти! Я хочу к нему! К Ноктюрну!

Она пыталась вырваться, извивалась, словно пойманная рыба, но Роман слишком сильно сжал её запястье. Медленно, преодолевая её сопротивление, он начал подтягивать её вверх. Аля отбивалась свободной рукой, отталкивалась от моста, но все тщетно. Каждое движение Романа сочилось решимостью и уверенностью.

Оказавшись на поверхности моста, Аля не сумела сдержать истерику от пережитого стресса. Плакала, кричала, пыталась снова бежать к краю, но Роман держал её крепко, не давал пошевелиться.

– Успокойся, – его тихий, но твердый голос в тот момент пробрал Алю до самых костей. – Все хорошо. Ты в безопасности.

– Ничего не хорошо! – всхлипнула Аля, вырываясь, ощущая, как от её движений одежда задирается, обнажая ненавистные складки на животе. – Оставь меня в покое!

Роман не отпускал её, но его взгляд упал на картину, лежащую неподалеку ярким пятном на сером асфальте. Он потянулся к ней, свободной рукой поднял и посмотрел на нарисованный образ. Его глаза расширились – явно понял.

– Это… что? – спросил он, хотя наверняка знал ответ.

– Это я, – прошептала Аля, на мгновение перестав вырываться. – Настоящая я. Такой я должна быть. Такой меня видит Ноктюрн.

Роман изучил рисунок долгим, тяжелым взглядом. Его глаза бегали по изображению, словно что-то ища, а потом блеснули осознанием. Не говоря ни слова, он разорвал картину пополам, потом еще раз, и еще, пока от неё не остались лишь мелкие клочки; ветер тут же подхватил их и унес в реку, как осенние листья.

– Нет! – закричала Аля, в слезах бросаясь к летящим обрывкам. – Что ты наделал?!

Она упала на колени, собирая жалкие клочки бумаги, но большинство уже улетело, растворившись в сером пейзаже осеннего дня. Слёзы застилали глаза, руки дрожали, она царапала асфальт и искала недосягаемое.

– Зачем?! – она повернулась к Роману, глядя на него с отчаянием и яростью, чувствуя, как сердце разрывается от боли утраты. – Зачем ты спас меня? Зачем порвал картину? Ты такой же, как они все! Ты смеешься надо мной! Тебе нравится смотреть, как я мучаюсь!

– Аля… – он хотел что-то сказать, но она не дала ему закончить.

– Я жирная уродина! – закричала она, не слушая его, выплёскивая всю накопившуюся боль. – Я ненавижу себя! Я ненавижу эту жизнь! Ткань Снов была моим единственным шансом на счастье! А ты все сломал!

Роман подошел ближе и понимающе положил руку ей на плечо, но Аля отскочила, как от огня, словно его прикосновение могло обжечь.

– Не трогай меня! Ты все испортил! Ты разрушил мой единственный шанс!

– Аля, послушай меня, – голос Романа стал мягче, в нём прозвучали новые, но в то же время болезненно знакомые нотки, заставившие Алю на мгновение замереть. – Это не шанс. Это ловушка.

– Ложь! – Аля топнула ногой, словно капризный ребенок, чувствуя, как от этого движения трясётся ненавистный жир. – Ты просто завидуешь! Все вы завидуете, потому что я нашла путь туда, а вы – нет!

– Аля, – в этом вздохе было столько усталости, словно он нёс на своих плечах весь мир. – Ты хочешь навсегда остаться на Ткани Снов, так? В воображаемой реальности, фантазии?

– Да! – выкрикнула Аля, отталкивая его и отходя ближе к краю моста; бетон под ногами стал скользким от начинающегося дождя. – Да, потому что здесь у меня нет жизни! Здесь я страшная, жирная, ни на что не способная! Здесь я заслуживаю только ненависти и насмешек! Ты не понимаешь, каково это – ненавидеть себя каждую секунду, каждый миг! Каждый раз, когда видишь свое отражение! Каждый раз, когда надеваешь одежду, которая все равно сидит как на корове! Каждый раз, когда слышишь шепот за спиной!

Она снова побежала к краю, крича:

– Я хочу к Ноктюрну! Я люблю Ноктюрна!

Роман догнал ее в два шага, схватил за плечи и развернул к себе. Его лицо оказалось совсем близко, он посмотрел ей в глаза с отчаянной решимостью.

– Ноктюрн – это я. Только не здесь.

Аля замерла, а потом рассмеялась – истерично, со слезами и нотками паники.

– Хватит издеваться! – она снова попыталась вырваться, но пальцы Романа держали её крепко, как стальные обручи. – Ты не можешь быть Ноктюрном! Он добрый, понимающий, заботливый, а ты – просто эгоистичный придурок! Издеваешься надо мной! Так же, как они! Уходи!