Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 68)
Роза, хрупкая блондинка в платье цвета первого снега, с которой Аля познакомилась на балу, наклонилась вперед. Её бледно-голубые глаза напоминали осколки льда, но взгляд согревал. От нее исходил аромат древней библиотеки – пыльный, сладковатый, с нотками старого пергамента.
– Огромная честь, – прошептала Роза, нервно перебирая пальцами край скатерти. – Она так редко появляется на наших собраниях. Обычно Прядильщица занята своим искусством – плетет нити снов, создает нашу реальность.
Аля взглянула на свои руки – тонкие, с изящными пальцами и аккуратными ногтями, покрытыми лаком цвета жемчуга, и мягкими светящимися узорами из лунных красок, которые ей несколько ночей назад нарисовал Ноктюрн – узоры снова проявились, как только она опять перенеслась в дворец, и здесь это не показалось ей странным.
Она сжала кулаки, но даже в этом движении не осталось ни капли привычного напряжения – только плавная, отточенная грация.
– Я так счастлива быть здесь, с вами, – голос Али дрогнул. – В реальном мире я никогда… – она замолчала, проглотив комок в горле.
– Все мы были одиноки там, – Астра словно прочитала ее мысли. Ее пальцы снова коснулись Алиной руки, на этот раз сильнее, почти болезненно. – Все мы искали место, где сможем быть собой. Настоящими собой.
Аля подняла глаза и увидела свое отражение в хрустальном бокале – идеальные черты лица, высокие скулы, губы, полные и ровные, без трещин и шелушения.
– Разве это настоящая я? – голос прозвучал неуверенно даже в этом совершенном теле.
Роза внезапно сжала её руку так сильно, что костяшки пальцев хрустнули под этим ледяным давлением. Боль пронзила запястье острой иглой, но через секунду исчезла – будто её нервные окончания уже начали перестраиваться под новые, совершенные параметры. Глаза блондинки потемнели, зрачки расширились и поглотили бледно-голубую радужку, пока не стали двумя бездонными колодцами.
– А кто сказал, что твоя настоящая сущность – та, уродливая оболочка? – голос Розы зазвенел, как разбитый хрусталь, губы растянулись в улыбке, но уголки рта оставались неестественно неподвижными, будто приклеенными. – Может, настоящая ты – именно эта, прекрасная? А тот мир просто исказил тебя, запер твою душу в теле, которое тебя недостойно?
Аля машинально осмотрела свои руки – гладкие, безупречные. Сжала пальцы, ожидая привычного приступа тошноты при воспоминаниях о своём старом теле, но вместо этого ощутила лишь лёгкое головокружение.
– А помните, как Александра впервые появилась здесь? – смех Астры рассыпался по залу стеклянными бусинами. – Такая растерянная, испуганная бедняжка!
– Я думала, вы все призраки, – пробормотала Аля, заставляя себя улыбнуться.
В ответ раздался хор смеха – идеально синхронизированного, будто запрограммированного. Звук обволакивал, как тёплая вода, смывал последние сомнения.
Как же приятно было смеяться вместе, а не сжиматься под градом насмешек. Как легко дышать, зная, что твоё дыхание не заставит кого-то брезгливо морщиться.
Она окинула взглядом зал. Своды терялись где-то в вышине, растворяясь в серебристой дымке, которая пульсировала в такт невидимой музыке. Стены то расширялись, то сжимались, и с каждым движением на их поверхности расцветали новые узоры: то морозные кристаллы, то переплетения виноградных лоз.
За столом из черного стекла сидели существа неестественной красоты. Их кожа переливалась перламутром, словно внутренняя поверхность раковины, а глаза светились изнутри – у одних холодным лунным светом, у других тлеющим огнем далеких звезд. Они двигались с плавной грацией, одновременно восхитительной и неправильной. Слишком плавной. Как если бы кто-то взял обычные человеческие движения и отполировал их до глянцевого блеска, убрав все случайные, живые неровности.
Аля провела ладонью по скатерти – белоснежной, но странно холодной на ощупь. От её пальцев на ткани остались едва заметные влажные следы, но тут же исчезли, будто впитались.
От вида местных блюд у Али перехватило дыхание. Фрукты светились изнутри маленькими лунами, внутри прозрачных конфет кружились созвездия, а в хрустальных кубках плескалась жидкость цвета расплавленного золота. Ягоды напоминали рубины, но с серебристой мякотью. Сквозь пирожные, увенчанные взбитыми сливками, просвечивали краски.
Аля вдохнула головокружительные ароматы – сладость меда, свежесть утреннего воздуха после грозы, терпкость спелых виноградин, пряность корицы, горечь темного шоколада. Затем потянулась к персику, но в последний момент отдернула руку. В груди что-то затрепетало неприятное предчувствие.
– Что такое, Александра? – голос Розы прозвучал прямо у нее за спиной и заставил вздрогнуть. Подруга наклонилась ближе, и Аля почувствовала, как холодное дыхание касается ее шеи. – Не хочешь попробовать?
Глаза Розы казались слишком голубыми. Слишком. Вблизи можно было разглядеть крошечные трещинки.
– Я… не знаю, можно ли, – призналась Аля, чувствуя, как под взглядом Розы ее новая, совершенная кожа покрывается мурашками. – Вы все такие… эфемерные. И еда тоже. А я…
Астра, сидевшая слева, залилась своим хрустальным смехом.
– Дорогая, ты просто еще не до конца перешла на нашу сторону, – ее пальцы, коснувшиеся Алиной руки, оказались удивительно тяжелыми, будто сделанными из влажного песка. – Когда придет время, ты сможешь есть все, что захочешь. И это будет в тысячу раз вкуснее, чем в твоем мире.
– И никогда не будешь поправляться, – в голосе Розы прозвучали металлические нотки.
Аля заставила себя рассмеяться, но смех застрял в горле. Даже здесь, в этом идеальном теле, она вдруг почувствовала знакомую зажатость в груди – ту самую, что испытывала каждый раз, когда в реальном мире подходила к зеркалу.
– Тише всем! – голос девушки в голубом платье разрезал воздух, как лезвие по шёлку. Её кристаллический смех, ещё секунду назад звучавший так беззаботно, оборвался на высокой ноте. Аля узнала её – эта блондинка встретила её в первый день в комнате с диваном и псише. Безымянная девушка с глазами цвета зимнего неба и улыбкой, от которой стыла кровь в жилах.
Мгновенная тишина обрушилась на зал. Даже свет люстр замер, перестав мерцать. Гости поднялись в едином порыве – настолько синхронно, что у Али закружилась голова. Она вскочила вместе со всеми, ощутив, как холодный пот стекает по спине под шелковым платьем. Её пальцы сами собой сжали край скатерти (настоящей ли? Или это была лишь иллюзия ткани?), оставляя влажные морщины на безупречной поверхности.
Двери распахнулись беззвучно, будто кто-то разорвал саму ткань реальности. И вошла Она.
Прядильщица Снов.
Её платье было самим ночным небом. Тёмная ткань переливалась глубиной космоса, в складках мерцали далёкие звёзды, а при движении обнажались участки кожи, усыпанные созвездиями, которых нет на земных картах. Аля вдруг поняла, что не может определить – движется ли Прядильщица или стоит на месте, в то время как весь зал неудержимо приближается к ней, как планеты, падающие в чёрную дыру.
Чёрные с фиолетовым отливом волосы аккуратно лежали в сложной причёске, но отдельные пряди выбивались и шевелились сами по себе, как щупальца глубоководного создания. На шее сверкало колье из камней, похожих на застывшие капли чернил. Но больше всего Алю поразили глаза – глубокие, бездонные, вбирающие в себя весь свет и не отдающие ничего взамен.
Но нет, это была лишь бледная тень той женщины. Та Агата, с которой она занималась в психологическом кабинете, казалась теперь жалкой куклой по сравнению с этим божеством.
В одной руке Прядильщица держала веретено из чёрного дерева – древнее, потрёпанное, с выщербленными краями. В другой – нить, неестественно тонкую, почти невидимую. Лишь когда свет падал под определённым углом, она мерцала серебром, словно паутина, покрытая росой.
Аля почувствовала, как её идеальное тело дрожит. Сердце (было ли оно ещё её сердцем?) бешено колотилось, но не от страха – от предвкушения. Ведь это ради Неё она пришла сюда. Ради этого момента.
И тогда она увидела
Рядом с Прядильщицей шел высокий юноша в черном костюме, расшитом серебряными нитями, которые переплетались в замысловатые узоры, напоминающие карту неизвестных созвездий. Шелковистые черные кудри обрамляли его бледное лицо, а глаза – ясные голубые, как лед на рассвете – смотрели поверх голов гостей с бесконечной тоской, словно он видел что-то, недоступное чужим глазам.
– Ноктюрн! – вырвалось у Али прежде, чем она успела сдержаться. Ее голос прозвучал слишком громко во внезапно наступившей тишине.
Астра вцепилась ей в запястье с такой силой, что под тонкой кожей выступили капельки жидкости, похожей на ртуть.
– Поклонись, глупышка, – прошипела она тоном, напоминающим скорее шелест сухих листьев под ногами. – Разве ты не видишь, кто перед тобой?
Аля машинально склонила голову, но не могла отвести взгляд от Ноктюрна. Почему он выглядел таким… изможденным?
Прядильщица легко взмахнула рукой, и все снова устроились за столами. Она заняла центральное место во главе стола, Ноктюрн сел справа от нее. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы дрогнули, когда он коснулся скатерти.