Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 42)
Сейчас она упивалась этим вниманием. Каждый хлопок, каждый восторженный возглас наполнял её новой энергией. Она подняла руку, и Ноктюрн мгновенно подхватил движение, закружив её так, что подол платья взметнулся изумрудным колоколом.
Они двигались всё быстрее и быстрее, сливаясь с музыкой в единое целое. Зал вокруг превратился в размытое пятно из цветов, света и звуков. Существовали только они вдвоём – и музыка, несущая их всё выше и выше.
Когда финальный аккорд громом разорвал воздух, они замерли в центре сцены – тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Ноктюрн крепко держал её за талию, Аля обвивала руками его шею. Мгновение растянулось в вечность, наполненную только их дыханием и биением сердец.
– Мне нужно показать тебе кое-что, – прошептал Ноктюрн, когда они наконец вырвались из аплодирующей толпы. – Место, которое знаю только я.
Он взял её за руку и повёл через анфиладу комнат и коридоров, всё дальше от шума бала, от музыки и голосов. Они поднимались по тайным лестницам, использовали потайные двери, двигались через узкие проходы, едва освещенные тусклым светом редких свечей.
– Куда мы идём? – с лёгким волнением спросила Аля.
– На крышу, – ответил Ноктюрн, сжимая её руку. – Мать запрещает подниматься туда – говорит, что это опасно. Но я часто прихожу сюда, когда хочу подумать… или сочинить новую мелодию.
– Дерзкий мальчик, – рассмеялась Аля, следуя за ним по узкой винтовой лестнице. – Нарушаешь запреты?
– А ты разве нет? – он обернулся, и в полутьме его глаза сверкнули глубокими колодцами, в которых отражались звёзды.
Аля улыбнулась:
– Когда я с тобой, мне кажется, что никаких запретов вообще не существует.
Последние ступеньки вывели их к маленькой деревянной двери. Ноктюрн нажал на скрытый механизм, и дверь бесшумно открылась, выпуская их в ночь. Крыша дворца представляла собой сложную композицию из башенок, шпилей и мостиков. Они вышли на широкую террасу, огражденную низкой балюстрадой из белого камня. Отсюда открывался захватывающий дух вид на весь мир снов.
Аля замерла, поражённая этим пейзажем. Прямо под ними расстилались сверкающие сады, в которых деревья пестрели крошечными звездами вместо листьев. Дальше виднелись холмы, переливающиеся всеми оттенками синего и фиолетового, как будто вылепленные из самого света. А на горизонте – море, безграничное, бескрайнее, отражающее звёзды и луну, парящую над миром серебряным стражем.
Удивительно чистый воздух напитался тонкими терпкими ароматами. Из сада доносились приглушённые звуки музыки – но не той, что играли на балу, а более древней, более мистической, словно сам мир напевал старинную колыбельную.
– Это… невероятно, – выдохнула Аля, не находя других слов.
Ноктюрн встал рядом, их плечи соприкоснулись.
– Я часто прихожу сюда, когда не могу найти вдохновение, – сказал он тихо. – Здесь оно всегда находит меня само.
Аля повернулась к нему, и в этот момент поняла, что не может больше сдерживаться. Обвила руками его шею и притянула к себе. Их губы встретились в поцелуе – более страстном, более глубоком, чем на берегу моря.
Ноктюрн не сопротивлялся – наоборот, он обнял её крепче, притягивая так близко, что она чувствовала биение сердца через ткань его пиджака и собственного платья. Его руки скользили по её спине, спускались к талии, вновь поднимались, оставляя после себя дорожки электрических импульсов.
Аля потерялась в этом поцелуе. Все мысли, все воспоминания о реальном мире выветрились из головы. Ей казалось, что она вся состоит из ощущений – из тепла его рук, из вкуса его мягких, настойчивых губ, из запаха его кожи, из тяжести его тела, прижимающего её к каменной балюстраде.
Поцелуй становился всё более жарким, всё более требовательным. Её пальцы запутались в его волосах, его ладони крепко держали её за талию. Время исчезло; существовали только они вдвоём, поглощённые вихрем чувств и ощущений.
Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы сделать вдох, Аля увидела в его глазах такое обожание, такую любовь, что сердце едва не выскочило из груди.
– Мне так не хватало тебя здесь, – прошептал Ноктюрн, касаясь губами её виска.
Его губы скользнули ниже, к шее, и Аля запрокинула голову, открывая ему доступ к нежной коже. Ощущение его поцелуев на шее оказалось почти болезненно приятным – каждое прикосновение отзывалось дрожью во всём теле.
– Я больше не хочу просыпаться, – прошептала она, чувствуя, как эмоции переполняют её. – Я хочу остаться здесь навсегда. С тобой.
Ноктюрн на мгновение замер, а потом поднял голову, заглядывая ей в глаза:
– Этого ты действительно хочешь?
В его взгляде мелькнула какая-то тень – что-то между надеждой и тревогой. Но Аля не стала задумываться об этом. Вместо ответа она снова притянула его к себе, и их губы слились в новом, ещё более страстном поцелуе.
***
Звонок будильника безжалостно вырвал Алю из сна. Она резко села на кровати, дезориентированная, не понимающая, где она и что происходит. Сердце колотилось в груди, тело всё ещё помнило объятия Ноктюрна, губы – его поцелуи.
Реальность обрушилась на неё ледяным душем. Комната, тусклый свет сквозь занавески, старый ноутбук на столе, школьная форма, небрежно брошенная на стул. И она сама – снова в теле, которое так ненавидела.
Аля инстинктивно потянулась к телефону, ещё не полностью проснувшись. Экран ожил, показывая список уведомлений. Она пролистнула лишние сообщения пальцем, ища единственное важное – ответил ли Роман?
Не ответил. Не прочитал. Просто проигнорировал, как и всегда.
Горечь комом встала в горле. После волшебного мира снов реальность казалась ещё более серой, ещё более безжалостной. Там – любовь, признание, красота. Здесь – одиночество, отвержение, уродство.
Аля откинула одеяло и с трудом поднялась с кровати. Ноги казались тяжелыми, словно налитыми свинцом. Каждое движение требовало усилий. Мысленно она всё ещё была там – на крыше дворца, в объятиях Ноктюрна.
Подойдя к столу, Аля достала из ящика дневник снов. Бережно погладила обложку, украшенную мистическими символами, затем открыла его на чистой странице и начала писать:
Она остановилась, задумавшись. Разрыв между двумя мирами становился всё больше, всё невыносимее. С каждым пробуждением возвращение в реальность давалось всё тяжелее.
Закрыв дневник, Аля решительно потянулась за телефоном и открыла диалог с Агатой, невольно вздрогнув от вида её гипнотической улыбки на аватарке. В голове зародилась не самая порядочная, но болезненно притягательная идея – она попросит денег у отца якобы на художественные занятия, а сама потратит эту сумму на встречу с Агатой.
Пусть ей придётся впервые в жизни солгать, но за горечью лжи может последовать сладостная правда.
Её укололи сомнения, смешанные с навязчивым чувством вины: внутренний голос прошептал, что это неправильно, нечестно по отношению к отцу, искренне восхищающемуся её талантом, и что сама по себе затея со снами слишком странная, слишком призрачная и эфемерная, как те яблоки на дереве. Но другая, более сильная часть её души жаждала ответов – и была готова рискнуть, чтобы их получить.
Глава 11. «Умереть, уснуть – и только»
Аля не успела осознать, как оказалась во дворце. Просто закрыла глаза в своей комнате, обнимая мягкое одеяло и крепко прижимая к себе дневник снов. В следующий миг уже стояла в укромном уголке дворца, в одно мгновение переместилась из одной реальности в другую.
Новая комната была меньше и уютнее, чем бальный зал. Казалось, её специально создали для двоих. Стены из ткани цвета индиго напоминали ночное небо; в центре высокого потолка висела хрустальная люстра в форме роя светлячков, а мягкий ковёр стелился под ногами, словно облака.
Огромное зеркало в серебряной раме занимало почти всю стену напротив широкого окна. Камин у противоположной стены сейчас не горел, но камни светились изнутри слабым голубоватым сиянием. Прохладный ночной воздух проникал в комнату через раскрытые створки, принося с собой аромат цветущих деревьев из сада и далёкого моря.
В центре комнаты возвышалась широкая кровать с балдахином из лёгкой кружевной ткани, рядом – столик с двумя хрустальными бокалами, наполненными мерцающей жидкостью. Несколько мягких кресел у камина создавали идеальную обстановку для душевных бесед.
Аля глубоко вдохнула, покружилась на месте и внимательно осмотрела убежище. Каждый цвет, каждый запах завораживали её.
– Нравится?
Этот голос заставил вздрогнуть – не от испуга, а от глубокого трепета, всегда охватывающего её при встрече с ним. Ноктюрн, одетый в привычный черный костюм с серебряной отделкой, стоял у открытого окна, опершись о подоконник. Лунный свет эффектно подчёркивал его силуэт, делая его похожим на ожившую гравюру из старинной книги.
– Здесь… волшебно, – Аля обхватила себя руками, словно боялась рассыпаться на части от избытка чувств.