Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 44)
– Тебя, – ответил он просто. – Такую, какой я вижу. Сияющую. Настоящую.
Ноктюрн обхватил Алю за талию и притянул ближе, его обнажённая грудь коснулась её спины. Было что-то невероятно интимное в том, как их тела соприкасались, как краски с его кожи слегка отпечатывались на её теле.
Ноктюрн наклонился и поцеловал её плечо – так нежно, словно боялся сломать. Затем его губы проследовали вверх, к шее, задержались на чувствительной точке за ухом. Аля тихо застонала от этих новых ощущений, будоражащих голову, и повернулась в объятиях, оказавшись с ним лицом к лицу; от глубокого обожания в его взгляде сердце готово было выпрыгнуть из груди. Его пальцы коснулись её лица, оставляя тонкие линии света на щеках.
– Ты самое прекрасное, что когда-либо случалось со мной, – прошептал он, наклоняясь для поцелуя.
Их губы встретились – мягко, осторожно, словно впервые. Но этот поцелуй был другим, более глубоким, более откровенным, чем все предыдущие. В нём не осталось больше неуверенности или страха – только чистая, искренняя страсть.
Ноктюрн подхватил Алю на руки и перенёс на кровать. Шёлковые простыни приятно холодили разгорячённую кожу. Их тела, покрытые краской, оставляли на белой ткани отпечатки – звёзды, ноты, волны, цветы – всё сплеталось в единое полотно их общего сна.
Аля чувствовала, как тает в его руках, растворяясь в моменте счастья. Мысли о жестокости мира исчезли, уступив место волшебству. Его руки скользили по её телу, изучали каждый изгиб, каждую линию, каждую точку. Она вздрагивала от наслаждения и отвечала тем же – нежно касалась его кожи, оставляя лёгкие узоры.
– Ты всегда видишь меня такой? – спросила она, когда их губы разомкнулись.
– Твоя душа сияет ярче всех звёзд., – он посмотрел ей прямо в глаза.
Эти слова проникли глубоко в её сердце, заставили его затрепетать от счастья и благодарности. Никто и никогда не говорил с ней так – честно, открыто, с таким абсолютным принятием.
Она привлекла его к себе для нового поцелуя, более страстного, более требовательного. Их тела, частично обнажённые, переплетались, даруя друг другу тепло и ласки. Краска на их коже смешалась окончательно в новых, неповторимых узорах – синих и розовых спиралях, серебряных и золотых завитках, зелёных и фиолетовых линиях. Они не заходили слишком далеко, сохраняя границы невинности и чистоты своих отношений, но даже происходящее было столь трепетно, что Але казалось – её сердце не выдержит и разлетится на осколки.
Аля не знала, сколько прошло времени – минуты или часы. В какой-то момент она просто закрыла глаза, позволяя волнам удовольствия накрыть её с головой…
И тут же что-то тяжёлое приземлилось ей на грудь, выбивая воздух из лёгких. Она открыла глаза – и увидела перед собой Рыжика, который вальяжно устроился на её груди, мурча и перебирая лапами, словно замешивая тесто.
Комната, дворец, Ноктюрн – всё исчезло за секунду. Вместо шёлковых простыней осталось только измятое одеяло. Вместо роскошного интерьера – обычная подростковая комната с потёртыми обоями и злосчастным портретом над кроватью. Вместо красок на её коже – пот и тонкая хлопковая ткань пижамы, липнущая к телу.
Реальность обрушилась с беспощадной силой, и в груди поднялась волна отчаяния. Она крепко зажмурилась, тщетно пытаясь вернуться в тот мир, в ту комнату, в те объятия. Но сон уже растворился, как туман под лучами солнца.
Рыжик требовательно мяукнул, напоминая, что пора бы его покормить. Аля со вздохом поднялась и села на кровати, машинально почесывая кота за ухом.
– Ну зачем ты, – прошептала она с горечью. – Ещё немного…
Но было поздно. Дворец снов остался далеко за границей сознания, а вокруг снова сгустилась серая, холодная, безрадостная реальность.
***
Аля медленно снимала пижаму перед зеркалом в ванной. Поворачивалась то одной, то другой стороной, вытягивала шею, разглядывая спину, внимательно изучала руки.
Ничего. Ни единого следа красок Ноктюрна. Никаких созвездий, нотных станов, цветов. Только бледная кожа, усеянная веснушками и высыпаниями. Только раздражающие складки на боках, выпирающий живот, массивные бедра.
Через стекло на неё смотрела чужая девушка. Толстая, неуклюжая, с обрюзгшим телом и потухшим взглядом. Уж точно не та стройная красавица, что любовалась собой в зеркалах прекрасного дворца.
Аля с силой ущипнула себя за бедро, словно пытаясь выдернуть лишний жир из тела. Кожа мгновенно покраснела. Тошнотворное, липкое чувство ненависти к собственному телу накрыло её с головой. Она отвернулась от зеркала, не в силах больше смотреть на своё отражение.
***
Школьный двор встретил Алю привычным гулом голосов и холодным октябрьским ветром, швыряющим в лицо мелкие капли дождя. После сочных красок во сне родной город казался выцветшей чёрно-белой фотографией. Аля шла механически и глядела вниз, чтобы не встречаться взглядом с другими учениками. В последние дни она всё чаще ловила себя на странной мысли: а что, если реальность снов – и есть настоящая реальность? Что, если именно там её истинный дом, а здесь она просто… застряла? По какой-то ошибке, по какому-то недоразумению.
Чем больше она думала об этом, тем сильнее эта идея казалась ей правдой. Сны были такими яркими, такими последовательными. Там была история, логика, закономерности. А здесь…
Здесь – только боль. Серость. Одиночество. Насмешки. Отчуждение. Здесь – только клетка из плоти, в которую её заперли против воли.
Аля больше не была уверена ни в чём. Но одно она знала твёрдо: она хотела вернуться. Хотела остаться там навсегда. С Ноктюрном, с его нежными прикосновениями, с его музыкой, с его любовью. В мире, где её принимали такой, какая она есть на самом деле.
***
Кабинет физики располагался на третьем этаже. Высокие окна выходили на восток, и по утрам здесь обычно было светло и просторно. Но сегодня плотные тучи закрывали солнце, и лишь блеклый свет ламп освещал помещение.
Валентин Олегович – невысокий мужчина в толстых очках – увлечённо чертил мелом на доске формулы, графики и оси координат, усыпляющим голосом зачитывая лекцию.
– Электромагнитные волны представляют собой распространяющееся в пространстве и во времени электромагнитное поле. Скорость распространения электромагнитных волн в вакууме равна скорости света… Кто может сказать, чему именно она равна?
Несколько рук неуверенно поднялись. Аля даже не пошевелилась. Она смотрела на доску, но не видела ни цифр, ни формул. Перед внутренним взором проплывали совсем другие образы – дворец из стекла и камня, звёздное небо, руки Ноктюрна на её коже.
– Правильно, приблизительно триста тысяч километров в секунду, – учитель кивнул Насте Редькиной, которая всегда первая тянула руку и знала ответ почти на любой вопрос. – Запишите, пожалуйста. Это важно. И помните формулу: скорость волны равна произведению частоты на длину волны.
Аля механически выводила в тетради какие-то закорючки, не вдаваясь в их смысл. Голос учителя постепенно превращался в фоновые помехи, ничем не отличимые от шума дождя за окном. Веки тяжелели, тело словно наполнялось свинцом. Голова клонилась вперёд, рука с ручкой замерла над тетрадью. Аля попыталась встряхнуться, но усталость была сильнее.
– Записываем основные положения теории Максвелла… – учитель говорил всё тише, всё дальше. – …При всяком изменении магнитного поля…
Секунды растянулись, превратились в минуты, часы, века… и вдруг неудобная школьная парта исчезла, а вместе с ней растворилась и доска с формулами, физик с его монотонным голосом, одноклассники, серый октябрьский день…
***
В этом просторном помещении, чем-то напоминающем самую первую комнату с французскими окнами и псише, каждая деталь идеально гармонировала с остальными. Высокие стрельчатые окна с тяжёлыми шторами цвета индиго создавали ощущение уюта. Пол из темного полированного дерева был покрыт мягкими коврами. Старинная мебель – изящные кресла с изогнутыми ножками, инкрустированные столики, этажерки с кожаными книгами – дополняла интерьер. В углу комнаты стоял небольшой чёрный рояль с серебряной отделкой. На крышке – подсвечник с тонкими свечами цвета слоновой кости. Напротив – камин из белого мрамора; огонь потрескивал, отбрасывая на стены причудливые тени.
Но больше всего, как и в первой комнате, ее впечатлило огромное зеркало в полный рост с серебряной рамой и инкрустацией. Аля не могла отвести взгляд от своего отражения. В новом платье цвета морской волны с крошечными жемчужинами она выглядела потрясающе: стройная, изящная, с фарфоровой кожей, сияющими глазами и сложной прической.
В этот момент в дверь деликатно постучали.
– Войдите, – произнесла Аля мелодичным голосом.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула блондинка в голубом платье – та самая, что встретила ее в самый первый день здесь. Она больше не казалась жуткой или неживой – просто красивая молодая женщина с немного отстранённым взглядом.
– Прошу прощения за беспокойство, – блондинка слегка поклонилась. – Ноктюрн спрашивает, можно ли навестить вас.
По телу Али пробежало волнение. Она кокетливо улыбнулась, поправляя локон: