Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 40)
Он ушел. Даже не прочитал ее сообщение – две галочки так и не появились под текстом – а просто вышел из мессенджера.
Аля почувствовала укол разочарования. Конечно, она ожидала, что он проигнорирует ее вопрос. Но то, что он даже не удосужился прочитать сообщение, почему-то задело еще сильнее.
– Аля! – донесся из коридора голос матери. – Ты собираешься?
– Да, мам, – откликнулась она, откладывая телефон. – Уже иду.
Может быть, это и к лучшему. Может быть, шоппинг действительно поможет ей отвлечься от этих странных мыслей, от навязчивой идеи, что Роман и Ноктюрн как-то связаны, что Агата может быть частью этой загадки.
***
Торговый центр «Заря» был одним из немногих современных зданий в старом центре Зимнеградска. Четырехэтажное строение из стекла и металла возвышалось над маленькими кирпичными домами и панельками, как космический корабль, приземлившийся посреди прошлого века.
Аля вместе с мамой вошла через главный вход, украшенный мельтешащими рекламными вывесками: девушками с болезненно идеальной модельной внешностью и приторно счастливыми семьями – именно такие обычно прятали за улыбками постоянную боль и разлады. В холле их встретил знакомый гул голосов, надрывные звуки музыки, льющейся из динамиков, и сладкие запахи – смесь духов, еды из фуд-корта и сахарной ваты.
Этот аромат мгновенно перенес Алю на десять лет назад – когда ей было шесть, и мама привела ее сюда на аттракционы. Тогда это здание казалось ей настоящим дворцом – огромным, сияющим, полным чудес. Они катались на карусели, ели большую розовую сахарную вату и мороженое в вафельных рожках. Мама смеялась, фотографировала ее, а потом они вместе рассматривали отражения в зеркальных стенах, корча смешные рожицы.
Тогда Аля не боялась зеркал. Тогда она не презирала свое отражение.
– Пойдем в «Модный квартал», – Мать уверенно направилась к эскалатору. – Я видела там отличные блузки со скидкой.
Аля послушно следовала за матерью, разглядывая витрины магазинов. Группка подростков примерно ее возраста толкалась у кофейни, громко смеясь над чьей-то шуткой; молодые мамы с колясками сидели на скамейках у фонтана; пожилая пара медленно двигалась вдоль витрины ювелирного магазина, что-то обсуждая. Обычная, повседневная жизнь. Настоящая, земная, скучная. Без волшебства, без чудес, без идеальных двойников и ночных поцелуев со вкусом морской соли под светом луны.
– …а потом я ей говорю, знаешь, Маш, эту коллекцию разобрали в первый же день, так что нечего теперь ныть…
Голос матери доносился до нее словно сквозь вату. Аля кивала в нужных местах, делая вид, что слушает, но мысли ее витали далеко – в таинственном дворце, где ее ждал Ноктюрн. Где ее ждал идеальный мир, созданный специально для нее.
– …и представляешь, она согласилась! Дала мне скидку в тридцать процентов! Я просто в шоке была…
Серый промозглый день заглядывал сквозь стеклянную крышу атриума, окрашивая все вокруг в бледные, тусклые тона. Люди двигались как в замедленной съемке, их лица казались размытыми, бесцветными.
– Аля! Ты меня вообще слушаешь? – голос матери выдернул ее из задумчивости.
– Да, мам, конечно, – автоматически ответила она, как делала десятки раз до этого.
– И что я сейчас сказала? – Мать остановилась, скрестив руки на груди.
– Э… что-то про скидку в тридцать процентов?
Мать закатила глаза:
– Это было десять минут назад! Я спросила, хочешь ли ты зайти в кафе перед тем, как мы начнем ходить по магазинам.
– А, да, конечно, – Аля попыталась улыбнуться. – Было бы здорово.
Но в глубине души она знала, что ни кафе, ни магазины, ни весь этот торговый центр не могли дать ей того, чего она действительно желала.
***
Бутик «Модный квартал» встретил их ярким светом и громкой музыкой. Консультантка – девушка с идеальной укладкой и вычурным макияжем – тут же метнулась к маме, заметив в ней потенциальную покупательницу. Они мгновенно погрузились в обсуждение новой коллекции, тенденций сезона и скидочных акций, а Аля просто стояла среди вешалок с одеждой, глядя сквозь них, как на пейзаж сквозь стекло автомобиля.
Её мысли витали где-то между сном и явью. Перед глазами все ещё стоял светящийся силуэт Ноктюрна, а губы помнили вкус его поцелуев – сладких, слегка солоноватых от морской воды. Здесь, в царстве обыденности, она ощущала себя чужеродной. Словно проснулась посреди спектакля на сцене, не зная ни своей роли, ни текста.
Мать протягивала ей какие-то блузки, юбки, платья – каждые несколько минут что-то новое. Аля механически кивала или качала головой, не вникая в вопросы. Даже не заметила, как почти за раз выпила целую бутылку воды – напоминание о ненавистном физическом теле, нуждающемся в поддержании жизни.
«Когда же закончится этот день?» – мысленно взмолилась Аля, глядя в окно на серое небо. Минуты тянулись, как патока – густые, вязкие, бесконечные. Каждый момент здесь будто украли из времени, которое она могла бы провести в объятиях Ноктюрна.
Голоса вокруг сливались в монотонный шум. Продавщицы, покупательницы, мать, музыка из колонок – все это становилось фоновым гулом, в котором тонули её мысли. Только одна оставалась ясной, как свет маяка среди тёмного моря: скорее бы ночь, скорее бы сон, скорее бы снова туда.
– Алька, смотри какое платье, – Мать держала в руках изумрудно-зелёное платье, расшитое серебряной нитью. – Может, примеришь? Оно бы так подошло к твоим глазам.
Аля вздрогнула. В похожем платье она танцевала с Ноктюрном – словно отголосок того мира проник в жестокую, серую реальность, дразнил и манил её.
– Нет, мам, – она покачала головой. – Не думаю, что оно на меня налезет.
– Ну что ты такое говоришь, – улыбнулась мама, не замечая горечи в голосе Али. – Это сорок восьмой размер, должно подойти.
Аля устало вздохнула:
– Мам, ну зачем? Я всё равно никуда не хожу. А в школу в таком не походишь.
– А новогодние праздники? – не сдавалась мать. – Уже скоро декабрь. Неужели не хочешь выглядеть красиво?
– Я не собираюсь ни на какие вечеринки. И ты знаешь это.
– Ты слишком замкнулась в себе, – Мать поджала губы. – Нельзя всё время сидеть дома. Тебе нужны друзья, общение.
– У меня есть друзья, – соврала Аля. – И общения мне хватает.
– Ну хорошо, дело твоё, – мать сдалась неожиданно легко. – Я в примерочную. Подождёшь тут?
Аля послушно кивнула, радуясь, что тема закрыта. Но когда мать скрылась за занавеской с охапкой одежды, Але вдруг стало совсем невыносимо здесь больше находиться. Духота, запах новых тканей и духов, непрекращающаяся музыка – всё это давило на нервы и душило.
Она шагнула к примерочной, собираясь сказать матери, что подождёт снаружи. И случайно увидела себя в большом зеркале, установленном так, чтобы покупательницы могли рассмотреть наряды со всех сторон.
Мерзкое, безжалостное стекло сразу явило всю правду – бесформенную фигуру, скрытую под мешковатым свитером, массивные бёдра в старых джинсах, двойной подбородок, который она всё время пыталась скрыть, опуская голову. Круглое бледное лицо с россыпью подростковых прыщей – как болезненное пятно среди ярких красок бутика.
В животе разверзлась чёрная дыра, поглощающая все чувства, кроме отвращения. «Уродина. Жирная, неуклюжая уродина».
– Мам, – позвала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я пока похожу по магазину, ладно?
Из-за занавески донеслось невнятное «угу», и Аля выскочила из бутика, глотая подступающие к горлу слезы. Ноги сами понесли её к выходу, подальше от зеркал, от людей, от собственной ненавистной реальности.
***
Октябрьский дождь, мелкий и холодный, сразу облепил лицо ледяной плёнкой. Аля не обратила внимания – внутреннее жжение было сильнее внешнего холода. Она остановилась у ворот торгового центра, не зная, куда идти дальше. Домой? Но там опять придётся ждать ночи, сталкиваться с отцом, а потом и с матерью, играть роль нормального человека. Может быть, можно просто где-то пересидеть этот день? Дождаться темноты и…
Её взгляд скользнул к площадке перед входом в торговый центр и внезапно замер. Под небольшим навесом, за декоративными кустами, стояла скамейка. И на этой скамейке…
Мир вокруг словно застыл. Время остановилось. Воздух в лёгких превратился в лёд.
На скамейке, прямо у всех на виду, сидели Роман и Полина. Сидели так близко, что между ними не поместился бы даже лист бумаги. Его рука лежала на её тонкой талии, а её пальцы запутались в его изящных тёмных кудрях. А их губы… их губы слились в поцелуе, глубоком и страстном, словно для них не существовало ничего в целом мире, кроме друг друга.
Это был не первый их поцелуй – Аля поняла это сразу. Слишком порывистые движения, слишком точное понимание желаний друг друга. Они целовались жадно, отчаянно и дерзко, как люди, которые делали это десятки раз и никогда не насытятся. Полина в своём нежно-бежевом пальто казалась хрупкой фарфоровой статуэткой в уверенных руках Романа.
Внутри Али что-то оборвалось – тонкая, хрупкая ниточка надежды, которую она даже от себя скрывала. Надежды на то, что может быть… может быть, однажды Роман увидит её. По-настоящему увидит, заглянет за неказистую внешнюю оболочку и заметит ту прекрасную Александру из снов.
Теперь она знала, почему он даже не прочитал её сообщение. Почему всегда игнорировал её присутствие. Почему никогда не замечал её отчаянных попыток добиться хоть капли его внимания.