Слышала, что где-то существуют уникумы, у которых по утрам исключительно хорошее настроение, энергия ключом и миллионы планов. Эти счастливцы с удовольствием бегут на работу, в универ или в школу, и там у них тоже все круто: отличный коллектив, взаимоуважение, важность и нужность.
А я никак не могу справиться с желанием плеваться и убивать.
Мой коллектив, демонстративно игнорируя учителя, занимается своими делами: кто-то шепчется, кто-то в голос ржет, кто-то рисует непристойности на парте. Каюсь: я тоже не в теме урока, но учебник прочитала на десять параграфов вперед и на лабораторке точно не ударю в грязь лицом.
— Литвинова, вы записываете? — Физичка грозно поправляет очки, и я, кивнув, снова хватаюсь за ручку.
От страшного азарта, томления и желания выговориться подрагивают пальцы.
«Да, мой рассказ начался с нытья, но дальше будет такое…
Поскольку родители, гремя чемоданами, в дикую рань умотали на вокзал, мне пришлось добираться до школы на автобусе.
Хотя в надежде еще хоть одним глазком взглянуть на то “чудо” в наушниках, я бы в любом случае поехала на автобусе: мне вдруг стало крайне важно сравнить настоящего незнакомца с его темным, прекрасным образом, застрявшим на подкорке. Успокоиться, выздороветь или окончательно сойти с ума.
В сто сорок пятом было подозрительно немноголюдно — я даже умудрилась занять место у окна и порадоваться удаче, подспудно готовясь к грядущим испытаниям и представляя перекошенную злобой физиономию Аллочки.
Но на следующей остановке, пропустив вперед нескольких бабушек, мое “чудо” нарисовалось в средней двери.
Я не сразу осознала, что вижу его, а когда осознала — задохнулась от восторга. Потом заметила, что парень тоже в конверсах, а еще он, кажется, жутко замерз: нос и уши были трогательно красными. Я пялилась, будто узрела старого друга, бро или божество с крылышками, и улыбалась как помешанная.
Парень поднял глаза, увидел меня и направился прямиком в мою сторону. Сел рядом со мной, а я, в приступе дикой паники, чуть не выпрыгнула в окно.
— Привет, Эльф! — Он широко и светло улыбнулся, и мне показалось, что он тоже рад встрече. Он, черт возьми, меня вспомнил!
А его глаза на солнце сияли таким нереальным, спокойным, не поддающимся определению оттенком моря, что мне захотелось кричать.
Я вспыхнула, потупилась, шумно проглотила слюну и проскрипела в ответ:
— Привет».
Со мной только так и бывает: когда позволяю себе чем-нибудь увлечься, не спать ночами и мечтать о шансе, шанс возникает внезапно и тут же пролетает мимо. А я, все прохлопав, заставляю себя поверить, что возможности не было изначально.
«— Что слушаешь? — Парень кивнул на мои наушники, и я неловко протянула ему один.
“Take me away everyone”[3] — донеслось из динамика, когда тот поднес его к уху. Символично.
Парень как-то странно на меня посмотрел, вернул наушник и вдруг начал расстегивать свою черную парку. Сначала я не догнала, что он делает, и лишь сильнее вжалась в спинку сиденья.
Но под паркой у него оказалась черная футболка с логотипом Joy Division…
Мать твою, жизнь, что ты творишь! Я бы все отдала за пару часов общения с фанатом этой группы. Мое первое впечатление было верным: у нас синхронно настроены мозги!
Я выругалась и выдохнула:
— Чтоб меня… Нет!
— Да! — Парень снова выдал широченную роскошную улыбку, а я, справляясь с головокружением, намертво вцепилась в ободранный поручень. — Так и знал, что ты любишь хорошую музыку. Респектище тебе от меня лично! Кстати, я Баг. — Он бесцеремонно отцепил мои пальцы от поручня, сжал теплой рукой, но тут же убрал руку в карман, оставив их мерзнуть. — Я играю в кавер-бэнде, и у нас в девять вечера концерт в “Боксе”. Как раз посвященный Кертису[4]. Ты придешь.
— Нет! — опять проблеяла я. Получилось жалко, и теперь он точно думает, что я идиотка.
Но признаться, что в свои семнадцать я ни разу не была в клубе, потому что не имею единомышленников и друзей, тоже так себе вариант.
— Возражения не принимаются! — Баг кивнул, застегнул парку и проворно поднялся с места. — “Политех” следующая, я выхожу. Ты придешь, Эльф. Поняла? Ты придешь».
Вот черт…
Я была настолько офигевшей, что даже не помню, как ноги пролетели над обледеневшим тротуаром и внесли меня в школу.
Я и сейчас едва дышу, рассматриваю бледные пальцы, вступившие в первый контакт с Багом, и дергаюсь, словно на стул подложили канцелярскую кнопку.
Все складывается просто отлично. Предков нет дома, зато есть деньги, оставленные ими на продукты.
Я знаю, где находится «Бокс». И у меня впервые в жизни появился единомышленник и… друг.
Глава 5
6 марта, вечер
«Может, я сейчас выдам избитую фразу, но жизнь и вправду редкостное дерьмо.
Сегодняшний гребаный день — отличное тому подтверждение.
Ведь я опять замечталась и сдуру поверила, что в кои-то веки мне может повезти.
Да ни фига!..
В преддверии праздника 8 Марта учительница истории подготовила презентацию, посвященную политическим деятелям — женщинам. Вообще-то, презентацию сделала я — вызвалась добровольно, чтобы получить пятерку и закрепить средний балл по предмету. Но об этом, естественно, никто не знал.
Нашу историчку — пожилую и интеллигентную Тамару Ивановну — я очень уважаю. И всегда слушаю раскрыв рот.
Она преподает с тех древних времен, когда школа еще была обычной — советской, общеобразовательной.
Как большинство пожилых людей, Тамара Ивановна плохо владеет компьютером. Зато выбивается из рядов здешних учителей порядочностью, блестящими знаниями предмета и принципиальностью.
Тут надо немного рассказать о скандале.
У Альки Мамедовой есть хорошая подруга Надя Зверева, та еще звезда. Тоже размалеванная, разодетая, наглая и тупая как пробка, но в их тандеме — ведомая. Надя забивала на учебу с самого начала года, то есть с момента, когда я впервые ее увидела, хотя, скорее всего, это началось задолго до нашего знакомства.
Не то чтобы мне не наплевать на Надю и ее прилежание, просто рассказываю, из-за чего весь сыр-бор.
Родители Нади щедро спонсируют школу и взамен ждут особого отношения к доченьке, но Тамара Ивановна наотрез отказалась завышать Надины оценки. И наш зверинец под предводительством Аллочки почти в полном составе ополчился на учительницу.
Перед третьим уроком эти идиоты куда-то спрятали пульт от проектора и чуть не сорвали занятие.
— Ребятушки, верните. Мы с Элиной подготовили для вас чудесный материал, — тихо сказала Тамара Ивановна, и я в очередной раз на собственной шкуре убедилась, что благими намерениями вымощена дорога в ад.
До конца урока в меня летели бумажки, жвачки и оскорбления, а я лишь отстраненно смотрела в окно.
Утренний мороз сменился сильным ветром, наползли густые тучи, пошел мерзостный дождь. Мне хотелось домой. Не в свою пустую бетонную коробку, а туда, где станет легче. Где рядом будет тот, кто понимает, искренне любит и разделяет мои интересы. Где не страшно раскрывать душу. Где весело и легко…
На перемене Надя с Алькой прикопались ко мне по ничтожному поводу, толкнули в угол кабинета и завопили что-то про попутавшую рамсы историчку и мою помощь ей, но я глядела поверх их голов, все в то же окно. А потом устала слушать кудахтанье и просто послала неумных девиц на три буквы.
От удара кулака защипало в носу, пахнуло ржавым железом, заслезились глаза, что-то теплое легко и радостно закапало на темно-синюю толстовку.
Надя и Алька испуганно отшатнулись и юркнули на свои места, а мне пришлось подставить под нос ладонь и в изумлении наблюдать, как она переполняется, и с нее капает теперь уже на пол. Класс молча смотрел на меня.
Паша молча смотрел, и его серые глаза ничего не выражали.
Я сплюнула кровь под ноги, одной рукой поправила рюкзак и вышла.
В туалете сунула голову под струю холодной воды, долго зажимала нос, извела пачку салфеток».
Кошусь в овальное зеркальце возле настольной лампы — в нем отражается двойник вечно опухшего, разукрашенного фингалами алкаша из пятой квартиры.
Переносица отекла, сверху проступил еле заметный синяк.
Круто. Если это перелом, синяки проявятся и под глазами.
Отстиранная от крови толстовка сушится на батарее.
От злости и жалости к себе сводит скулы, душат слезы, но я, стиснув зубы, рычу:
— Не дождетесь! Плакать из-за вас, уродов, я никогда не стану!
***
Встаю, разминаю затекшие конечности и выдвигаюсь на кухню. Не включая свет, выворачиваю кран и выпиваю три стакана воняющей хлоркой воды.
