Tony Sart – Нечисть. Лиходей. Книга 1 (страница 29)
С досады Дюк палил деревни и села, но без того боевого азарта или мести за павших соратников. Вяло, скучно.
Муторно.
Пару раз в лесах им попадались чудища – кажется, местные называли их нечистью. И вот тут-то и пригодились служители в черных рясах.
Дюк, еще слишком молодой, чтобы застать в сознательном возрасте времена уничтожения тварей в родных землях, раньше только слышал о том, как работали Братья. В землях Руси ему довелось это впервые увидеть собственными глазами…
И с тех пор к нелюбви по отношению к служителям Вечного изрядно добавилось брезгливой неприязни.
Впрочем, всех тварей надо извести. Во имя Вечного! А методы… Ну что ж, все средства хороши.
Да и гораздо безопаснее будет осваивать эти края.
Раздумья Дюка прервало вежливое, но настойчивое покашливание.
Резко – возможно, даже излишне резко, как не подобает всаднику, – развернувшись, Миндовг увидел, что с ним поравнялась чахлая кобылка главного из Братьев.
«Как неслышно подъехал, старый пес!» – подумал Дюк, силясь подавить волну накатившего раздражения. Тем не менее виду не подал, ни одна мышца не дрогнула на его точеном, скуластом лице, ни одна морщина не испортила излом породистого, с горбинкой носа. Лишь на краткий миг неприязненно дернулись вниз уголки рта.
Но и это не ускользнуло от служителя веры.
Лицо главы Братьев выразило такое живое участие, а в голубых глазах, обрамленных набрякшими морщинистыми веками, заплескались такое волнение и тревога, что не знавший его простак мог бы руку дать на отсечение, что перед ним самый добрый человек в мире. Но Дюк давно понял, что там, за голубыми глазками, внутри лысой головы, обрамленной седыми буклями жидких волос, торчащих из-за смешно растопыренных ушей, там, в бренной юдоли щуплого старческого тела, обитает монстр. Холодный, расчетливый, беспощадный.
Потому как мягкие и добрые не могут дослужиться до главного Судьи и главы одной из обителей Братьев Вечного. Судьи настолько влиятельного и страшного, что даже лорд Ольгерд робел в присутствии этого смешного на вид человечка.
– Вас что-то тревожит? – с совершенно неподдельной заботой в голосе запричитал служитель. Он подался вперед, снизу вверх заглядывая в лицо Дюку. На миг могло показаться, что сейчас старикан кинется проверять, не захворал ли драгоценный предводитель. Дернулась узкая ладонь, выпорхнув на миг из широкой полы рукава, хотела было метнуться к всаднику.
Нет, передумала. Упорхнула обратно, в темный уют рясы.
– Все в порядке, дорогой Судья Гуго, – сдержанно бросил Дюк, ловя себя на мысли, что ему каждый раз при встрече с этим человеком хочется отстраниться, отодвинуться. Возможно, если бы гордый Миндовг знал, что такое страх, то он бы назвал это чувство именно так. Но Дюк не праздновал труса ни в бою, ни в мире.
– Это хорошо, хорошо. – Служитель меленько закивал. При этом седые его лохмы смешно трепетали за ушами. – Вы нам нужны здоровенький. Но молю, пресветлый Дюк Миндовг, давайте без расшаркиваний. Я вам сотню раз говорил: зовите меня просто Гуго. Матушка звала меня Гугеш, но… вы же не моя матушка.
Он вкусно засмеялся, трясясь и похрюкивая. В этот момент Судья по внешнему виду был похож на веселого воробья, искупавшегося в пыли.
– Я и не собирался… – начал было Дюк, но служитель внезапно прервал смех, стал совершенно серьезным, мрачным.
И Миндовг готов был поклясться, что на короткий миг он увидел, как в глубине голубых глазок Судьи шевельнулся тот самый монстр. Дюка обдало холодом, он запнулся и лишь хмыкнул.
– Мои ищейки почуяли чудище, – заговорил Гуго совсем другим голосом. Жестким, лающим, хищным. – На болотах по правую руку отсюда. Сильная тварь.
– Я прикажу стрелкам приготовиться, – начал было всадник, но Судья лишь иронично вздернул клочковатую бровь. И этого пренебрежительного жеста хватило, чтобы Дюка залила внутри жаркая волна ярости. Мерзкий надменный старик смеет насмехаться над его лучшими воинами!
– О, не примите за оскорбление, милостивый Дюк. – Коварный служитель будто прочитал мысли всадника, или же Миндовг все же дал волю эмоциям, выразившимся на лице. Он всплеснул ручками, примирительно подняв ладони. – Ни в коем разе не хотел проявить неуважение, но… сами понимаете. Когда вопрос касается чудовищ, это наша забота!
На последних словах Судья сделал странный, непонятный Дюку акцент.
– Только мы можем их… уничтожать, – добавил старик холодно. – Навсегда!
И тут же, вновь сменив тон на беззаботно-веселый, завершил:
– Так что нет нужды тревожить ваших людей, Дюк. Я уже дал приказ своим людям изловить гадину.
Только сейчас Миндовг заметил, что между кривых стволов деревьев, в паутине кустов, замелькали черные рясы. Всадник готов был поклясться, что не чует смрада болот, не видит признаков перехода от леса в трясины. Разве что где-то шагах в трехстах могла быть небольшая заводь? Интересно, как старый лис и его ищейки выискивают эту самую нечисть?
Вялые размышления Дюка прервались, потому как через мгновение откуда-то из сумерек чащи раздался такой страшный вой, что лошади личной охраны Миндовга в испуге заржали и пошли нервно плясать. С большим трудом наездникам удалось их усмирить. Да что там говорить, даже скакун Дюка, выучкой и хладнокровием которого всадник гордился по праву, сбился с шага и встряхнул своего господина.
«Вернемся – отдам на живодерню», – подумал раздосадованный Миндовг.
Между тем страшный вой повторился. Но уже ближе, много ближе.
Тварь надвигалась, и довольно быстро.
– Я все же отдам приказ своим людям. – Дюк не отказал себе в удовольствии вложить в слова как можно больше желчи. Он коротко махнул рукой, даже не обернувшись. Знал, что почти сразу вперед, занимая стрелковый ряд между лошадьми Миндовга и Гуго, выскочило с десяток арбалетчиков. Заскрежетали вороты, натягивая толстые жилы тетив, легли в ложа тяжелые железные болты. Замерли.
Гордый выучкой своих людей и убежденный, что в этот раз люди Судьи попали впросак, Дюк не удержался и заглянул в лицо старика. Он жаждал увидеть на нем смятение, удивление, растерянность. Жаждал всем сердцем.
Увы, Гуго был спокоен и благодушен. Он непринужденно смотрел в лес, туда, откуда продолжали доноситься завывания, а вскоре послышался и глухой треск ломаемых веток.
Дюк же с досадой запоздало сообразил, что нескладная лошадка Судьи так ни разу и не дернулась от нечеловеческих воплей невидимой твари. Меланхолично жевала удила и со скукой косилась на Миндовга.
А между тем вой и возня в чаще становились все ближе.
Еще миг – и чудище выскочит прямо на них!
Стрелки вскинули к плечам свои тяжелые арбалеты, готовые при первой же опасности изрешетить любого врага.
Вот дернулись, расступаясь, придорожные кусты…
И на обочину перед отрядом вывалилось нечто. В грязном силуэте, покрытом болотной тиной, прелой травой и вонючей слизью, можно было угадать женщину. Была она громадна, никак не ниже рослого Дюка верхом на коне. Обвислые груди болтались из стороны в сторону каждый раз, когда она металась то вправо, то влево. Непонятно как державшийся на голове венок из жухлых цветков и земли был подобен трясинной кочке, из-под которой торчал длинный нечеловеческий нос. Больше он походил на кривую ветку или корягу. Нечесаные, слипшиеся мокрые волосы цвета прелой травы тяжело свисали до самой земли. На влажной, похожей на жабью темно-зеленой коже то тут, то там висели листья кувшинок и ряска. Чудище зыркало двумя раскаленными углями глаз, мечась взглядом по отряду, но нападать не спешило.
Да и не могло.
Потому как по обе стороны с тварью черными истуканами застыли Братья Вечного. Те самые ищейки, что были посланы Судьей в дебри. Служителям было явно непросто: они с натугой тянули каждый на себя толстые веревки-удавки, концы которых были внахлест накинуты на чудовищную бабу. Братья потели, скрежетали зубами, но держали крепко. По всему было видно, что болотная гадина могла бы легко справиться с хрупкими удавками. Но нет… Дюк готов был поклясться, что иногда видел неверное свечение, исходившее от бечевок, которыми была опутана нечисть. Вот она, сила Братьев Вечного?
Судья Гуго повернулся к Дюку Миндовгу. На его сморщенном личике блуждало плохо скрываемое довольство. Будто паук, сцапавший муху, готовился он теперь насладиться пиром, но не спешил, смакуя момент.
– Не тревожьтесь, ваша светлость. – Он хитро прищурился. – Повторюсь: все, что касается тварей, – исключительно наша забота. Не дергали бы зря своих людей.
С этими словами он неожиданно легко и ловко для своих лет соскочил с лошадки и двинулся к продолжавшей завывать нечисти. Братья, удерживающие бабу, чуть расступились и натянули удавки сильнее, заставив пленницу буквально рухнуть на землю.
– Сомнения… – продолжая свой путь, мурлыкал Гуго. – Сомнения, милорд, ведут ко греху. Можно простить многое, но никогда нельзя сомневаться в силе Вечного!
Судья был уже рядом с хрипло скулящей тварью. Дюк не видел лица Гуго, но по позе старика, по склоненной набок голове он знал, что тот сейчас улыбается.
Мягко, по-отечески.
– И мы, – узкие ручки старшего служителя молниеносно покинули широкие рукава рясы, потянулись к страшной морде чудища, – и мы, скромные служители Вечного…
Сморщенные костистые пальчики тронули застывшую в недоуменном ужасе болотную бабу. Спокойно, без страха и брезгливости. Пробежались чутко по угловатым формам хари.