Tony Sart – Дурак. Книга 1 (страница 35)

— Может, счастья пошли искать или в ватажники лесные подались? Нашли какую сарынь[48] да прибились к ней, — пробормотал кто-то, но вышло то так неуверенно, что Емя лишь отмахнулся. Не довод, мол.

— Помяните мое слово, — страшным свистящим полушепотом заговорил он вновь. — Недоброе это дело. Нечисто здесь что-то, ох, нечисто!

Мужики подавленно умолкли. Слышно было только, как похрустывает наст под лаптями да шумно дышит поверженный Свабр. Давящее, гнетущее чувство незримой беды опустилось к воротам у хором десницы Цтибора.

И в голове каждого роились тревожные мысли. Кто следующий? Не мой ли старшой?

Ох, чуры, спасите да уберегите!

— Тьфу, нагнали тоски на ночь глядя, — зевнул и потянулся Отер, соскакивая со своего насеста, большой старой бочки, невесть когда и зачем поставленной тут. — Теперь с такими мыслями в дозор идти.

Он дернул полы зипуна, поправил свою замечательную алую шапку, проверил меч и гордо прошествовал мимо совсем раскисших мужиков. Прихватив ладонью горсть снега с ближайшего плетня, юноша с силой растер белую крошку по лицу, чтобы очнуться. Радостно взвизгнул и, отфыркиваясь, добавил:

— Нечего вам себя домыслами изводить. Вот придет беда, тогда ее и мечом. Хрясь! — И молодец сделал рукой резкий рубящий удар, видимо, показывая тот самый хрясь. После чего засмеялся и пошел вниз по улице, к воротам.

— Так ведь… — еле слышно подал голос Свабр, глядя себе под ноги. — Уже пришла, выходит.

Вечер потихоньку уступал место ночи.

По обыкновению ранние зимние сумерки уже копились по углам, таились меж избами и амбарами, копошились под опорами частокола. Небо нынче было чистое, и на сереющем небосклоне уже зажигались первые блестки звезд. Отер, невольно засмотрелся на них и чуть было не угодил в канаву. Негромко выругавшись, не хватало еще измараться по самые уши, юноша дал себе наказ быть внимательнее и не отвлекаться по пустякам. Все же не на гуляниях праздных — службу несет! Так он и двинулся дальше, насупившись, сведя сурово брови почти к самой переносице и грозно зыркая по сторонам. Ни дать, ни взять — гроза татей.

Правда невольно юноша поймал себя на мысли, что за все то время, что ходит он обороной вдоль границ урочища, за все вечера-ночевья его дозора ни разу он не встречал не то что душегубов, а даже завалящих воришек или хмельных молодцев, охочих до драки.

Тихо было, ладно кругом.

И то было очень странно молодцу, поскольку, как житель острожный, знал он не понаслышке, что в любом селении, что больше трех домов, уже обязательно найдется кто со своей корыстью. Не бывает так, чтобы целая деревня, и все как на подбор славные люди. Даже до раскола такого не было. Старик Гахрен, помнится, так и говаривал, мол, мир-то поменялся, а народ нет. А то, что в сердцах чуть больше злобы да недоверия стало, так то всегда такое в тяжкие времена. Понимать надо.

Юноша расправил плечи и важно продолжил дозор. После таких размышлений чувствовал он себя зело умным. Вон как завернул, не хуже какого мыслителя. Помнится, видел он однажды, приезжал в Опашь такой из стран далеких. Долго и нудно баял что-то на соборной площади, да только Отромунд совсем младой тогда был, не понял ничего. К тому же сильно отвлекала от заумных речей крапчатая утка, что постоянно ходила под ногами и прямо-таки напрашивалась на хороший пинок. А потом уж не до того было, потому как сволочная птица в последний момент увернулась из-под ноги с гневным кряканьем, а вот та самая нога угодила прямиком по пухлому заду бабы Галены, известной склочницы. В общем, не удалось дослушать мыслителя тогда юному Отеру, бежать надо было. Но осталось вот в памяти, как говорил умный человек — длинно, кручено, как пальцем важно в небо тыкал.

Остановившись, молодец попробовал несколько раз повторить жест мудреца. Вертел рукой, надувал щеки и воздевал длань. Даже глаза пучил для пущей важности.

Пока неподалеку не раздался звонкий смех.

Смешавшись и не зная, то ли выхватывать меч, то ли прыгать в укрытие, Отер громко крикнул. При этом он постарался придать голосу самые угрожающие интонации:

— А ну, кто там балует? Покажись! — И добавил для важности: — Дозор Верес, выходи из сумрака!

Смех смолк, как показалось молодцу, испуганно, но вскоре из-за бревенчатой стены ближайшего овина показалось девичье личико. Весьма милое личико, на котором не было и тени страха. В неверном уже свете парень смог разглядеть хохотушку. Сразу в ней узнавалась та неуловимая стать, что в один миг отличает девчушку простолюдинку от помещичьей или, тем более княжеской дочки. Отер не знал, то ли от породы, то ли от науки как себя подать, которой сызмальства учили многочисленные няньки и пестуны любую знатную девку, но хватало одного взгляда, чтобы все понять. К тому же на незнакомке были очень богатые одежды — длинный, в пол, сарафан на меху, шитый чудными узорами. Такой дивной работы парень не видал даже на нарядах Избавы. Широкая, в серебро, накидка струилась с узких плеч. На голове покоился небольшой чепец, возвышаясь серпом над черными как вороново крыло волосами. Длинная коса ниспадала до самой земли и даже слегка волочилась по снегу, отчего самый кончик ее был покрыт ледяной коркой. Крохотные ладошки девушка прижала к груди, притворно смущаясь, а на парня в упор смотрели ясные серые глазища. И не было в них скромности да испуга ни на грош.

Отер совсем растерялся, что-то стал мямлить, постукивать себя кулаком по бедру, не в силах оторвать взгляда от девицы. Весь мир вокруг него стал каким-то однообразным, слипся в общий сумрачный ком, растворялся. И лишь посреди этой мешанины стояла она. Светлая, крохотная, ладная, словно лебедь.

— К-красавица, — неимоверным усилием молодец собрал невнятные звуки в слова и хрипло просипел, — ты бы…

— Снежка, — кивнула девица и, слегка потупившись, вновь хихикнула.

— И это тоже, — невпопад сказал юноша, совершенно не понимая, что несет. — Ходить здесь не след!

— Отчего? — искренне удивилась та и вздернула бровки.

Отер опять замялся. В голове крутился вихрь обрывков мыслей, нескладных фраз и слов. Попутно из этого хоровода выныривали некие куски, чтобы тут же быть увлеченными обратно. Молодец замотал головой, не понимая, что происходит. Что за морок такой, чуры вас всех подери. Будто браги перебрал.

Взяв себя в руки и для того даже пребольно ущипнув себя украдкой за ногу, Отер подбоченился, насупился и пробасил:

— Оттого, что подле частокола могут всякие душегубы да тати таиться!

Девица игриво уперла руки в бока, явно передразнивая юношу:

— Навроде тебя?

— Навроде ме… — важно начал Отромунд, но вовремя спохватился, задохнулся от негодования и чуть не прокричал. — Нет! Я тут для укорота поставлен. Самим десницей! Ясно?

И только теперь в его голове возникла запоздалая мысль, что вряд ли бы знатная девица так запросто бродила бы по окраинам на ночь глядя. Не отпустили бы родичи. А потому велика была вероятность, что где-то неподалеку обитаются братья, дядья. Те за недозволенную беседу с красавицей могут и кистенем аль дубьем приложить. И будут в своем праве. А уж потом разбираться станут, кто там где дозором ходил. И впрямь — поставили тебя обходить кругом селение, так и топай себе, на беседы не отвлекайся.

Совсем уже внутренне распалив себя, Отер угрожающе прорычал:

— Час поздний. Домой иди, девка!

Сам себе он в этот момент казался очень грозным.

Илья-богатырь против орды псоглавцев, не меньше.

Однако на Снежку это не произвело должного впечатления. Она лишь пуще прежнего развеселилась и, обойдя плетень, встала прямо на пути молодца. Тряхнула головой так, что черная коса промела по тропинке след.

— А ты мне не старший братец и не тятя, чтобы указывать! — В звонком ее голосе промелькнули властные нотки. — Ишь какой! Думаешь, раз статный молодец, то все можно?

Юноша вновь смешался и опустил глаза. Стал что-то разглядывать на черных ледяных досках. Вот кликнет сейчас дядьев, наябедничает… Но девица быстро сменила гнев на милость, и над частоколом да ближайшими избами разлетелся знакомый звонкий смех.

— Ладно, храбрец, — наклонила она голову чуть набок и оценивающе оглядела парня. — Не серчай, не хотела я тебя смущать. Ты, как я посмотрю, в наших краях новый, пришлый. Не видала я тебя тут по осени.

Отер украдкой зыркнул на Снежку и промямлил:

— С месяц мы здесь с дядькой, на зимовье прибились.

И он подумал, что тоже раньше не видал эту девицу. Точно не видал, потому как непременно б запомнил такую красу. Вересы хоть и крупное селение, да все же за то время, что обитались здесь, уже всех местных повидал. Хоть не со всеми ручкался, но в лицо знал. А девка, небось, недавно возвернулась. Может в град ездила с родней, вот и не довелось встречаться.

Отер поймал себя на мысли, что уже продолжительное время молчит и совершенно нагло разглядывает девицу. Та, впрочем, совсем не стеснялась и, кажется, даже слегка вертелась, будто показывала себя со всех сторон.

Ох, лиса.

— Прибились — это хорошо, — кокетливо промурлыкала она. — Места у нас добрые, люди приветливые.

Девушка двинулась мягкой, плывущей походкой прямиком к молодцу. Прошла мимо, совсем рядом, так, что парень ощутил ее легкое дыхание. Глаза девушки неотрывно смотрели прямо на несчастного Отера, искрились легкой насмешкой.