Tony Flame – В поисках четверки (страница 2)

Они двинулись по центральной улице к таверне, чья вывеска скрипела под ветром. Город затих, его былую жизнь пожрали тени. Башни и колонны, увитые плющом, хранили величавую скорбь, но в трещинах стен читался упадок. Пустоши изменили Распредвала, но Дольх-Динас, его дом, выглядел чужим, словно мир, который он знал, рассыпался в прах.

Таверна «Любопытный кабанчик» встретила тусклым светом масляных светильников, свисавших с почерневших балок. Запах жареного мяса и хлеба смешивался с дымом камина. Хозяин, тощий, с лицом, изрезанным временем, кивнул на столик у огня, его взгляд, ясный и цепкий, будто читал душу.

– Присаживайтесь, паладин, – буркнул он.

– Чего будете? – Валерика возникла из тени, её мелодичный голос, нарушил тишину.

Бледная кожа, каштановые косы, томные глаза – она излучала опасную притягательность, как змея перед броском. Подтянутая фигура, обтянутая платьем, манила, но за её красотой скрывалась тень, которую Распредвал чувствовал нутром.

– Всё, что дашь, – бросил он, сбрасывая сумку и падая в кресло. – Слишком долго я жрал снег и слушал волков.

Капитан сел напротив, его лицо, скрытое маской долга, хранило усталость и тлеющую надежду. Распредвал уставился в камин, тени плясали в его глазах, отражая пустоши, что выжгли в нём всё человеческое.

– Не вини стражу, – начал капитан. – Многие полегли, гоняясь за тварями. Без толку.

– Твари? – Распредвал прищурился, сарказм в голосе был острым, как клинок. – Те, которыми старухи пугают детей? Байки старых рыцарей, приправленные элем?

– Ты паладин, а веришь в сказки? – капитан хмыкнул. – Зачем тогда вступал в орден?

– Не за тварями, – отрезал Распредвал. – Запад, Восток – я знаю их города. Север – ледяной ад. Но юг… он манит, как бездна. Жажда пути, а не геройство, вела меня.

Капитан покачал головой.

– Всё началось три месяца назад, после твоего ухода. Скот пропадал, птица исчезла. Лисы, волки – они сами бежали, будто от смерти. Потом люди начали пропадать. Целые семьи – без следов. Ярла мучают сны: пустошь без снега, красная глина, белый песок, горы хлама. В центре – железный истукан, как человек, но мёртвый. Вихри, призраки… Мы думали, бойцы спятили от жары или пойла.

– Призраки? – Распредвал нахмурился. – Ты сам их видел?

– Их не всегда видно, – капитан понизил голос. – Ледяные когти хватают в ночи, тащат в преисподнюю. Иногда – белесые тени без глаз, воют, как содранная кожа. Но хуже – мелкие, зелёные. Демоны.

– Зелёные демоны? – Распредвал сжал кружку, сарказм сменился тревогой. – Рассказывай.

– Вылетают из воронок в земле, – продолжал капитан, глаза потемнели. – Тишина, как перед бурей, потом – гром, ядовитая вспышка, дым. Из него – они. Маленькие, с тупыми рожами и оскалом. Беззвучны, пока не атакуют. Визжат, как свинья под ножом. Стая налетает – и всё. Человек, скот – только кости. Хохочут, сливаются в рой и исчезают со вспышкой. Жуть.

– И никто не нашёл, как их остановить? – Распредвал откинулся, фатализм сквозил в его взгляде. – Почему город ещё стоит?

– Они не каждый день, – капитан указал в окно. – Видишь звёзды? Чисто. Но когда с юга бьёт столб света – жди беды. Всё оттуда. Орден знает больше.

Валерика принесла еду: жареную рыбу, хлеб, мясной суп. Аромат заполнил ноздри. Распредвал кивнул в благодарность, ложка в руке казалась тяжёлой, как меч.

– Столб света… – пробормотал он. – Только ночью?

– В любое время, – капитан пожал плечами. – Призраки любят ночь, потому ворота и закрыты.

– Надеюсь, сегодня тихо, – Распредвал вздохнул, усталость ломила кости. – Мне нужен кров и очаг. Утром – к магистру.

– Иного не ждал, – капитан встал. По старому обычаю воинов, их руки легли друг другу на плечи, эфесы мечей звякнули, отдавшись эхом. – Удачи, паладин.

Валерика, всё ещё у стола, скрестила руки. – Поладил с капитаном? – в голосе присутствовала игривая насмешка. – Север тебя не сломал, а?

– Не трынди, – огрызнулся Распредвал, но уголки губ дрогнули. – Пустоши жрут душу, но я ещё дышу. Дай покой, женщина.

Её глаза сверкнули, как кинжалы. – Покой? – усмехнулась она, придвинувшись ближе. Её дыхание, горячее, пахло вином. – Здесь его нет. Твари, демоны, свет с юга – всё реально. Ты на краю, паладин. Ищешь ответы? Они не нужны тебе.

– А ты, Валерика? – он прищурился. – Что ищешь ты?

Улыбка угасла, взгляд ушёл в огонь. – День за днём, – тихо сказала она, и в голосе сквозила безнадёжность. – Мы все сгинем, Распредвал. Вопрос – как скоро.

Она отошла, оставив его с едой и мыслями, тяжёлыми, как тени пустошей.

Потрескивание поленьев в камине успокаивало, запах жареного мяса и пива, такой земной, резал контрастом с ужасами, что капитан вбил в разум Распредвала. Тени пустошей, зелёные демоны, столб света – всё это казалось сном, но горькая правда жгла душу.

Валерика скользнула к столу, её улыбка, смесь насмешки и любопытства, ловила свет камина. Глаза, острые, как кинжалы, изучали паладина.

– Поладил с капитаном? – голос дразнил. – Его байки правдивы? Ты и впрямь был на краю света, паладин. Такие, как ты, в цене – те, кто слышит то, что другим лучше забыть.

Распредвал скинул плащ, обнажая исцарапанные доспехи, провёл рукой по бороде, на миг забыв о мире.

– Пустоши оставляют шрамы, – буркнул он, укор в глазах смешался с усталостью. – Мне нужен очаг, чтобы не сойти с ума.

Таверна дышала грубой простотой: потёртые столы, скрипучие стулья. Старик в углу, с бородой, как пепел, глушил эль, не поднимая глаз. Картежники в другом конце спорили, их голоса тонули в заботах, далёких от хтоничной тьмы, что знал Распредвал.

– Что расскажешь, паладин? – Валерика наклонилась, её взгляд рыскал по его лицу, будто искала трещины в маске. – Что таишь?

Он уставился в кружку, в пене отражался огонь.

– Я человек, потерянный в этом аду, – голос был тих, пропитан фатализмом. – Ищу ответы, но чем больше знаю, тем меньше верю. Твари, демоны, призраки… Это слишком жутко для правды. А я чувствую – мы на краю бездны.

– Знаю, – она кивнула, тень легла на её лицо. – Всё сплелось. Мы все теряли. Ответы? Их нет, пока не смиришься: мир – хаос. Решай, паладин: искать или жить с пустотой.

Её слова, как нож, резали душу. Распредвал молчал, глядя в огонь. Орден ждал, но тьма юга, о которой шептал капитан, пугала сильнее пустошей. Он сомневался, найдутся ли там ответы.

– А ты, Валерика? – он поднял взгляд. – Что для тебя важно?

Улыбка угасла, её глаза ушли в пламя. – День за днём, – голос стал тише, перейдя на шепот. – Я знаю, мы не вечны. Многие, кто видел тьму, сгинули. Ты, может, найдёшь ответ… Но он может сломать тебя.

Она отошла к полке, схватила бутылку и вернулась, откупорив её с лёгким хлопком.

– Один путь – пройти через ад самому, – бросила она, разливая вино.

Распредвал кивнул, тепло таверны ненадолго прогнало тени. Но слова Валерики, как сажа, оседали в груди, усиливая чувство неотвратимости.

Она повела его в баню. Пар обволакивал, пахло кедром, сливой, хвоей – запахи, что смывали тревоги. Холодные камни пола жгли босые ноги. Здесь, в полумраке, пустоши отступали, давая миг покоя.

Валерика замерла у двери, её силуэт в пару был манящим и опасным. – Это место… – начал Распредвал, – не ждал такого в Дольх-Динасе.

– Особенное, – её улыбка, змеиная, дразнила. – Не каждый сюда дойдёт. Но ты ведь не каждый?

Она ушла, но вскоре вернулась. Дверь скрипнула, каблуки стучали по кафелю. Сквозь пар проступил её силуэт – Валерика. Её тело, изящное, как у пантеры, нельзя было спутать. Она приблизилась, пальцы скользнули по его груди, ниже, к прессу, пробуждая пожар в венах. Напряжение сжигало нервы. Её дыхание, горячее, близкое, пахло вином и запретным. Губы коснулись шрамов, кожа горела под её касаниями.

Распредвал сжал её плечи, борясь с собой – долг против желания. Она шептала, дразня: «Мы сгинем, паладин. Но не сегодня». Её тело извивалось, как змея, влекущая и смертельная. Глаза, полные страсти, пожирали его. Он поддался, утопая в её тепле, в безумстве момента. Их тела сплелись, влажные от пара, горячие от вожделения. Пышная грудь, алые губы, запах волос – всё было ядом и спасением. Вечность длилась секунды.

Упав на постель, он укутался одеялом, вдыхая сосновый аромат. Кровать была раем после ветвей, скал и снега. Сон накрыл, глубокий, без видений – впервые за месяцы.

Утром он собрался, ночь с Валерикой дала сил. Она стояла у двери, провожая.

«– Спасибо за покой», – сказал он, голос был твёрд, но искренен.

– Возвращайся, – ответила она, глаза хранили тень. – Ты не один.

Распредвал покинул таверну. Он шагал к цитадели, готовясь к встрече с Орденом, где, возможно, ждали ответы – или новая бездна.

Рыночная площадь, раскинувшаяся у стен Цитадели, гудела, как улей. Лавки, шатры, палатки бурлили жизнью: купцы, странники, проходимцы сплетались в хаосе дневной рутины. Запахи восточных специй, жареного мяса, свежей рыбы и хлеба смешивались с вонью пота и гниющих отбросов. Монеты звенели, голоса торгашей и вопли покупателей сливались в рёв, от которого звенело в ушах. Это был центр Дольх-Динаса – живой, алчный, но с привкусом тлена, что Распредвал чуял нутром.

Над площадью царил культ Ахулуя, бога торговли, чья тень падала на каждый медяк. Его храм, с золотыми куполами и статуями, высился неподалёку, но главная святыня стояла здесь – колоссальная фигура Ахулуя. Вдвое выше домов, с мускулистым торсом, отточенным с пафосной детализацией, бог взирал на толпу. Золотые весы в одной руке, мешок монет в другой – символы баланса между правдой и ложью, богатством и нищетой. Пронзительный взгляд, строгие черты лица сочились презрением и милостью. Ахулуй был стражем и палачом, суля благоденствие верным и кару обманщикам.