Тонино Гуэрра – Одиссея Тонино (страница 7)

Кровь пролилась и увлажнила землю. Когда Гигант ослеп и понял это, Пал на колени плача, И воззвал к Нептуну, своему отцу, О помощи. Потом поднялся и сдвинул камень, Пещеру закрывавший. Сам встал на место камня И пропускал овец, но только по одной, Проверив перед тем вокруг нее весь воздух, Своим убийцам выход закрывая. Улиссу равных не было Ни в выдумке, ни в ловкости обмана. Он привязать велел себя Под брюхом у козла — Так избежать хотел Грозящей руки Циклопа. Его примеру быстро последовали все. Вон из пещеры — выбрались на волю, Крича от радости бежали к лодке. И потешались громко над Циклопом Обманутым. И Полифем пещеру покидает Вслед голосам, идущим с моря, Камней швыряет глыбы. Они стеною вздымают волны перед лодкой. И стаи рыб, поднятые водой, испуганно глядят оттуда.

Пошел дождь, и Ремоне помог всем кошкам зайти в дом. А сам остался на улице. И в детстве он так же мок под дождем. Ему было приятно чувствовать прохладу. стекавшую по коже. Вымокал с головы до ног. К счастью, горели одновременно четыре фонаря там, где раньше была площадь.

Возможно, мэрия Бадиа Тедальда по ошибке забыла о них. Ремоне нравилось двигаться в этом влажном свете. Он ходил, пока ему не начало казаться, что он должен что-то совершить, но не знал, что именно.

Дойдя до часовни, сложенной угольщиками. Ремоне принялся сразу же разбирать перекрытие из дерева и жести. Он аккуратно складывал все это: бревна по длине, а кровельные листы — один на другой. Наконец-то Ремоне открылся зеленый ковер пола из травы «Луиза». Он вырвал все до последней травинки. Уничтожив ковер, спустился к горному ручью и доверил сорванные листья травы водам.

Возвратился домой, разделся донага и запихнул всех кошек в мешки. После чего покинул навсегда и этот дом, и эти места.

К счастью, снег начал падать. Сокрылось все в молочной пене. В молчании свой страх похоронив под снегом. Он стал редеть. И белизна исчезла. Открылось море. Все опять далеко Ото всего.

Снег, снегопад, как снежно воздух бел от взвешенной в нем пыли. Мне страшно весело, я знаю, куда пойду. Туда еще в тридцатом шли вместе и старые, и молодые, когда все заметало снегом, и редкие костры согревали руки, а изо рта шел пар. По ночам собирались в кинотеатре «Эден» и смотрели фильм про Африку об искателях жемчуга или погонщиках верблюдов в песках. Весь городок тянул руки к экрану, где жаркий песок согревал глаза. Вот почему и теперь в круговороте снега я возвращался к старому полуразрушенному кинотеатру «Эден» и смотрел на еще сохранившийся желтоватый фасад и влажные пятна на нем.

Песнь Цирцеи / Canto di Circe

Два месяца скитания по морю: Лишь Богу одному дано Смиренье возвратить Восставшим горам вод И странникам очаг. Проиграно заведомо сраженье. Не остается ничего другого в бурю — Довериться судьбе и затаиться. Дельфин, запрыгнувший на лодку по ошибке. Служил им пищей. Теперь скользило судно без препятствий. Несомое ладонью усмиренных вод. Однажды ночью, наконец, Луна им осветила Земли полоску. Казалось, что она к ним приближалась. Но это лодка медленно плыла Навстречу острову, Где обитала волшебница Цирцея. Красавица заметила несчастных оборванцев, Что приближались к ней, Измученных, усталостью убитых. Слегка дотронулась до них Волшебной палочкой из тростника —