Тони Марс – Вампиры тут лютые 1 (страница 21)

Степан судорожно выстраивал стратегию. Ребенок жив — что само по себе чудо, но как вытащить его отсюда, никого не убив? Вряд ли местных проймет вежливое «Пожалуйста», на которое у него сейчас совершенно нет сил, или разъярённое «Слушайтесь, если сдохнуть не хотите».

Но он граф, если снова кто-то пострадать из-за него, то это сулит огромные проблемы для всего графства… Только вот и бросить вампиреныша во благо большинства попаданец не мог.

И мерзкое липкое чувство, необходимость сурового выбора, знакомая ещё с Априоша, покрывала сердце холодной коркой. Или он позволит жителям деревни убить вампиреныша, или убьет их, чтобы его спасти.

Пожертвует всего одним, ради того, чтоб обезопасит свои земли и жителей в грядущей войне. Или спасет всего-то одного ребенка и обречет почти все графство на погибель. Степан прикрыл глаза. Как ни думай, а он все равно по итогу окажется в заднице. Тогда лучше уж выбрать то, что правильно сейчас, а с остальным разберется позже.

Ребенка привязывали к столбу, скидывали под ноги дрова, радостно кидали камни и тыкали вилами. Граф вышел из тени, крепко сжимая рукоять посоха, придется постараться никого не убить.

В ушах все ещё раздавался звук глухого удара и звон цепи, когда клетка упала вместе со столбом. Степана уже не волновало, почему люди так поступили, не волновали их давние обиды и прочие психологические травмы, плевать, как эти сволочи оправдываются в своем сердце. Преступление всегда остается преступлением.

Даже если совершено из мести, если было лишь самозащитой или несчастным случаем. И в мире, где быть вампиром — ужа само по себе грех, никто не встанет на сторону Вальдернеского.

Лезвие задвинулось внутрь посоха, оставив лишь тупой металлический конец, графу всегда раньше казалось, что он ближе к людям, неделю назад считал, что застрял посередине между вампиром и человеком — хотел быть близок и к тем, и к тем. Сейчас же накрыло едкое осознание, что сколько ни барахтайся, а правда останется неизменной — принять он может лишь одну сторону. Ничего между. И быть как все, быть не вампиром попросту невозможно.

Занес посох с заклинанием и выпустил магию. Всех не вырубит, но большинство он обезвредит.

Люди начали падать без сознания, и попаданец, продолжая поддерживать заклинание, шел напрямик к ещё не разожженному кострищу. Он вампир, он не должен жалеть людей, он обязан позаботится о своем клане.

Заклинание потухло, около пятидесяти человек остались на ногах, Степан сжал губы. После сражения с темным архимагом с расходом маны стоило быть осторожнее — магядро немного задело и теперь при любом резком выплеске силы под ребрами начинало нестерпимо жечь. Да и резерв временно ужался в десять раз.

На портал ещё хватит, но на второе такое же мощное заклинание — нет. Ладно, прорвется, попаданец он или кто?

— Вампир! — проверещал мужик, завидев графа, — Говорил же, придут за детёнышем! Надо было взрослого красть, за ними никогда не приходят! — в резко поредевшей толпе темная фигура рослого Кифена выделялась особенно ярко, и внимание всех бодрствующих мгновенно сосредоточилось на неожиданном госте.

— Чего развопился. — прикрикнул староста, стукнув мужика клюкой по спине, — Один вампир, два, да хоть десять, в Риюте каждого из них ждет лишь погибель! Давайте забьем его, братцы! — и жители, воодушевленные и взбудораженные, с криками понеслись на Степана.

Граф вырубил первых трех ударом по голове, уклонился от пролетевшего справа топора и поморщился, когда кто-то истошно закричал — не шибко умные здесь люди, видать. Когда швыряешься оружием, стоит не забывать, что на земле ещё двести пятьдесят человек спит и прилететь может не только вампиру, в которого целились.

— Чернокнижник поганый, отвел от себя смерть, невинного загубил! — гневно прорычал мужик, мгновенье назад метнувший топор, вампир вырубил его коротким ударом и продолжил пробираться к кострищу. Он не виноват, что точно так же хочет жить. Если взял в руки оружие — будь готов, что кто-то может умереть. Так что винить кого-либо в произошедшем только что — бессмысленно.

Староста запоздало смекнул, что у вторженца лишь одна цель — забрать ребенка. Вампир не нападал, лишь отбивался и обезвреживал противников. Айш, никакого криминала, да и кто поверит, что из всей толпы одну лишь бабу топором зашибли?

Если все продолжиться так же, то они даже прижучить потом вампиров не смогут, нет жертв — нет повода для жалобы герцогу. А коли жертвы будут… это во благо. И каждый в Риюте готов пожертвовать собой во благо высшей цели — истребления вампиров!

— Полная боеготовность! — гаркнул староста, и мелко рассыпанные кучками люди поменялись на глазах, вампиру захотелось звучно проматериться. Чертов магический мир.

Заклинания полетели со всех сторон, и кажущиеся прежде неуклюжими селяне словно вмиг посуровели, медленно пробуждались те, кого Степан усыпил заклинанием, и ситуация из неприятной превращалась в отстойную. Просто сказочное везение, что тут сказать.

У людей из оружия были лишь топоры да вилы с лопатами. Артефакт пока защищал от магических атак, но надолго его не хватит.

Попаданец поднялся по куче дров к столбу, веревки развязать не успел — сзади подло воткнули в спину вилы. Гха, да что ж за люди здесь живу, что даже сквозь броню пару сантиметров прошло? Вампир резко развернулся, отмахнулся посохом и хотел было как прежде просто вырубить противника, но тот плавно ушел от удара, нахально улыбаясь. И направил вилы уже на привязанного к столбу вампиреныша.

— Ты или он, выбирай. — бросил с усмешкой, глядя прямо в ледяные глаза графа.

— Убери вилы. Тронешь его и лишишься головы. — предупредил Степан, придерживая рукой основание зубьев.

— Чтоб я поганого вампира послушал? — договорить мужик не успел, попаданец вырвал вилы из его рук и отшвырнул в сторону. Человека перекосило от злости, проиграть вампиру, что может быть позорнее в Риюте? И достав короткий кинжал, бросился на графа.

С тихим лязгом выдвинулось лезвие посоха, таких упрямцев пара тумаков не остановят. Взмах, и мужик уже лежит на земле, не в силах подняться на раненые ноги. Степан неприязненно морщится, пусть и не убил, а все равно неприятно. Но лучше, чем если б этот сумасшедший его ранил.

Минута промедления, потраченная на короткую перепалку с этим мужиком, обошлась попаданцу дорого. Все жители стянулись к кострищу, защитный артефакт почти разрядился и уже пропустил пару огненных шаров. Дрова с треском начинали разгораться под ногами, а люди, словно дурманенные, забирались прямо по горящим бревнам наверх, пытаясь убить вампира.

Степан разрубил посохом веревки на столбе и закинул на плечо тощее тельце вампиреныша на плечо. Чужие непрерывные атаки искажали магический фон вокруг него и граф, увернувшись от очередного топора и чуть не напоровшись на мило подставленные вилы, забил на всякую тактику и стратегию.

Магией шарахнул по ближайшим людям и снес деревянный столб посохом. Короткое замешательство противников позволило открыть портал. Секунда — и он уже в десяти километрах от Риюта. Не зря все же возился с картой, прежде чем отправиться, телепортироваться сразу в свой замок или гнездо сейчас бы не вышло. Мана почти кончилась.

Степан потер ноющую спину, помятая броня неприятно давила. Даже монстры так его защиту не корёжили, как простые деревенские. Тц, и ущерб ведь никто не возместит. Граф снял ребенка с плеча и усадил на землю, племянник Маниэр пристально смотрел на него алыми глазами и молчал.

Попаданец повертел его так и сяк — руки-ноги на месте, ногти и пальцы тоже, пару ожогов и выбиты клыки, пока ничего серьезного.

— Что-то болит? — уточнил на всякий случай, пока собирал оставшиеся крохи магии в заклинание. Лучше проверить состояние вампиреныша, вдруг ему требуется неотложная помощь.

Ребенок не ответил, потянул край плаща графа на себя и накрыл тканью голову, прячась. Уткнулся холодным носом куда-то вбок, и замер. На темном плаще остались маленькие мокрые пятна от пальцев. Взрослого вампира он не боялся — свои никогда не обидят.

Степан решил не акцентировать на этом внимание — сейчас куда большее волнение вызывал отклик заклинания. Магия буквально вопила, что на детеныше нет живого места, но вампиреныш выглядел почти здоровым, только одежда потрепана и кровью провоняла.

— Эй, покажи-ка рот. — сказал попаданец, вытягивая ребенка из-под плаща. Мальчик послушно раскрыл рот, и граф хмуро потянул его за кончик языка. Что за выродки эти твари из Риюта⁈

Вырезали иллюзионное заклинание прямо на языке перед началом пыток. Фух, нет, не время поддаваться эмоциям, нужно подумать, как эту дрянь убрать, чтоб увидеть настоящее состояние вампиреныша.

Кифен достал из пространственного хранилища три разных зелья для восстановления.

— Пей. — приказал ребенку, когда тот неохотно завертел головой. Наверно в Риюте вампиреныша заставили наглотаться всякой дряни, раз мелкий так боится, — Это лекарство. Его сделала твоя тетя Маниэр. — соврал Степан, но на знакомое имя мальчик тут же встрепенулся и с легкой опаской взял первое зелье, — Родители очень тебя ждут, поэтому давай подлечим тебя немного, чтоб их не пугать. Как у меня резерв восполнится, сразу отправимся к ним.

Вампиреныш выпил зелья и снова хотел спрятаться в плащ, но граф не дал. Встал, отстегнул ткань от наплечников и снял, накинув на ребенка. Пусть лучше так сидит.