Тони Марс – Вампиры тут лютые 1 (страница 22)

Глава 11

за тех, кто принял сторону вампиров

От исцеляющего зелья язык детёныша начал заживать и заклинание ослабевало. Степану потребовалось усилие, чтоб сохранять тот же спокойный вид, пока иллюзия сползала с ребенка. К горлу подкатила тошнота, ужас, а ведь к этому моменту зелье наверняка залечило уже половину ран.

Граф сжал переносицу, от мыслей гудела голова. Вампиреныш то ли мякнул, то ли пискнул, и снова прилип к попаданцу. А Степан двинуться в ту секунду лишний раз боялся — маленький мальчик выглядел немногим лучше, чем сам граф, когда вырвался из плена в Априоше.

Попаданец утешать не умел, и как вести себя сейчас тоже не знал — и плевать, что бывший учитель, у него дети такими покалеченными на уроках уж точно не сидели, так что практики не было. Поэтому вампир старался мыслить рационально, как любой простой человек.

— Хочешь поспать? Или поесть? — вампиреныш лишь моргнул заплывшими красными глазами, но не ответил. Степан с тяжелым вздохом вспомнил сопляка Эрикоша, тот шкет помладше даже был, но за словом в карман не лез. И с наглым хамлом дело иметь было куда проще, чем с робким тихим ребенком.

Граф осторожно отцепил вампиреныша от себя, несмотря на слезливые глазки и настырные ручонки, намертво вцепившиеся в штанину.

— Нам придется заночевать в лесу. — предупредил Степан, — Маны на второй портал у меня не хватит, да и ждать долго мы не можем. За нами скоро отправят погоню. Так что давай, подотри сопли, я понесу тебя на руках, через пару часов разобьем где-нибудь палатку и там отдохнешь. Пока ты со мной, тебя не тронут.

Мальчик прерывисто выдохнул, послушно отступил, давая взрослому немного пространства, и даже не пискнул, когда Степан плотно завернул его в плащ и взял на руки, хотя было больно. Раны зудели и щипали, но вампиреныш боялся, что неизвестный спаситель бросит его в лесу, если сочтет слишком капризным.

— Звать тебя как? — спросил граф, стирая коротким заклинанием магический след портала. Вампиреныш что-то едва слышно промямлил, морщась, — Если говорить больно, то лучше молчи. — прервал тщетные попытки Степан. Он и сам хорошо помнил, как голос садится после пыток и горло дерет, — Как выберем место для ночлега, я тебя ещё немного подлечу, а то что-то совсем ты потрёпанный.

Ребенок не ответил, впрочем, говорить сейчас он и не мог. Тревожно задремал, пока граф продолжал идти на север. Пробираться через густой лес оказалось довольно тяжело — с ребенком на куках, болью в спине — ха, будто он старикан какой, так ещё и монстры на запах крови охотно сбегались.

Степан чуть не запнулся о корягу, магией подвесил вампиреныша в воздухе и посохом снес волку голову. И снова схватился за спину, блин, а теперь прям не по-детски прострелило. Потер поясницу, морщась, и скривился — рана хоть и неглубокая, но кровотечение не останавливалось, да и кровь выходила почерневшая.

Нет, какой больной ублюдок будет вилы ядом смазывать! Хотя чего ещё можно было от Риюта ожидать?

Так, а противоядия-то у графа с собой нет. Попаданец закрыл пространственное хранилище, недовольно клацнув клыками. Только бинты, да дезинфицирующее, негусто. Развернул небольшой купол, скрывая себя и спящего вампиреныша, и стянул верх брони и рубашку. Быстро сделает перевязку и дальше двинется, не идти же ему ещё полдня пополам согнувшись.

Тц, и зелье да быстрого пополнения резерва не выпить — столько раздражающих ограничений после сражения с темным архимагом появилось. И вроде бы тот урод уже сдох, а проблемы у Степана до сих пор.

Протер рану обеззараживающим зельем и туго перебинтовал. Толку от такого лечения, увы, было мало — отравленная кровь все также сочилась, бинты пропитывались противной теплой влагой. Хотелось, конечно, оставаться оптимистом, заверять себя, что яд у простых селян наверняка какой-нибудь беспонтовый, сам рассосется и ничего серьезного не будет. И вообще, он глава рода, у него к ядам всяким особый иммунитет.

Но здравый смысл — вещь противная, подсказывал, что не зря Риют вторым Априошем прозвали, и раз уж у этих больных ублюдков даже вилы ядом смазаны, яд, ясен пень, тоже особенный должен быть — какой-нибудь антивампирий, чтоб и его пробрало. Не дураки ж они — чем-то слабеньким кровососов травить.

И Степан, с его нечеловеческим сопротивлением ядам чувствовал всю гамму талантов на своей шкуре — спина ныла так, словно он вдруг погрузился в глубокую старость и решил вдруг развлечься разгрузкой вагонов или мешки с песком потаскать. Ни разогнуться, ни вдохнуть нормально. Слабенько утешала мысль, что без своего иммунитета он бы уже валялся на земле и просто сходил с ума от боли.

Прохладный ветер неприятно облизывал голую спину, вампир зябко поежился, ещё минуту посидит и потом оденется. Как раз спину отпустит. Но тихий шорох и резкий шум голосов обрушились на голову слишком неожиданно, попаданец едва успел уклониться от стрелы, скрипнув зубами. Острие оцарапало бочину, граф одним движением закинул броню с рубашкой в пространственное хранилище — одеться уже не успеет, а если этим мерзавцам достанется, то жуть как обидно будет.

Вампиреныш спал, закутанный с головы до ног в плащ, и потому выглядел сейчас крайне непримечательно, за него можно пока не беспокоиться. А вот за себя — да. И отбил вторую стрелу посохом. Увы, даже восхититься своим везением Степан не успел — деревенские воодушевленной толпой бежали к нему из открытого портала.

И до ужаса досадно, что какие-то фермеры и скотоводы так хороши в магии, разучили небось только ради того, чтоб за вампирами гоняться. Тьфу, в Априоше артефакты навороченные закупали, а в Риюте пошли дальше, мыслили шире, чтоб его!

Степан уже не надеялся отделаться малой кровью — для начала его кровопотери уже скоро пересекут этот рубеж. И слишком уж очевидно, что в одиночку, с магией почти на нуле, безопасно вырубить полсотни раззадоренных мужиков он не сможет. Нет, в теории — без проблем. Только вот у него спина болит так, что лишнее движение делать страшно, какие уж там акробатические номера? И вампирья скорость и гибкость были сейчас как никогда бесполезны.

Графу даже время подумать не дали — не успел опомниться, как начали напирать с косами и вилами. Плечо прострелило болтом из арбалета, и всякое желание решить все тихо-мирно, без лишних жертв, скоропостижно издохло. Ярким пятном в голове билось осознание — или он, или они.

А Степан как раз научился дурному эгоизму, он теперь не только о себе думать должен был, не только о своей жизни заботится. И жертвовать малым — то бишь собой, ради большинства не собирался. Это дело неблагодарное, проходили уже.

Правая рука не слушалась, повисла безвольной тряпкой, простреленное плечо пылало от боли, граф отступил назад, ближе к вампиренышу. Ребенок, как назло, завозился, проснувшись от шума.

Попаданец не знал, как быть. Он правша, и одной только левой рукой посох просто держать непривычно, какое уж там сражаться. И последний защитный артефакт достать сейчас не может, прогнозы неутешительные.

Степан воткнул посох в землю, выпуская по древку магию, короткая воздушная волна опрокинула нападающих, этих секунд хватило, чтоб он голой рукой выдернул арбалетный болт из раздробленного плеча и отшвырнул в сторону. Пальцы, коснувшиеся металла, будто плавились, попаданец зашипел сквозь зубы, и не серебро ведь, но существует видать металл, который способен убить вампира.

Рана медленно затягивалась, граф забил на все указания лекарей и залпом выпил зелье для быстрого восполнения маны — лучше от последствий мучиться, чем сейчас сдохнуть. Необходимо выиграть всего пять минут — а там маны скопиться достаточно, чтоб совершить ещё один прыжок порталом и замести следы. Но перед этим придется хорошо проредить толпу, чтоб больше не смели соваться к Вальдернеским, не вздумали даже снова погоню устроить.

Мужики уже оправились от магического удара, вставали с земли, держась за голову, подбирали оружие. Степан шумно выдохнул через нос, выдернул посох из земли и с мрачной решимостью попрощался с прежним собой. Он больше не смел позволить себе лелеять наивных надежд. Не выйдет у него просто ранить, просто отбиваться, не нападая. Хах, а с чернокнижниками совесть особо не мучила, в этот раз будет так же?

Лязг металла, лезвие посоха легко рассекает древко косы, режет металл и дерево словно масло, задевает напавшего, но Степан не видит его уже, отбивается от ещё трех, не считает чужих ран и смертей. Они напали первыми. И их кровь не на его руках — он просто спасал ребенка. Просто дрался за свое право жить.

— Отродье темных сил, даже если все поляжем, все равно тебя с собой заберем! — кричит один из них, метнув кинжал в вампира. Степану за такие слова хочется в ответ прямо в лицо светлую магию швырнуть, чтоб заткнулись и по существу оскорбляли, раз уж на то пошло.

Граф стирает кровь с разбитого лба — и какая сволочь в него камнем швырнула? Из бедра торчит стрела, и попаданец чувствует себя загнанным зверем в западне, безвыходность и яростная злость сдавливают горло, но в этом неправильном мире не хватает совсем немного банальной справедливости, вот ровно на вампиров не хватает. Потому что все, что с ними происходит — до жути неправильно, до крика несправедливо.