Тони Кент – Обречен на смерть (страница 69)

По нашим сведениям, мисс Бун угрожал приговоренный к пожизненному заключению убийца по имени Карл Хёрст. По окончании пресс-конференции мы раздадим фотографии Карла Хёрста и попросим всех присутствующих, а также СМИ, которые они представляют, разместить эти фотографии на всех доступных ресурсах, как традиционных, так и онлайн. Пока что я могу продемонстрировать вам одну фотографию, снятую три года назад, когда Карл Хёрст получил условно-досрочное освобождение после четырнадцати лет тюрьмы.

Леви подняла копию снимка. В изображенном на ней человеке почти не было ничего примечательного. Невысокий – метр семьдесят, по данным Леви, – стройный, с густой пепельной шевелюрой и несуразным ртом, полным слишком больших для него зубов. Но даже на расстоянии отчетливо выделялись холодные светлые глаза. И приблизившие изображение камеры только усугубили вызываемую этими глазами тревогу.

Из-за них внешность смотревшего с фотографии человека казалась откровенно пугающей.

– Чрезвычайно важно поймать Хёрста как можно скорее. Он разыскивается в связи с убийством пятерых членов полиции Манчестера, о котором я сообщила ранее. А также в связи с похищением Джессики Бун и убийством… убийством инспектора Стивена Хейла из Скотленд-Ярда, прибывшего на место преступления незадолго до нападения с целью доставить Джессику Бун в Лондон, где ее должны были поместить под охрану специального отдела полиции. Ко всему прочему мы хотим допросить Карла Хёрста относительно недавних убийств бывшего лорда главного судьи Англии и Уэльса Филиппа Лонгмана, лондонских гангстеров Леона Ферриса, Кевина Теннанта, Харви Эллиса и Тайрона Лича, бывшего солиситора Адама Бланта и вчерашнего убийства барристера по уголовным делам Дерека Рида.

При перечислении всех этих имен зал ожил. Сначала послышалось негромкое бормотание. Потом оно стало нарастать. И наконец превратилось в настоящую какофонию. Цунами вопросов хлынуло со стороны представителей прессы, один вопрос заглушал другой.

Леви не пыталась отвечать. Вместо этого она ждала, не останавливая репортеров, пока они не поняли, что вопросы бесполезны. Большинство из них стихло, и Леви жестом попросила замолчать остальных.

Удовлетворившись, она продолжила.

– Сегодня мы не станем отвечать на вопросы о Хёрсте. Поэтому, пожалуйста, не задавайте их. Мы здесь не для того, чтобы предоставить вам сюжет. Конечно, со временем мы вам все расскажем, но сейчас наша главная задача – защитить общество от крайне опасного, как мы полагаем, преступника. Поэтому мы просим вас регулярно распространять предоставленную информацию и фотографии так широко, как только возможно, пока мы не поймаем Карла Хёрста. Мы просим любого, у кого есть какие-то сведения о Хёрсте, немедленно их сообщить. Неважно, какие сведения. Неважно, насколько существенные. Или совсем незначительные. Мы хотим знать, прямо сейчас. Пожалуйста, свяжитесь с нами по телефону или электронной почте, которые указаны на столе, – мы просим представителей СМИ распространить и их также. И последнее, на мой взгляд само собой разумеющееся: мы полагаем, что Карл Хёрст представляет чрезвычайную опасность для любого, кто с ним свяжется, поэтому просим вас, не пытайтесь задержать его самостоятельно. Держитесь подальше и сообщите в полицию. Ради вашей собственной безопасности и безопасности окружающих не вступайте с ним в контакт. Спасибо.

С этими словами Леви встала. Повернулась направо и, не обращая внимания на обрушившуюся на нее лавину вопросов, вышла вслед за Чадвиком из зала.

Шестьдесят три

Тяжелыми ногами Майкл Девлин сделал первый шаг по скрипучей деревянной лестнице, ведущей из раздевалок Олд-Бейли в столовую для барристеров. Обычно он поднимался по ней прыжком. По две ступеньки за раз. По три, когда чувствовал прилив энергии. Сегодня он ставил ногу на каждую ступеньку. Медленно.

Со столовой Олд-Бейли у Майкла были связаны особые воспоминания. Как у большинства барристеров по уголовным делам, это место ассоциировалось у него с самыми громкими его победами: с оправданием обвиняемых в убийстве, грабеже, похищении, вымогательстве. Майкл всех их защищал в этом здании, и каждый день каждого процесса начинался с этого просторного зала, куда он сейчас поднимался. Зала, полного титанов и восходящих звезд его профессии. Где обвинители с адвокатами начинали свои прения задолго до того, как представали перед судьей, – интеллектуальные поединки, зачастую определяющие победителя грядущего слушания. И где Майкл столько раз восхищался мастерством Дерека Рида.

«Больше никогда, – подумал Майкл на последней ступеньке. – Никогда больше его не увижу».

Атмосфера в зале была непривычно приглушенной. Дерек Рид пользовался популярностью. Поэтому неудивительно, что, едва Майкл поднялся по лестнице, все глаза устремились к нему. Сначала несколько. Только те, кто заметил его появление. Но через считаные секунды к ним добавились все остальные. Тридцать, а может, и сорок барристеров. Все они с сочувствием смотрели на человека, который, они знали, был ближайшим другом Дерека Рида.

Майкл не желал этого сочувствия. Считал, что не заслуживал его.

«Вы бы смотрели на меня по-другому, если бы знали, что я натворил, – подумал он, и в нем снова всколыхнулось мучительное чувство вины. – Если бы знали, к каким последствиям привели мои действия».

– Майкл.

Дженни Дрейпер заметила его с другой стороны комнаты и поспешила навстречу. Уже в метре от него она наконец произнесла его имя. Майкл обернулся и тут же попал в ее объятия.

– Мне так жаль. Правда.

Когда она обняла его, рот Дрейпер оказался у самого уха Майкла. Из-за этого ее низкий голос прозвучал громко, и на мгновение Майкл заподозрил ее в наигранном сочувствии, в попытке получить часть уделяемого ему внимания.

Майкл отмахнулся от этой мысли. Дрейпер вполне могла говорить искренне. И он не позволит горю и скептицизму убедить себя в обратном.

– Спасибо, Дженни, – ответил Майкл, выскальзывая из ее объятий. – Я… э-э… благодарен. По-настоящему.

– Вам совсем необязательно было приходить, – сказала Дрейпер, касаясь его руки. – Я бы убедила Левитта перенести слушание на следующую неделю. Никто не стал бы возражать. В сложившихся обстоятельствах.

Майкл кивнул и слабо улыбнулся ей. В словах Дрейпер он не услышал ничего нового: она повторяла то, что сказала в четырех голосовых сообщениях, которые оставила ему с восьми утра.

– Я знаю. Но мы не будем переносить слушание. Терри Колливер дает показания сегодня, и я проведу перекрестный допрос.

При этих словах выражение сочувствия исчезло с лица Дрейпер. Ее глаза широко распахнулись, словно она не верила своим ушам.

– Майкл, вам нельзя этого делать. Нельзя допрашивать Колливера так скоро после убийства Дерека. Вы не справитесь. Вы…

– Я знаю пределы своих возможностей, – перебил Майкл твердым голосом. – И знаю, что нужно делать. Мы побеждаем. Сторона обвинения проигрывает. Мы не можем пойти на попятную.

– Но, Майкл…

– Никаких «но». Все случится сегодня. Единственное, что я не смогу, – это поговорить с Саймоном. Нет у меня на это сил сейчас. Поэтому мне нужно, чтобы вы пошли к нему, сказали, что в силу личных неприятностей я не могу спуститься – но не говорите, каких, – и заверили его, что мы готовы к бою.

Дрейпер не ответила: казалось, ее покоробило то, что ее мнение так безапелляционно отвергли. Колливер был главным свидетелем по делу, поэтому Майкл должен был быть на высоте. Он понимал, почему – учитывая обстоятельства – Дрейпер считала, что он на это не способен.

«Не важно, что она считает, – подумал Майкл. – Сегодня ей нужно просто смотреть и учиться».

– Дженни? – окликнул он, когда Дрейпер пошла к выходу.

При звуках своего имени она обернулась.

– Да?

– Пожалуйста, заставьте его подписать разрешение на наше выступление против обоих: и Колливера, и О’Дрисколла. Как договаривались.

Шестьдесят четыре

– Я предполагаю, мистер Колливер, что в полиции не ошиблись, когда арестовали вас, выдвинули обвинение в убийстве братьев Голлоуэев и оставили под арестом дожидаться суда.

Перекрестный допрос Терри Колливера королевским адвокатом Мэттью Коулом подходил к концу. Коул допрашивал свидетеля почти два часа. Без особого – и вообще какого-либо – успеха. Его подход привел Майкла в замешательство. Коул даже не попытался взвалить вину на Саймона Кэша.

«Неожиданно, – подумал Майкл. – И наивно».

– И че я должен на это ответить?

– Мистер Коул просит вас согласиться или не согласиться с его предположением, мистер Колливер.

Обычно судье Джону Левитту – любому судье – не приходилось вмешиваться, когда допрос вел Мэттью Коул. Но сегодня его вмешательство было оправданно.

«Мэтт не на коне, – подумал Майкл. – Может, случившееся с Дереком повлияло на него сильнее, чем я думал».

– Ну ладно, не согласен. Они ошибались, пока не поймали Даррена О’Дрисколла и Саймона Кэша. Как я уже сказал мистеру Эпстейну.

Коулу ничего не оставалось, кроме как оставить ответ Колливера без внимания.

– И еще я предполагаю, мистер Колливер, что вы обвинили моего подзащитного, Даррена О’Дрисколла, чтобы самому избежать наказания, прекрасно зная, что полиция заинтересована в нем и его брате гораздо сильнее, чем в вас. Верно я говорю?

– Ни черта не верно, потому как, если я знал, что им нужны Даррен О’Дрисколл и Патрик О’Дрисколл, зачем мне называть только Даррена? Почему я тогда назвал Даррена и Саймона Кэша вместо Даррена и Пэта? Не сходится, да? Совсем не сходится.