Tommy Glub – Секретарша для миллиардеров (страница 43)

Приборы начинают пищать чуть ритмичнее. В палату заглядывает медсестра.

— Время вышло. Ему нужно спать.

Мы неохотно отходим от кровати. Дима задерживается на секунду, сжимает плечо друга.

— Я здесь, Саш. Я все разрулю. Отдыхай.

Мы выходим в коридор, снимаем халаты. Дима прислоняется спиной к стене и сползает вниз, закрывая лицо руками. Плечи его трясутся.

Я сажусь рядом, обнимаю его.

— Все позади, Дима. Он справится.

— Я чуть не потерял его, Лиза. Из-за денег, из-за этой чертовой компании…

— Не из-за компании. Из-за нас. Он защищал нас всех.

Дима поднимает голову, смотрит на меня красными глазами.

— Мы должны сказать Насте. Когда он выйдет… мы должны все ей рассказать. Я больше не хочу терять время. Жизнь слишком… хрупкая.

— Скажем, — киваю я. — Я готова.

— Ты правда готова?

— Да. Вчера, когда я ехала сюда, я поняла одну вещь. Биология не важна. Важно то, кто готов подставить плечо. Кто готов закрыть собой от пули. Вы — ее семья. Вы — моя семья. И я больше не буду бегать от этого.

Дима смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом, а потом притягивает к себе и целует. В этом поцелуе — вкус больничного кофе, страха, усталости и огромной, всепоглощающей надежды.

— Поехали домой, — говорит он, отстраняясь. — Мне нужно в душ и сменить одежду. А тебе нужно обнять дочь. Вечером вернемся.

— Поехали.

Мы выходим из больницы в утренний город. Дождь кончился, и сквозь тучи пробивается робкое солнце. Я делаю глубокий вдох. Воздух пахнет мокрым асфальтом и осенью.

Пахнет жизнью.

Саша жив. Мы вместе. И впереди у нас сложный, но, я уверена, счастливый путь.

Когда мы садимся в машину, я достаю телефон и пишу маме: «Все хорошо. Он жив. Мы едем домой».

Ответ приходит мгновенно: «Слава Богу. Ждем».

Я смотрю на Диму, который уверенно ведет машину, и кладу руку ему на колено. Он накрывает ее своей ладонью, переплетая наши пальцы.

Мы справимся. Теперь я это точно знаю.

была добавлена Глава 36, она почему-то не отображалась ранее

Глава 48

Следующие несколько дней сливаются в одну сплошную череду поездок между домом и больницей. Утро начинается с того, что я отвожу Настю в школу. Охрана все еще следует за нами — Дима настоял, хотя Павлович уже дает показания и, кажется, сдал всех своих подельников, но Дима не рискует, и я ему за это благодарна.

После школы мы с ним едем в больницу. Саша идет на поправку удивительно быстро. Врачи говорят, что у него крепкое молодое здоровье и сильная воля к жизни. На этих словах Дима почему-то каждый раз как-то подозрительно смотрит на меня.

Мы сидим у Саши в палате, рассказываем новости. Настя рисует для него открытки каждый день, и стена у кровати Саши уже увешана кривыми драконами, замками и солнышками. Он смотрит на них с такой нежностью, что у меня щемит сердце. Я и представить не могла, что это когда-нибудь возможно. Что мужчины, которых я считала предателями, будут рядом со мной и Настей.

— Когда ты уже выйдешь отсюда? — спрашивает Дима в сотый раз, сидя на подоконнике. — В офисе без тебя бардак. Я устал разгребать завалы.

— Не ной, — усмехается Саша, поправляя подушку. — Тебе полезно поработать. А я в отпуске.

— В отпуске он, — фыркает Дима, но я вижу, как он рад, что друг снова шутит. — В следующий раз в отпуск поедем на Мальдивы, а не в реанимацию.

— Договорились, — Саша переводит взгляд на меня. — Лиза, как Настя? Она не догадывается?

— Она знает, что ты заболел. Спрашивает, когда можно навестить.

— Скоро, — обещает он. — Врач сказал, через пару дней переведут в обычную палату, тогда можно будет.

В этот день я возвращаюсь домой раньше Димы — у него встреча с юристами по поводу дела Павловича. Забираю Настю из школы. Она выбегает ко мне, размахивая портфелем.

— Мам! А у нас сегодня была тема! Такая сложная!

— Ничего, разберемся, — улыбаюсь я. — Хочешь мороженого?

— Да!

Мы заходим в кафе, берем по стаканчику. Настя ест свое шоколадное, болтая ногами.

— Мам, — говорит она вдруг серьезно. — А дядя Саша правда просто заболел?

Я замираю с ложкой у рта.

— Да, солнышко. А почему ты спрашиваешь?

— Просто… бабушка плакала, когда говорила по телефону. И ты грустная. И дяди Димы нет.

Дети чувствуют все. Нельзя их недооценивать, они видят гораздо больше, чем нам кажется.

— Дядя Саша сильно заболел, — говорю я осторожно. — Ему делали операцию. Но сейчас ему уже лучше. Он скоро поправится.

— Это хорошо, — кивает Настя. — А то я ему нарисовала картинку, где мы все вместе. Ты, я, бабушка, дядя Дима и он. Мы там семья.

У меня перехватывает дыхание от ее слов.

— Семья? — переспрашиваю я.

— Ну да. Они же теперь всегда с нами. Как папы.

Смотрю на свою дочь и понимаю: она уже все решила. Для нее не нужны тесты ДНК, объяснения и долгие разговоры. Она просто приняла их в свое сердце.

— Да, солнышко, — шепчу я, сглатывая ком в горле. — Они теперь с нами.

Я не знаю, что на это ответить и просто сухо киваю, соглашаясь с ней, а вечером, когда Дима приезжает, я рассказываю ему этот разговор. Мы сидим на кухне в пентхаусе — я так и не вернулась в свою квартиру, и, кажется, уже не вернусь. Здесь безопаснее, здесь просторнее, здесь… здесь они.

Дима слушает молча, глядя в чашку с чаем.

— Она так сказала? — переспрашивает он тихо. — «Как папы»?

— Да.

Он поднимает на меня глаза. В них столько эмоций, что мне становится жарко.

— Лиза… Я заказал тест ДНК. Результаты будут завтра.

Я вздрагиваю от его слов. Зачем? Зачем этот тест ДНК? Он хочет знать наверняка или Саша? Кому из них важно знать точно?

— Ты… ты не сказал мне.

— Прости. Я не хотел давить, но мне нужно знать. И Саше нужно. Не для того, чтобы что-то менять — мы оба будем ей отцами, это решено. Но… просто знать. Чья кровь.

— Я понимаю, — киваю я. — Я сама хотела предложить, — вру я, потому что мне это совершенно неважно.

Кроме того, я боюсь, что результаты этого анализа могут повлиять на наши взаимоотношения. Я не хочу кого-то терять. Я боюсь, что по итогу один из них откажется от меня и Насти.

— Ты не боишься?

— Чего?