Tommy Glub – Секретарша для миллиардеров (страница 10)

— Если вы хотите найти виновного — давайте искать вместе. Я за. Я помогу. Мы сможем разобраться.

Мы молчим. Несколько секунд, которые тянутся как минуты. Кажется, я слышу, как кто-то на кухне роняет металлическую крышку — звон разносится по залу. Дождь усиливается, барабанит по стеклу.

Потом я смотрю на нее. Прямо, не мигая. Без заготовленных фраз, без сомнений.

— Это хорошее предложение, — говорю, и чувствую, как напряжение начинает отпускать. — Тогда так. Я даю тебе полную свободу действий. Доступ ко всем материалам — финансовым отчетам, переписке, договорам. Все, что нужно. Если ты найдешь виноватого — я оплачу тебе, дочке и маме недельное проживание. На берегу любого моря. Любого, какое выберешь.

Глава 14

Я замираю, чувствуя себя героиней дешевого сериала. Мне кажется, что даже мир вокруг замедляется, когда я слышу то, что сказал Саша. Сердце на секунду замирает, а потом начинает колотиться так бешено, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

"Дочке и маме".

Он сказал "дочке".

Воздух застревает в горле, а руки начинают дрожать так сильно, что приходится убрать их под стол и сжать в кулаки.

Они знают.

Боже мой, они знают о Насте.

— Что... что вы сказали? — голос все-таки хрипнет.

Черт, я выдаю себя с потрохами. Свое волнение, нервозность.

Саша смотрит на меня спокойно, даже слишком спокойно. На губах играет едва заметная улыбка.

Что она значит? Это проверка того, как я отреагирую? Или что? Что, черт возьми, они хотят понять, заговорив о Насте?

— Я сказал, что оплачу отдых тебе, твоей дочери и маме, — повторяет медленно, четко выговаривая каждое слово. — Если ты поможешь нам найти настоящих виновных.

Дима наклоняется вперед, его взгляд мягкий, но пристальный:

— Почему скрывала дочь?

— Я не скрывала, — пожимаю плечами.

Они переглядываются, усмехаются. Не верят, конечно. Господи, все подарки из детского мира я списала на дочь подруги. Но проблема в том, что никакой дочери у подруги нет, боже.

— Подарки из магазина ведь были для нее, верно?

— Нет. Она уже достаточно взрослая для такого.

Они снова переглядываются, а я хочу себе телепорт с функцией стереть меня из памяти тех, кто меня раньше встречал. Выборочно, разумеется. Я хочу, чтобы меня забыли только они. Впрочем… они меня и не вспоминали.

От этого осознания становится чуточку легче. Я разжимаю кулаки и расслабляю плечи. Начинаю чувствовать себя уверенней.

— Слушайте... — делаю паузу, собираясь с мыслями. — Я не понимаю, к чему все эти вопросы о моей семье. У меня есть дочь, да. И что с того?

Саша медленно ставит чашку на блюдце. Звук получается слишком громким во вдруг наступившей тишине.

— Просто интересно, — говорит он осторожно. — Ты молодая, красивая. Муж есть?

— Нет мужа. Есть дочь. Этого достаточно для полного счастья.

Дима откашливается:

— А сколько лет девочке?

Я напрягаюсь. Зачем им это знать?

— Зачем вам? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Просто любопытство, — пожимает плечами Саша. — Ты же сама понимаешь, мы практически ничего о тебе не знаем. А работать придется вместе.

Логично. Слишком логично, чтобы я могла отказаться отвечать, не выглядя подозрительно.

— Почти восемь, — говорю коротко.

Повисает пауза. Я вижу, как они переглядываются, и сердце начинает колотиться быстрее. Неужели считают? Неужели что-то подозревают? Узнали меня?

— Отец помогает? — спрашивает Дима как бы между делом.

— Нет отца, — отвечаю резко. — Мы прекрасно справляемся сами.

— Понятно, — кивает Саша. — Извини, не хотели лезть в личное.

Но я вижу в их глазах что-то еще. Какую-то настороженность. Будто они пытаются что-то вспомнить или сопоставить.

— Лиза... — начинает Дима, но я перебиваю:

— Хватит! Хватит копаться в моей личной жизни! Вы купили компанию, а не меня! Что я делаю дома, с кем живу, кого воспитываю — это не ваше дело!

Я встаю резко, стул скрипит по полу. Мне надоело быть у них под микроскопом. Надоело бояться, что они все вспомнят. Это они, черт возьми, оставили мне деньги и ушли. И не узнавали, как у меня дела и что со мной все эти девять лет. Так что теперь у них вряд ли есть право меня допрашивать.

— Если вы хотите найти виновных в пропаже денег — найдем. Если хотите устроить допрос о моей личной жизни — извините, на это у меня времени нет.

Саша поднимает руку, жестом прося меня сесть:

— Садись. Пожалуйста. Мы не хотели тебя расстраивать.

— Тогда перестаньте лезть в то, что вас не касается.

— Хорошо, — кивает Дима. — Только работа. Согласна?

Я медленно опускаюсь обратно на стул. Сердце все еще колотится, но уже не так бешено.

— Согласна.

— Итак, как будем искать виновных? — спрашивает Дима, прищуриваясь.

Такое впечатление, что он пытается проверить меня на профессионализм. Понять, насколько я готова говорить о работе.

— У меня есть несколько версий, — отвечаю, стараясь звучать деловито. — Во-первых, нужно проследить цепочку документов. Егор исчез не просто так — значит, он либо главный организатор, либо его тоже подставили. Во-вторых, надо проверить все переводы за последние три месяца. Возможно, это был не единичный случай, а система.

Саша кивает:

— Логично. А что насчет реквизитов? Ты говорила, что их поменяли.

— Да. Письмо пришло якобы от Егора, но я теперь сомневаюсь, что он его отправлял. Слишком все гладко. Кто-то очень хорошо подготовился.

— Значит, нужно найти, кто имел доступ к почте Егора, — подытоживает Дима. — И кто знал о ваших рабочих процедурах.

Я киваю. Наконец-то мы говорим о деле, а не о моей личной жизни. Это намного безопаснее.

— Еще один момент, — добавляю. — Павлович слишком быстро исчез. Будто заранее знал, что именно сегодня все вскроется. Это не может быть совпадением.

— То есть, кто-то предупредил его?

— Либо он сам все и спланировал.

Мужчины переглядываются. В их взглядах я читаю одобрение. Похоже, моя версия им нравится больше, чем подозрения в мой адрес.

— Хорошо, — говорит Саша. — Начнем с компьютера Егора. Можешь показать нам его рабочее место?

— Конечно. Но там уже айтишники проверяли...

— А мы проверим еще раз. Более тщательно.