Tommy Glub – Секретарша для миллиардеров (страница 12)

Вот перевод на три миллиона — куда? Зачем? А вот еще один, помельче, но регулярный — каждый месяц одна и та же сумма уходит на счет какой-то фирмы-однодневки.

Подозрительно. Все подозрительно.

Саша сидит напротив, уткнувшись в ноутбук. Экран отбрасывает голубоватые блики на его сосредоточенное лицо. Вдруг он поднимает взгляд, и в глазах загорается азарт охотника, учуявшего след.

— Есть кое-что, — говорит он, откидываясь на спинку стула. — Помнишь, я говорил про старых знакомых Егора? Так вот, нашел одного. Айтишник, но не простой. Из тех, кого называют "серыми кардиналами" в мире цифровых технологий.

Дима приподнимает бровь, откладывая очередную папку.

— Это детектив?

— Скорее киберспец, — Саша усмехается. — Умеет доставать такие вещи, о которых обычный бухгалтер и мечтать не может. Удаленные файлы, зашифрованную переписку, следы транзакций через десяток подставных счетов…

Он берет телефон, и я вижу, как уверенно его пальцы набирают номер. Никакой суеты, никаких сомнений — чистая деловая решимость. Разговор короткий, по существу. Саша договаривается о встрече на завтра, называет время и место.

— Он найдет нам все лазейки, — говорит Саша, убирая телефон в карман. В голосе звучит уверенность человека, который знает, о чем говорит. — Даже те, о которых сам Егор мог не подозревать. У этих ребят особый талант — видеть то, что другие старательно прячут.

Я киваю, пытаясь разделить его оптимизм. Но усталость накатывает тяжелой волной, заставляя веки слипаться. Голова становится ватной, мысли путаются. Я тру виски, пытаясь прогнать туман из головы, и бросаю взгляд на часы.

Без десяти восемь.

Господи… Мы здесь с девяти утра. Одиннадцать часов, проведенных в душном зале среди бумаг и цифр. Кажется, будто целый день просто испарился, растворился в этих бесконечных таблицах. Хотя нет — вот они, результаты нашего труда. Стол завален стикерами с пометками, блокнот исписан моими каракулями, в ноутбуке открыты десятки вкладок с подозрительными транзакциями.

— Пора домой.

Голос Димы врывается в мои мысли. Я поднимаю голову — слишком резко, и мир на секунду плывет перед глазами. Он стоит у окна, силуэт на фоне вечернего города. Поворачивается ко мне, и я вижу его лицо. Усталое, осунувшееся, но в глазах нет привычной холодности.

— Лиза, хватит. Завтра продолжим.

Его голос звучит неожиданно мягко. Не приказ начальника подчиненной, а… забота? Я моргаю, пытаясь понять, не показалось ли мне. Но нет — он смотрит на меня с каким-то странным выражением. Будто видит что-то, чего я сама не замечаю.

Внутри все протестует. "Нет! Я должна найти хоть что-то! Должна докопаться до правды!" Но тело предает меня. Спина ноет от долгого сидения в одной позе, шея затекла, ноги онемели. А мозг… мозг уже отказывается воспринимать цифры. Они пляшут перед глазами бессмысленным хороводом.

А единственное чего я сейчас на самом деле хочу, так это прижать к себе свою малышку и ни о чем больше не думать…

Я медленно киваю, признавая поражение. Начинаю собирать бумаги — механически, почти на автопилоте. Вот папка с квартальными отчетами за прошлый год. Вот распечатки банковских переводов — особенно интересные я пометила желтым маркером. А вот мои заметки — неровные строчки, написанные в спешке, когда мысль нужно было ухватить, пока она не ускользнула.

Все аккуратно складываю в большую папку. Застегиваю на кнопку, проверяю, надежно ли. Эти бумаги — мое оружие в борьбе за правду. И я не успокоюсь, пока не изучу каждую строчку.

И не докажу, что не виновата.

— Дома посмотрю ранние отчеты, — говорю я вслух. Голос звучит хрипло, и я удивляюсь — когда успела охрипнуть? — И все переводы Павловича. Особенно за первые месяцы его работы в этом году. Может, тогда схема только налаживалась, и он был менее осторожен...

— Конечно, — Дима кивает, но его взгляд скользит по моему лицу слишком внимательно. Изучающе. — Только не забывай отдыхать. Ты уже сорок минут сидишь с чашкой холодного чая.

Я моргаю и опускаю взгляд на стол. Точно. Передо мной стоит моя любимая стеклянная чашка.

Сорок минут? Я даже не заметила. Настолько погрузилась в документы, что забыла о существовании внешнего мира.

Дима берет чашку. Он идет к кофемашине в углу зала. Слышу знакомые звуки — щелчок кнопок, шипение пара, журчание горячей воды. Аромат свежего кофе, который они пили совсем недавно, щекочет ноздри, но сейчас он наливает просто кипяток.

Возвращается, ставит чашку передо мной. Горячий пар поднимается вверх, и я чувствую тепло на лице. Дима наклоняется — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я уловила запах его парфюма. Что-то свежее, с нотками бергамота.

— Выпей. Голос у тебя охрип, — говорит он негромко, почти интимно. — Слышишь сама?

Я машинально прикасаюсь к шее. Кожа горячая, горло саднит. Сглатываю — и правда, больно. Весь день говорила, объясняла, спорила с Сашей о трактовке тех или иных операций. Даже не заметила, как сорвала голос.

От этой неожиданной заботы что-то переворачивается внутри. Маленький, почти бытовой жест — принести горячей воды. Но почему-то именно он пробивает броню усталости и напряжения. В груди разливается странное тепло, не связанное с температурой воды.

Я беру стекло обеими руками, чувствуя приятное тепло через него. Делаю маленький глоток — чай обжигает губы, язык, но потом мягко стекает по горлу, принося облегчение.

— Спасибо, — выдыхаю я. Голос звучит хрипло, надломленно. Слышу сама, как устало это прозвучало. Будто вся накопленная за день усталость вылилась в это одно слово.

Дима не отходит. Стоит рядом, и его тень падает на стол, на мои руки, сжимающие чашку. Я чувствую его взгляд — тяжелый, изучающий. Пытаюсь спрятаться за папкой с документами, делаю вид, что проверяю, все ли собрала. Но это бесполезно. Он видит меня насквозь — усталость в ссутуленных плечах, напряжение в сведенных лопатках, измождение в потухших глазах.

— Домой, Лиза, — повторяет он. И в голосе уже нет ничего от начальника. Нет приказного тона, нет холодной властности. Только усталая, но непреклонная забота. — Хватит на сегодня.

Я медленно поднимаюсь. Колени протестуют — затекли от долгого сидения.

Ремень сумки врезается в плечо — тяжелая, набитая документами. Но я почти не чувствую веса. Все внимание сосредоточено на этом непривычном ощущении. Когда в последний раз кто-то заботился обо мне так просто? Без условий, без ожидания чего-то взамен. Просто увидел, что я устала, и принес горячего чая….

От этой мысли становится одновременно страшно и... невыносимо тепло. Страшно — потому что я не привыкла к заботе. Не знаю, как на нее реагировать, что делать с этим теплом в груди. А тепло — потому что, оказывается, мне этого не хватало. Больше, чем я готова себе признаться.

Я делаю еще глоток, прячась за стеклом от его взгляда.

И не заметив, что Саша смотрит на меня так же…

Глава 17

Мы выходим в коридор. Офис после восьми вечера — это совсем другое место. Никакой суеты, никаких голосов. Только наши шаги отдаются эхом от мраморного пола, и этот звук кажется оглушительно громким в тишине.

Я иду между ними — Дима слева, Саша справа. Чувствую себя маленькой рядом с их широкими плечами. Папка с документами прижата к груди, сумка оттягивает плечо. Каждый шаг дается с трудом — ноги ватные от усталости.

— Завтра с утра проверим камеры у склада, — деловито бросает Саша, не отрываясь от экрана телефона. Его пальцы быстро скользят по экрану — наверняка делает пометки.

— И бухгалтерию за предыдущий квартал, Лиз, — подхватывает Дима. Голос усталый, но сосредоточенный. — Нужно поднять вообще все переводы. Особенно те, что шли через подставные фирмы.

Я киваю, хотя они и не ждут моего подтверждения. Просто обсуждают планы, как обычные коллеги после тяжелого рабочего дня. И от этой обыденности что-то переворачивается внутри. Усталость смешивается со странным облегчением. Будто все это расследование, все эти махинации и подозрения вдруг стали чем-то неважным…

Лифт встречает нас мягким звоном. Двери раздвигаются, впуская в освещенную кабину. Мы заходим, и я ловлю наше отражение в зеркальной стене. Вот я — растрепанная, с выбившимися из хвоста прядями, тени под глазами, в мятой блузке. А рядом они — усталые, но все еще серьезные, деловые.

И вдруг меня пронзает странная мысль: со стороны мы хорошо выглядим. Словно так и должно быть. Меня плавит от мысли о том, насколько мне с ними комфортно.

Лифт мягко трогается вниз, и я чувствую, как желудок чуть урчит. Или это от волнения?

Выходим на улицу, прохладный вечерний воздух обдает лицо. Я жадно вдыхаю — после целого дня в душном помещении это так нужно. Фонари заливают парковку мягким желтым светом, где-то вдалеке слышен шум машин.

— Мы вас подвезем, — вдруг говорит Дима.

Я замираю на полушаге. Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться быстрее. Пальцы судорожно сжимают ремень сумки.

— Нет, не нужно, спасибо. — Слова вылетают слишком быстро, слишком нервно. — Я сама…

— Лиза, — Саша перебивает меня. Его голос мягкий, но в нем звучит та же непреклонность, что я слышала, когда он говорил с айтишником. — Уже поздно. Это нормально — подвезти коллегу.

Коллегу. Это слово странно звучит. Но он произносит его так естественно, будто между нами никогда не было ничего, кроме рабочих отношений.