Tommy Glub – Секретарша для миллиардеров (страница 9)
Я отмахиваюсь от мамы и уже хватаюсь за дверную ручку, но напоследок подхожу к Насте, обнимаю ее, прижимаю к себе и целую на прощание. Это все тоже сопровождается удивлением с их сторон. Как будто я никогда прежде так не делала, боже, ну прямо монстром меня выставляют.
— Я скоро вернусь. Будь умничкой, ладно?
— Ладно, — кивает она серьезно, будто дает клятву. Словно чувствует, что сегодня мне это нужно.
Я закрываю за собой дверь и делаю шаг на лестничную площадку. И тут же сердце уходит в пятки.
Они стоят прямо там. Саша и Дима. Оба.
Саша облокотился на перила, руки в карманах, его поза расслабленная — но взгляд не дает поверить в эту легкость. Дима чуть в стороне, в идеально сидящем костюме, и что-то листает на телефоне, но стоит мне выйти — поднимает взгляд.
— Доброе утро, Лиза, — произносит он так буднично, будто мы вчера не сидели в ресторане, а я не всю ночь ворочалась в страхе.
— Вы… здесь? — спрашиваю глупо, потому что ясно, что они здесь.
— Мы договаривались встретиться утром, — отвечает Саша ровным тоном. — Мы просто решили, что будет удобнее заехать за вами.
Я вцепляюсь в ремешок сумки. Внутри холодеет. Заехать за мной. Прямо к дому. К квартире! Значит, они теперь знают, где я живу. Или всегда знали, господи, эта информация ведь не скрывается. Как и информация о том, что у меня есть дочь. Я смотрю по очереди то на Диму, то на Сашу. Они знают? Или еще нет?
Я смотрю то на одного, то на другого, пытаюсь прочитать хоть намек.
Ни один не выдает ничего. Ни вопроса, ни усмешки. Просто стоят. Словно здесь они и должны быть.
— У нас встреча, — спокойно напоминает Дима, пряча телефон во внутренний карман.
Саша чуть наклоняет голову, наблюдая за моей реакцией, и добавляет:
— Время не ждет.
Я киваю, делая шаг вперед. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все трое.
Дверь за спиной тихо щелкает замком. Внутри остается Настя.
В груди поднимается паника: а если они уже знают? Если только что, стоя здесь, слышали ее голос из квартиры? Смех, вопросы? Она ведь всегда громко говорит!
Господи, а вдруг заметили ее вещи в прихожей, когда дверь распахнулась слишком широко? Кроссовки с блёстками, школьный рюкзак с мультяшным принтом?
— Лиза? — голос Саши выводит меня из ступора.
— Да… я готова, — выдыхаю и прижимаю сумку к боку.
Мы спускаемся вниз вместе. Их шаги уверенные, размеренные. Мои — чуть сбивчивые. Я вцепляюсь в перила, чтобы не навернуться на лестнице, потому что колени дрожат.
На улице свежо. Солнце еще не высоко, и утро кажется обманчиво спокойным.
Черный внедорожник стоит у подъезда. Саша открывает дверь заднего сиденья, словно джентльмен, но в этом жесте я чувствую не галантность, а контроль.
— Садитесь.
Я послушно скольжу на сиденье. Следом — Саша. Дима занимает место рядом с водителем. Машина плавно трогается.
Я смотрю в окно, стараясь не встречаться глазами. В голове одна мысль: знают ли они?
А если знают — почему молчат?
Или они играют, как всегда? Тянут время, чтобы я сама выдала?
— Уютный район, — вдруг произносит Саша, глядя в боковое окно. — Спокойный.
Я напрягаюсь. Внутри будто холодный комок образуется.
— Да, — отвечаю ровно, хотя голос все равно дрожит. — Я снимаю квартиру.
И тут же злюсь на себя. Зачем я снова это сказала? Ведь вчера… вчера мы уже об этом разговаривали.
Дима чуть поворачивается, его профиль отражается в зеркале заднего вида.
Больше никто из них ничего не говорит, а я отворачиваюсь к окну и мысленно молюсь, чтобы они не узнали о дочери.
Глава 13
Паркуюсь у входа. Ресторан почти пуст — через стеклянные двери видно лишь пару столиков с ранними посетителями. Утро — не самое популярное время, особенно здесь, в центре, где деловая публика просыпается ближе к обеду.
Заходим внутрь. Я вдыхаю запах свежемолотого кофе, корицы, тимьяна и чего-то мясного с кухни — возможно, тушеная говядина или рагу. В другое время было бы аппетитно, но не прямо сейчас. Слишком много напряжения стягивает грудную клетку, желудок сжат в комок.
Интерьер выдержан в теплых тонах — кремовые стены, деревянная мебель, мягкий свет от подвесных ламп. На столах белые скатерти, живые цветы в небольших вазах. Официант кивает нам и жестом указывает на свободные места.
Лиза выглядит как и всегда, сногсшибательно. Серый приталенный пиджак подчеркивает похудевшую фигуру, платье, подчеркивающее изгибы. Волосы собраны в тугой пучок на затылке — ни одной выбившейся пряди. Раньше она так не делала — любила распущенные локоны, мягкие волны. Теперь делает. И вообще, стала другой. Изменилась.
Спокойная, собранная.
Подходим к столу. Официант появляется мгновенно — молодой парень с аккуратной стрижкой и заученной улыбкой. Я заказываю двойной эспрессо, Дима — американо. Поворачиваюсь к Лизе, пытаюсь поймать ее взгляд.
— Будешь что-то? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. Она вдруг пробует улыбнуться — уголки губ дергаются вверх, но глаза остаются холодными. Выходит сухо, натянуто, будто ее мышцы лица забыли, как это делается.
— Нет, спасибо. Не хочу. Только кофе… Капучино.
Официант кивает и уходит. А я чувствую, как во мне начинает закипать раздражение, поднимается откуда-то из живота горячей волной. Сжимаю кулаки под столом, ногти впиваются в ладони.
Мы ведь не обязаны были ей помогать. Но помогли. Дали ей тогда денег на первое время, чтобы она ни в чем не нуждалась. Сейчас чуть перегнули палку, но она же должна понять? Понять, что мы покупали нормальную компанию, а не такую проблемную. Тут у всех мозги поплывут.
В любом случае, а что в ответ? Только молчание, едва скрываемое презрение и... эта вечная подозрительность в глазах, будто мы в любой момент можем ударить в спину.
Приносят кофе. Аромат обволакивает, но не успокаивает. Я делаю глоток — обжигающе горячий, крепкий. Смотрю на нее поверх чашки.
Лиза изменилась. Даже не внешне — хотя и это тоже. Похудела килограммов на пять, может больше. Четче обозначились скулы, подбородок стал острее. Кожа бледная, почти прозрачная, под глазами легкие тени. Стала женщиной, на которую оборачиваются. Уверенной в каждом жесте, в каждом слове. Но только с нами она ведет себя так, как будто ненавидит нас.
Может, мы правда были слишком резки? Могли сказать мягче, подобрать слова, войти в положение. Но мы же не знали. Не знали, в каком состоянии на самом деле была компания под глянцевой оберткой. Мы покупали актив с хорошей репутацией, а не ящик Пандоры, полный долгов и судебных исков. И теперь все на ушах. Паника в офисе, ревизии каждый день, полная неразбериха в документах. А она ходит с этим своим взглядом — будто мы все спланировали, специально заманили ее в ловушку.
Делаю еще глоток кофе. Горький, обжигающий язык. Как раз в тему. Ставлю чашку на блюдце — звук получается громче, чем хотелось.
— Лиза, — говорю прямо, глядя ей в глаза. Она не отводит взгляд — это хороший знак. — Мы взрослые люди. И я считаю, что нам нужно поговорить. Начистоту.
— Сейчас придут партнеры… — она бросает взгляд на часы. Тонкие, золотые. Вероятно, их ей кто-то подарил. Она такая женщина, что ей хочется подарить что-то, от чего она улыбнется.
— До встречи есть еще минут десять. Минимум. — Я ставлю чашку окончательно, сплетаю пальцы на столе. — Скажи честно. Ты нас ненавидишь?
Она поднимает брови. Удивление на лице — такое натуральное, неподдельное, что я теряюсь. Зрачки расширяются, губы приоткрываются. Неужели все это время я... придумывал? Видел то, чего не было?
Дима первым приходит в себя. Мы переглядываемся — быстрый взгляд, доля секунды. Он откашливается и продолжает, наклонившись вперед.
— Ненавидишь? — уточняет мягко, почти шепотом, но в голосе все равно есть напряжение. Жилка на виске пульсирует. — За то, как все закончилось?
— Да, — поддакиваю, стараясь говорить спокойно. — Ты ведешь себя так. Холодно, отстраненно. Я понимаю, мы расстались не идеально. Резко, без долгих объяснений. Но разве у нас не было чего-то хорошего? Те недели втроем, та жизнь, та близость… Это ведь было ценно… Для всех нас.
— Возможно, мы перегнули палку в последние дни, — добавляет Дима. Его пальцы барабанят по столу — старая привычка, когда нервничает. — Но пойми нас правильно. Мы покупали компанию в хорошем состоянии. По документам все было чисто. А не в том хаосе, в котором она оказалась на самом деле.
"Немного недовольны" — он называет это так. Хотя я в ярости. В полнейшей, слепой ярости. Но сдерживаюсь, стискиваю зубы.
Если бы на ее месте был кто-то другой, я бы без разбирательств посадил этого человека. До выяснения, как говорится.
Лиза глубоко вздыхает и откидывается на спинку стула. Кожа скрипит. Смотрит в окно, где начинает накрапывать утренний дождь.
— Я вас не ненавижу, — говорит тихо, почти неслышно. Приходится наклониться, чтобы расслышать. — Если честно… я давно уже все отпустила. У меня есть семья. Я счастлива. И была бы еще счастливее, если бы вы перестали искать виноватую во мне. Я не при чем. К тем долгам, к тем проблемам — я правда не имею никакого отношения.
Говорит спокойно. Без наигранности, без попытки разжалобить. И в ее голосе — что-то новое. Чужое. Не та мягкость, что была когда-то. Но настоящее, честное.