Tommy Glub – Опасная для Босса (страница 8)

— За стажировкой, я уже говорила, — отвечаю спокойно и заученно.

Пока там сидела с этой его Леночкой, поняла несколько моментов. Первый — мне будет очень сложно. И второй — вряд ли начальник упростит мне задачу. Скорее, наоборот. Особенно теперь, когда я, кажется, начинаю понимать, чего он хочет. Держать меня на коротком поводке. Контролировать. Может, даже мучить.

— Просто стажировка? Или все же… не смогла устоять после той ночи?

От его слов внутри все переворачивается. Щеки вспыхивают, и я благодарю полумрак лифта за то, что скрывает мой румянец.

Не удерживаюсь и фыркаю. Быть безэмоциональной никак не получается рядом с ним. Его присутствие — как магнит, притягивает и отталкивает одновременно. Он привлекательный мужчина, уверена, женщины шеи сворачивают, стоит ему пройти мимо. Да и я, чего уже там… тоже смотрела. И там в клубе и после клуба. Разве что не с раскрытым ртом рассматривала прорезь мышц на теле… И сейчас мой взгляд предательски скользит по его широким плечам.

— А вы льстите себе, Никита Владиславович, — хмыкаю. Стараюсь, чтобы голос звучал насмешливо, хотя горло пересохло. — Я умею отличать карьерные амбиции от… приятных воспоминаний. Но если уж вы так уверены, что я не устояла — может, и вам не удалось?

В лифте повисает пауза. Тишина звенящая, напряженная. Слышно только гудение механизма и мое собственное дыхание. Он на секунду задерживает на мне взгляд. Его глаза темнеют, зрачки расширяются — я видела такой взгляд той ночью. То ли удивлен, то ли обескуражен… Но мне нравится любая, потому что я вижу одно — заинтересованность. И от этого осознания по телу разливается тепло. Если бы боссу было наплевать, он бы не стоял и не разговаривал здесь со мной.

— Значит, ты утверждаешь, что это не было заранее? И что ты не планировала ту ночь специально?

Я прижимаю папку к груди, картон впивается в ребра через тонкую блузку, наклоняю голову и с вызовом смотрю прямо в его глаза:

— Планировать? Не смешите. Я по жизни импровизатор. Планировать не мое. Да я и знать не знала, кто вы, на тот момент.

Ложь так легко слетает с губ, что я почти верю в нее сама.

Он делает шаг ближе — совсем чуть-чуть, но в замкнутом пространстве этого хватает, чтобы воздух загустел. Теперь между нами меньше полуметра. Я чувствую тепло его тела, вижу, как поднимается и опускается его грудь при дыхании. Его взгляд тяжелый, почти хищный. От этого взгляда хочется отступить, прижаться спиной к стенке лифта, но я заставляю себя стоять на месте.

— И когда узнала? Явно ведь не в кабинете поняла, с кем переспала.

Слово "переспала" звучит между нами как выстрел. Воспоминания накрывают волной — его руки, губы, мои стоны... Сглатываю, пытаясь прогнать эти образы.

— Не в кабинете, — отвечаю честно. Голос звучит хрипло, приходится откашляться. — Я знала вас, но не знала, что вы здесь руководитель, — говорю полуправду.

— А про невесту когда узнала?

При упоминании невесты что-то неприятно кольнуло в груди.

— Это… каждый знает, — улыбаюсь. — По телевизору вас часто показывают.

— Быстро сориентировалась, значит.

— Говорю же, импровизатор.

Чувствую, как мужской взгляд концентрируется на мне сильнее. Он изучает меня, как под микроскопом — каждый жест, каждую эмоцию. Не заметить заинтересованность невозможно. В его глазах играют опасные огоньки. С одной стороны это мне льстит, внутри все трепещет от его внимания, с другой, что я там планировала? Получить "автомат" стажировки и уйти? Это в идеале. В не идеале отсидеть стажировку. Но уж точно не личной помощницей. И уж точно я не думала, что меня упрямо решат чему-то учить.

Никита выходит из лифта первым, едва тот останавливаетс. Обернувшись, усмехается так, словно переиграл меня. Эта усмешка бесит и заводит одновременно.

— Напомню, что завтра к девяти должна быть готова стратсессия по фонду. И кофе. Запомнила, какой я люблю?

— Черный, без сахара, подавать в восемь пятьдесят.

Его брови в удивлении взлетают вверх, на секунду маска холодного босса спадает, и я вижу искреннее удивление, победоносно улыбаюсь. Маленькая победа, но греет душу. И нет, я не запомнила это с первого раза, просто Лена пошутила об этом, вот я и… в общем, запомнила. А мне еще делать этот чертов отчет. Желудок сжимается от одной мысли о бессонной ночи. Я ведь ничего не успела в рабочее время, потому что… потому что изучала его распорядок и теперь в голове творится полный сумбур.

Что он делает после, съедает девственницу на ужин?

— У вас так для всех… новеньких? Или это спецзадание лично для меня? — усмехаюсь, хотя внутри все сжимается. Знаю ответ еще до того, как он откроет рот.

— Считай, это персональный бонус, — он растягивает слова, смакует каждое. — Ты ведь так хотела сюда попасть, научиться, работать. Вышколю тебя и все, будущее твое обеспечено. Кто отдаст такого крутого сотрудника другим, Соня? — мое имя на его губах звучит как ласка и угроза одновременно. — Это перспективы, карьерный рост, зарплата. График, конечно, ненормированный, но зато возможностей выше крыши.

С каждым словом внутри меня рождается раздражение. Кулаки сжимаются, ногти впиваются в ладони. Меня едва не трясет от тона, хотя я не могу сказать, что он ироничный или насмешливый. Нет, нет. В том-то и дело, что нет. Он обычный… деловой, отстраненный, словно между нами ничего не было, и это лишь больше вымораживает. Перспективы, возможности… я хотела просто подпись о том, что была здесь на стажировке. А вместо этого получила спецзадание, над которым просижу хорошо, если весь вечер, а не всю ночь. Глаза уже щиплет от одной мысли.

— Удачи, София, — говорит с улыбкой. Улыбка холодная, формальная — улыбка босса подчиненному. — До завтра.

Смотрю вслед его удаляющейся фигуре — широкие плечи, уверенная походка, идеальная осанка — и единственное, чего хочу — врезать ему хорошенько. Или поцеловать. Черт, что со мной не так? И пожаловаться. За этим я звоню подругам по видеосвязи. Руки дрожат, когда набираю номер.

— Ну что? — почти в один голос говорят они. Их лица на экране полны любопытства и волнения. — Что там, Сонька, получилось? Весь день вести от тебя ждем.

— Получилось, — киваю. Пытаюсь улыбнуться, но получается скорее гримаса. — Только не то, что я планировала. Поздравьте меня, у меня теперь есть оплачиваемая стажировка и совсем нет времени на личную жизнь, потому что отныне я буду занята жизнью своего начальника.

В горле комок, и я сглатываю, чтобы не расплакаться от усталости и напряжения.

Надеюсь, не личной. Не заставит же он меня свечку им с невестой держать? От одной мысли об этом тошнит. Я в роли подсвечника так себе. Могу и сболтнуть лишнего. Случайно.

Очень-очень случайно.

9 глава

Я швыряю сумку в угол с такой силой, что она отскакивает от стены. Что-то внутри звякает — наверное, разбилось зеркальце. Плевать. Падаю на диван, не разуваясь — туфли впиваются в обивку, но мне плевать. Старенький диван скрипит под моим весом, пружины продавлены в привычных местах. Тело гудит от усталости, каждая мышца ноет, будто я не в офисе просидела, а марафон пробежала.

Экран ноутбука вспыхивает. Старенький девайс тормозит, изображение дергается. В кадре зум звонка материализуется Алинка — зеленая маска на лице делает ее похожей на болотное чудище. Она сидит в своей розовой пижаме с единорогами, волосы торчат во все стороны. За ней врывается Наташка, хрустящая морковкой с таким остервенением, будто это не овощ, а чьи-то кости. На ней спортивный топ, лицо блестит от пота — видимо, только с тренировки. Она так сойдет с ума из-за своих диет… Последней, с королевской неторопливостью, подключается Ника — идеальная прическа, идеальный макияж, бокал вина в руке и вид женщины, которая точно знает, чего хочет от жизни. За ее спиной видна стильная квартира — все такое белое и минималистичное, что глаза режет.

— Ну давай, Сонька, рассказывай, — Наташа атакует сразу, не давая опомниться. Хруст моркови режет слух. Звук такой громкий в динамиках, что я морщусь. — Ты же сказала, что приедешь с докладом! Давай!

Потому что я тряслась в двух маршрутках! В душной, набитой людьми железной коробке, где пахло потом и чужими духами.

Вообще, до дома идет одна, она часто ходит и я недолго ее ждала. Но я задумалась — в голове крутился его взгляд в лифте — и в итоге пришлось выходить за четыре остановки и пилить обратно! Ноги в туфлях горели огнем, каждый шаг отдавался болью.

— Потому что я выжатая, как лимон! — голос срывается на хрип. Горло саднит, будто наждачкой прошлись. Поджимаю ноги под себя, обнимаю колени. — Девочки, я не вывожу. Я реально не вывожу! И не вывезу!

— У тебя же вроде все получилось, — Алинка сдирает маску, попутно закручивая волосы в небрежный пучок. Зеленые хлопья падают на стол, я кривлюсь. — Стажировка есть, босс шикарный, а ты чего воешь?

— Я устроилась к нему в ассистенты! В ассистенты, карл! Он знает, кто я. Помнит, что между нами было. И вообще не боится, что я проболтаюсь. Такое ощущение, что ему плевать! А я теперь у него под носом — и каждую секунду боюсь не то сказать, не туда глянуть, не так дышать!

Вспоминаю его взгляд сегодня — спокойный, уверенный, словно я не бомба замедленного действия, а просто еще один предмет мебели в его идеальном офисе. От этого внутри все переворачивается — злость смешивается с унижением.