Tommy Glub – Опасная для Босса (страница 36)
— Отдыхай сегодня, — говорит Никита отстраненно. Голос ровный, безэмоциональный. — Завтра в офис к девяти.
— Хорошо. — Мой голос звучит так же пусто.
Он садится в свою машину, даже не оглянувшись. Дверь захлопывается с глухим звуком. Я — в свою, заказанную им. И мы разъезжаемся в разные стороны.
Дома пусто. Подруги заняты. Тишина давит на барабанные перепонки. Бросаю чемодан в углу, он падает с глухим стуком. Падаю на кровать лицом в подушку.
Но я чувствую только запах Никиты на своей коже. Его прикосновения.
Телефон вибрирует — сообщение от Лины:
Смайлик добавляет, и сейчас он кажется издевательским. Игнорирую. Не могу сейчас. Не после этой ночи. Не когда внутри все еще горит от его поцелуев.
Утро вторника приходит слишком быстро. Встаю рано, глаза опухшие от бессонницы. Долго стою перед шкафом, перебирая вешалки. Останавливаюсь на строгом черном костюме — юбка до колена, приталенный пиджак, глухая водолазка. Никакой открытой спины. Никаких декольте.
Никаких воспоминаний о Милане.
В офис приезжаю за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Дождь прекратился, но тучи все еще висят низко. Охранник кивает, пропускает. Его взгляд скользит равнодушно — я снова невидимка. Поднимаюсь на этаж. Привычный гул голосов, стук клавиатур, запах кофе…
— Соня! — Марина машет рукой, ее браслеты звенят. — Как Милан? Расскажешь?
— Позже, — улыбаюсь натянуто. Щеки болят от фальшивой улыбки.
Сажусь за свой стол. Знакомый скрип кресла. Включаю компьютер. Экран оживает, заставка с логотипом компании. Проверяю почту — десятки писем за три дня. Начинаю разбирать механически, составлять отчеты, готовить презентацию по итогам поездки. Пальцы двигаются автоматически.
Обычная рутина. Будто ничего не было. Будто я не таяла в его руках тридцать шесть часов назад.
Только засос на шее, спрятанный под водолазкой, пульсирует в такт сердцебиению, напоминая, что было. Все было.
В одиннадцать звонит телефон на столе. Резкий звук заставляет вздрогнуть.
— Соня? — голос Лены выводит из транса. Официальный, отстраненный. — Никита Владиславович просит зайти. Срочно.
Сердце проваливается куда-то в желудок. В ушах начинает звенеть.
— Сейчас буду. — Удивительно, что голос звучит спокойно.
Встаю, ноги ватные. Одергиваю юбку влажными ладонями. Иду к лифту, каждый шаг дается с трудом. Что-то не так. Я чувствую это кожей, каждой клеточкой тела. Воздух становится вязким, тяжелым.
Поднимаюсь на последний этаж. Двери лифта открываются слишком громко. Длинный коридор тянется бесконечно, ковровая дорожка глушит шаги. Знакомая дверь в конце кажется вратами в ад.
Стучу. Костяшки пальцев белеют.
— Войдите. — Голос Никиты холодный. Чужой. Не тот, что шептал мне на ухо в Милане.
Открываю дверь, и мир рушится.
В кабинете не только Никита. На кожаном диване сидит Лина — в красном платье, как пятно крови на темной коже дивана. Идеальная прическа, алая помада, торжествующая улыбка змеи, проглотившей канарейку.
Никита стоит у панорамного окна спиной ко мне, смотрит на город. Не оборачивается. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.
— Соня! — Лина вскакивает, каблуки цокают по паркету. Подходит ко мне, от нее пахнет дорогими духами и победой. — Как мило, что ты все же пришла.
В руках у нее планшет. Она тычет мне его в лицо, экран слепит глаза.
На экране — фотография. Мы с Никитой в ресторане в Милане. Он держит мою руку, смотрит так, что все очевидно без слов. Взгляд влюбленного мужчины.
Надо же, именно так он смотрел на меня все то время. И я это поняла только сейчас…
Кровь отливает от лица. В ушах шумит. Комната начинает плыть.
— Красиво, правда? — мурлычет Лина. Ее голос кажется далеким, искаженным. — А вот еще.
Листает. Фото из бутика. Никита застегивает молнию на платье. Интимный момент, украденный чужим объективом.
— И мое любимое. — В голосе садистское удовольствие.
У отеля вечером. Мы держимся за руки. На моем лице счастливая улыбка. На его — нежность…
Поднимаю взгляд на Никиту. Он наконец поворачивается. Медленно, словно каждое движение дается с трудом. Лицо как маска — никаких эмоций. Глаза пустые, холодные, чужие. Смотрит на меня как на пустое место. Как на незнакомку. Как на предательницу.
Внутри все рушится с оглушительным грохотом.
— Знаешь, я сначала не поверила, — продолжает Лина, расхаживая по кабинету как хищник, загнавший добычу в ловушку. — Думала, ты просто дура, которая не способна нормально следить за ним. Но потом... — она щелкает пальцами, — решила подстраховаться. Наняла профессионала. И он не подвел.
Она подходит ближе, я чувствую ее дыхание на своем лице, понижает голос до театрального шепота:
— Но самое интересное он нашел не в Милане. А здесь. В записях камер отеля "Метрополь". Помнишь тот вечер? Так вот…
Нет. Нет, нет, нет.
Пол уходит из-под ног.
Господи…
— Ты переспала с ним той ночью! — почти выкрикивает она, брызжа слюной. — До стажировки! Специально, чтобы он тебя взял! Шлюха расчетливая!
Смотрю на Никиту. Молю взглядом — дай объяснить, это не так, не совсем так, все было иначе. Но он смотрит сквозь меня.
— Двести тысяч стоит мое доверие? — спрашивает он тихо. Слишком тихо. Это тихий голос бешенства. — Или двести тысяч стоишь ты?
Слова бьют как пощечины. Физически больно. Я открываю рот, но голос не слушается. Горло перехватывает спазм.
— Я... это не... — Слова рассыпаются, не складываясь в предложения.
— Не что? — он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. — Не правда? Ты не соглашалась на деньги за информацию обо мне? Не спала со мной, чтобы попасть на стажировку? Не врала мне в лицо все это время?
Каждый вопрос — удар под дых. Я молчу, потому что отрицать бессмысленно. Правда искажена, но факты есть факты.
— Ну и где твоя спесь, детка? — Никита усмехается, и эта усмешка страшнее крика. Холодная, презрительная. — Не бойся, я не стану тебе мешать закончить универ. Даже стажировку зачту, раз ты только ради этого все это... устроила. Но больше в этом городе ты работать не сможешь. Я позабочусь об этом.
Киваю. Что еще остается? Слезы жгут глаза, но я не позволю себе расплакаться здесь. Не дам ей этого удовольствия.
— Можешь идти, — бросает он и отворачивается к окну. Разговор окончен. Я больше не существую для него.
Разворачиваюсь на ватных ногах. Делаю шаг. Другой. Комната качается.
— Ах да! — голос Лины останавливает меня у двери. Ядовито-сладкий, торжествующий. — Деньги ты все же не получишь. Ты отвратительно играла свою никчемную роль!
Последний гвоздь в крышку гроба.
Выхожу. Закрываю дверь. Иду по коридору на автопилоте. Ноги сами несут. В лифт. Кнопка первого этажа расплывается перед глазами. Вниз. Мимо охраны — никто не смотрит, я снова невидимка.
На улицу.
Дождь усилился. Холодные капли как пощечины, смешиваются со слезами на щеках. Соленый вкус на губах.
Я потеряла все. Работу. Будущее. Репутацию.
И Никиту.
Особенно Никиту. Эта потеря выжигает дыру в груди.
Достаю телефон трясущимися руками. Капли дождя стекают по экрану. Набираю сообщение маме: