Tommy Glub – Опасная для Босса (страница 22)
Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит на дорогу, но уголки губ приподняты в легкой улыбке.
— А вы всегда так хорошо читаете людей? — спрашиваю с вызовом.
— Не всех, — он бросает на меня быстрый взгляд. — Только тех, кто меня интересует.
Внутри все сжимается. Он делает это специально. Играет со мной, провоцирует, проверяет границы.
— Я ваша ассистентка, — напоминаю. — Всего лишь.
— Пока что, — соглашается он. — Но в Милане многое может измениться.
Я не знаю, что ответить. Поэтому просто отворачиваюсь обратно к окну и делаю вид, что не расслышала.
Но сердце колотится так сильно, что, кажется, он слышит каждый удар.
В аэропорту нас встречают как VIP-пассажиров. Никакой очереди на регистрацию, никакого досмотра в общем зале. Отдельный вход, бизнес-зал с кожаными диванами, кофе и свежей выпечкой.
Я чувствую себя не в своей тарелке. Это не мой мир и совершенно не моя реальность. Я просто девчонка из обычной семьи, которая случайно попала в сказку.
Никита садится на диван, достает ноутбук и начинает работать. Я сижу рядом, пью кофе и пытаюсь не смотреть на него, но не получается. Я взглядом то и дело возвращаюсь к нему.
Он сосредоточен, брови слегка сдвинуты, пальцы быстро бегают по клавиатуре. Иногда он проводит рукой по волосам — та самая привычка, которую я заметила в офисе.
Я достаю телефон, открываю заметки и машинально записываю:
Смотрю на написанное и чувствую тошноту. Я правда это делаю? Записываю каждый его шаг для его невесты?
Удаляю текст. Быстро, пока не передумала. Не буду. Я не буду этого делать. Пусть Лина думает что хочет, но я не стану шпионкой.
— Соня, — его голос заставляет меня вздрогнуть.
Поднимаю глаза. Он смотрит на меня внимательно.
— Все нормально?
— Да, — киваю. — Просто... непривычно все это.
— Привыкнешь, — он усмехается. — У тебя будет время.
Объявляют посадку на наш рейс. Мы встаем, идем на посадку и предоставляем посадочные талоны. И когда самолет взлетает, я понимаю: пути назад нет.
Я лечу в Милан с мужчиной, который меня хочет. И который, кажется, не собирается больше это скрывать, иначе как объяснить тот факт, что он смотрит на меня так, будто готов раздеть прямо здесь?
25 глава
Самолет приземляется, и я чувствую, как меняется воздух. Милан встречает нас солнцем — таким ярким, что приходится щуриться. Стюардесса улыбается на прощание, идеально накрашенная, вежливая.
Иду за Никитой по трапу, стараясь держаться позади. Он впереди — уверенный, с этой своей походкой хозяина жизни. А я — просто ассистентка, которая несет его документы и старается не споткнуться на каблуках после четырехчасового перелета.
В аэропорту прохладно, пахнет кофе и дорогим парфюмом от дьюти-фри. Никита оборачивается, проверяя, не отстала ли я. Смотрит так внимательно, что становится жарко под строгой блузкой.
— Не потерялась? — спрашивает с легкой усмешкой.
— Я же не ребенок, — отвечаю, поправляя сумку на плече.
Отель — это что-то невероятное. Мрамор, хрусталь, золоченые рамы на стенах. В холле играет тихая классическая музыка. Пахнет лилиями из огромных ваз. Я чувствую себя Золушкой, которая случайно забрела во дворец.
У стойки регистрации Никита говорит что-то администратору по-английски. Я понимаю только отдельные слова. Девушка кивает, что-то печатает, улыбается.
— Сьют на двоих, — переводит мне Никита обыденным тоном. — Две спальни, общая гостиная. Так удобнее работать.
У меня внутри все переворачивается.
— Что значит на двоих? — стараюсь говорить спокойно, хотя сердце уже колотится. — Мы же договаривались про отдельные номера.
Вообще-то не договаривались, но сейчас это не очень-то и важно!
— Все занято, — он пожимает плечами. — Неделя выставок, весь город забит. Это лучшее, что удалось найти.
Администратор подтверждает кивком, протягивая ключ-карты. У нее идеальный маникюр и сочувствующая улыбка.
Хочется возразить, но понимаю — бесполезно. Да и глупо устраивать сцену при посторонних.
— Ладно, — выдыхаю. — Но это временно. Завтра ищем мне отдельный номер.
— Посмотрим, — отвечает он таким тоном, что ясно — искать он не собирается.
Лифт везет нас на десятый этаж. Мы молчим. В зеркальных дверях вижу наше отражение — он спокойный, я напряженная. Интересно, догадывается ли он, как бешено у меня стучит сердце?
Сьют огромный. Гостиная с панорамными окнами, вид на город, кремовая мебель, картины на стенах. Две двери по разные стороны — спальни. Ну хоть так.
— Я быстро в душ, потом ты, — говорит Никита, снимая пиджак. — Через два часа первая встреча, нужно успеть подготовиться.
И уходит в левую комнату, не дожидаясь ответа.
Я остаюсь одна в гостиной. Достаю телефон — три пропущенных от мамы, сообщение от подруги. Пишу коротко: "Прилетела, все нормально". Хотя какое тут нормально, если я в одном номере с боссом, от которого у меня мурашки по коже?
Слышу, как включается вода в его ванной. Представляю… Нет, стоп. Не надо ничего представлять. Это просто командировка. Деловая поездка. Ничего личного.
Дверь открывается через пятнадцать минут. Никита выходит — волосы влажные, рубашка расстегнута на паре пуговиц, в брюках, но босиком. От него пахнет гелем для душа — что-то свежее, с нотками мяты и дерева. У меня пересыхает во рту.
— Твоя очередь, — кивает он на правую дверь.
Почти бегу в свою комнату. Спальня уютная — большая кровать, кресло у окна, шкаф… Раздеваюсь быстро, и бегу в ванную. Становлюсь под душ, и горячая вода смывает напряжение.
Немного.
Закрываю глаза, подставляю лицо под струи. В голове — его взгляд, его голос, запах его кожи. Черт, Соня, соберись. Он твой босс. У него есть Лина. У тебя есть мозги.
Должны же быть.
Выключаю воду, тянусь за полотенцем. Белое, пушистое, пахнет отельным кондиционером. Обматываюсь, выжимаю волосы. В зеркале — я, растрепанная, с розовыми щеками от горячей воды. Беру крем с полочки, начинаю наносить на плечи.
Дверь распахивается.
Я вскрикиваю, хватаюсь за полотенце. На пороге — Никита.
— Я... телефон искал, — говорит он, но голос какой-то сиплый. — Думал, тут остался.
Мы смотрим друг на друга. Секунда, две, три. В его глазах — что-то темное, голодное. Не просто желание — что-то большее, опаснее.
У меня подгибаются колени.
— Выйди, — шепчу.
Он делает шаг вперед. В ванной сразу становится тесно.
— Никита, — уже громче. — Выйди. Сейчас же.
Он останавливается. Вижу, как сжимаются его челюсти, как он борется сам с собой. Кулаки сжаты, костяшки белые.
— Или? — выдыхает он.
— Выйди, — повторяю в третий раз. — Мы поговорим потом. Когда я оденусь.
— А если нет? — вырывается у него.