Tommy Glub – Не идеальная жена для предателя (страница 14)

На эти часы возвращается то, что было с нами два года назад и раньше. Обожающая нас с малым Карина и много-много мороженого. Мы втроём могли долго есть эту сладость и обмазываться ею. Я мог ночи напролёт слизывать его с тела Карины и доводить её до экстаза.

Теперь… Поменялось разве что её отношение ко мне.

После очень поздний ужин в круглосуточном дорогом рестике друга. Вымотанный малой зевал, да и уставшая Карина лениво поковыряла пасту и выловила оттуда только креветки, не в силах съесть всё остальное. Но её условие, что малой должен поужинать — мы исполнили, и Дима действительно смог слопать пюре с котлетой, проглатывая то одно, то второе. И ни на миг не спуская глаз с мамы.

В машине, снова обнявшись и слепившись в одно целое, сын вырубился, а я словил взгляд Карины. Долгий, уставший и сонный, но безумно благодарный. Она, моргнув и слабо улыбнувшись, прошептала:

— Спасибо.

И тоже вырубилась.

Пока едем к Карине, я включаю телефон и пишу коротко Алисе о том, что не приеду сегодня. Наверное, после она снова решится устроить мне вырванные часы из жизни, рассказывая какой я мудак. А мне теперь мне гадко думать, что я могу ехать к ней домой и ложиться в одну постель.

Сперва было легко её ненавидеть. Стрижову. Я был зол и разгневан, перед глазами стояли фотографии Карины, её обнажённого тела в руках другого. Я ненавидел её всем сердцем за предательство и ложь, а вся картинка, которую собрал уже после ранения следователь — выглядела очень правдоподобно. Карина в этом варианте событий имела мотивы и причины, чтобы меня грохнуть. Тогда бы всё имущество досталось Диме, а пока ему нет восемнадцати, она бы воротила долгие годы Империей игорных заведений и строительной корпорацией — сама.

Я был вынужден идти на опережение. Снимать её отпечатки в течении пары дней, находить документы и подключать неравнодушных. Сейчас я вижу, что у Алисы было много причин мне помочь и закрыть Карину, но пока я не узнаю — кто ей помогал и кто подделал некоторые документы, вынужден играть с ней и держать рядом. Пусть ещё немного покормится с моего счёта и будет считать, что Карина вообще меня не интересует. Я пока дам своим людям фору.

Виновность Алисы — пока что не более, чем мои предположения. Я могу с уверенностью сказать, что был бы рад, если бы она и правда всё это подстроила. Но тогда всё выглядело намного однозначнее. Были и причины, и мотивы, и доказательства. Всё было против Карины, любой отпечаток, любая зацепка вела к её вине. Карина бы могла отбрехаться и сказать, что не согласна и потребовать аппеляцию уже тогда. Но… Кажется, кто-то просто не смог из-за своей гордыни решиться идти против меня. она гордая и неприступная крепость, а потому не могла дать слабину и сказать, что не виновата. Она гордо села, не пытаясь оправдаться. Потому что ни в чём не была виновата?

Я смотрю на неё и вздыхаю. Карина могла бы быть настоящим шпионом. Такая нежная и милая снаружи, но внутри огромный железный стержень, без которого она бы не выжила. Думаю, СИЗО изменило всё её отношение к жизни. И теперь она расставила свои приоритеты. Дима, например, её приоритет.

Издалека замечаю странные разборки у какого-то бара. Обычно я таким занимаюсь только из крайней необходимости… И сейчас у меня наметил уходить один из чемпионов, а потому мне нужны простые ребята, которые часто попадают в разборки с пьяницами вот в таких вот местах. Не раз я забирал побитых официантов или барменов, давал им работу и второй шанс, чтобы они закрыли свои боли и после были мне должны. Бои без правил — быстрая и лёгкая работа, основанная на каждодневных тренировках. Не готов жертововать силами и временем? Не жертвуй и спи в помойной канаве, словно отребье. Не хочешь за годик решить свои проблемы, приумножить капитал и стать нормальным мужиком с работой и при бабле? Не ко мне. Я давал шанс избранным и забирал его, едва тот или иной человек переставал быть довольным тем, что имеет. Я так работал долгие годы и сейчас, чтобы отвлечься, решаю вмешаться. При том, что ближе подъезжая, я вижу, что напали на одного паренька и конкретно его бьют. И как часто бывает, рядом отдыхающие и гости бара даже не смотрят в сторону парковки.

— Останови, — тихо прошу я, но Карина тут же приоткрывает глаза и хмурится. Я же смотрю на неё сверху вниз и уверенно произношу, погладив по щеке:

— Не выходи из машины.

А сам покидаю тёплый и тёмный салон, оставляя сына и Карину внутри.

Пока я иду, мои ребята разбирают эту потасовку и оттаскивают откровенную пьянь от бедного парня. Явно за кого-то защитился и теперь не может нормально отбиться. Хотя и не плохо раскидывает нападающих. Они орут что-то о том, что он отказал им налить. В принципе, типичная ситуация. Но я и сам не понимаю, зачем вообще на это всё обратил внимание и почему сейчас остановился и влез. Мог ехать и дальше. Тем более, когда в машине Карина и Дима.

— Что тут происходит? — дёргаюсь. Ну, блять, даже не удивлён, если честно. — Карина, запахнув пальто на груди, сложила руки и внимательно рассматривает всех вокруг на парковке, хмурясь и один раз даже зевнув. Он щурится и немного вздрагивает, словно немного замёрзла после сна. Но она совсем не слышит меня. Впрочем, она никогда не была сильно послушной девочкой. Никогда не сидела смирно. Собственно, потому я сейчас и мучаюсь от противоречивых чувств. До сих пор помню, как вкусно усмирить непокорную лань.

— Я тебе сказал: сидеть в машине, — ворчу. Ни секунды покоя для моих мозгов и органов чувств. Не даёт и вздохнуть нормально. Даже свежий ночной воздух теперь с её духами.

— А я тебя не послушала, — произносит девушка, фыркнув. — Зачем ты остановился? — хмурится она.

— Буду я ещё тебе отчитываться, — кивнул я, — иди к сыну, — добавил я, шагая. Она за мной, уверенно давя на меня логикой и фактами:

— Он с Антоном. Мне интересно посмотреть, что ты делаешь, — Карина подняла синие глаза на меня и улыбнулась. Что ж. Интересно, так смотри.

— Вот стерва, — шиплю сквозь стиснутые зубы. Киваю, чтобы отдали пьянь подскочившим правоохранителям, а сам поднимаю за руку парня в грязной рубашке и улыбаюсь:

— Кто это?

— Я им денег должен, как они говорят, — фыркает он, вытирая кровь с подбородка. — Они дружки моего отчима и нашли меня тут. Учит, гадина, что будет, если я за мать вписываюсь, — парень смотрит на меня и хмурится. — Ты кто?

— Я… — хмыкаю. — Твой шанс поменять жизнь, — хоть убейте, но я сам себе не могу объяснить — кто меня дёрнул сейчас вообще всё это делать. Но я доверяю своей интуиции и сейчас она вопит о том, что мне этот парень нужен. Ещё и как. При том, что так же очень ярко я чувствую, что он принесёт мне очень много бабла. В его глазах мерцает огонёк ярости и гнева. А месть — самое интересное и вкусное топливо для мозга. И Карине, кстати, бы поучиться у него. Ведь моя бывшая не настолько сильно меня и не ненавидит.

А боец мне нужен. Крайне. Свои бои я закрывать ещё долго-долго не планирую.

— И как? — хмурится побитый парень. — Ты Робин Гуд?

— В каком-то смысле, — коротко хохотнул, отгоняя лишние мысли прочь. — Поедешь с моими людьми? Мой помощник тебе всё расскажет.

— Слушай, я понятия не имею, кто ты такой, дядь, — парень вырвался и отошёл. — Вдруг ты нанятый моим отчимом? И сейчас где-то в лесу меня закопаешь? — парень, видимо, сильно получил по голове, раз не понимает, что от него хотят. Я же просто усмехаюсь и наклоняю голову.

— Чтобы меня нанять, нужно быть, как минимум, миллионером.

— Хм… — парень осмотрел две бэхи позади меня и кивнул. — Ладно, этот мудак никто… Предложи мне своё предложение, — он сложил руки на груди и поиграл бицепсами. — Учти, что…

— Ты дерзкий. Я люблю такой настрой в парнях, — хмыкнул я, считая, что он как раз и сделает всех моих конкурентов. И будет ещё той звёздочкой моих боёв.. — Они мне приносят гораздо больше бабла, чем просто мотивированные пацаны. Лёх, — я смотрю на телохранителя. — Пусть Егор поговорит с ним.

— Окей, — кивает парень, и новичку машет, чтобы он пошёл в машину. Один автомобиль срывается с места и после я слышу тихий хмык рядом стоящей Карины. Я успел на минуту о неё забыть. Пусть мне стало немного легче, но… Но блять! Сколько можно меня испытывать?

— Да уж, Сапфир, — я скоро задушу её за такое нарекание. Пусть кто угодно так зовёт, твою мать. Но не она! — Ты вот так ищешь своих звёздочек?

— Примерно, — вижу, как она прищурилась от моей реакции. Ей нравится, что я бешусь. Конечно, нравится. Иначе, почему она этим вообще занимается? Зачем испытывает меня на прочность? Нравится пить мою кровь?

— Надеюсь, Дима ходит на борьбу не для этого.

— Дима сам выбрал и ему это нравится. Он ведь старший ребёнок, и должен защищать своих сестёр, — улыбнулся. Пусть получит ответку, стерва. Кривится и неприятно морщит нос, вспоминая что у меня есть ещё ребёнок.

— Ты хоть сам любишь свою дочь? — стреляет в ответ так метко, что я на секунду открываю рот в шоке. Киваю, принимая удар. Он неприятным зудом опускается ниже. Горько оседает в лёгких и я резко вдыхаю и выдыхаю.

— Люблю. И моя дочь будет жить не хуже, чем сын.

— А Алиса? Говоришь так, словно ты не собираешься с ней оставаться. Или мне кажется? — Карина наклонила голову. Это проверка? Зачем ей вообще знать, что будет с Алисой или моим будущим? Что ей с этого? Она ведь никогда не станет меня жалеть или гладить по головке. А потому логично, что Карине по факту всё равно, буду я и дальше с Алисой или нет. Но она меня всё же проверяет и не боясь стебётся.