Tommy Glub – Не идеальная жена для предателя (страница 15)
— Ты хочешь узнать, люблю ли я Алису? — хмыкнул. — Нет. Но в постеле она супер, — сам не понимаю нахера это ляпнул. Но мне словно надо ей ответить, иначе не я буду. Хочу позлить в ответ, сделать больно.
— Мне так обидно, Сапфир. Было бы, — Карина кивает, не отмахиваясь от удара в ответ. Словно на фехтовании, блять… Как же нелепо. — Если бы не было так всё равно.
Она шагает к машине и садится в неё. Пока я с наслаждением тяну этот кайф с нашего разговора. Лживого, пропитанного обидами и злостью, гневом и тайным желанием прямо сейчас доказать обратное. Карина что-то ещё чувствует ко мне.
А все её выпады — лишь броня и защита. У неё изменился даже взгляд. И как бы она не старалась быть сильной… Теперь она очень слаба и уязвима. А это мне, сильному и всё ещё уверенному мужчине, как раз на руку. Не важно, буду ли я её добивать. Она уже сдаётся мне в сети. Она уже много чего показала.
Мы приезжаем, наконец, к дому Карины. И пока она мешкается и осторожно гладит сына по волосам, я произношу:
— Ты можешь взять его на ночь. Только бонусом пойду и я.
— Нехилый бонус, — шепчет Карина. — Неужели так доставляет, что я тебя ненавижу? Сапфир, кажется, что это именно ты без меня жить не можешь, — она говорит тихо и пытается не разбудить сына, но и не отказывается. Шанс провести с Димой ещё больше времени — ей нравится. И она думает только из-за меня.
— Да или нет? Остаёмся или везу сына домой? — не даю ей как следует подумать. Устал как собака и хочется хотя бы немного прилечь и поспать. Я не спал нормально несколько последних суток.
— Его дом рядом со мной, — упрямо шепнула девушка, прищурившись. Стоит на своём до последнего. Гордая и своенравная. Но тихо. Словно и не хочет меня злить.
— Значит, остаёмся оба, — киваю. Затем повернулся к водителю и телохранителю. — В семь будьте оба тут. Пока свободны.
Поднимаемся втроём к ней. Я несу спящего бандита, а Карина открывает нам двери и пропускает вперёд. Она часто рассматривает сына и трогает его. Беспокойно заглядывает в лицо и не может надышаться его запахом. Хочет сама нести, кормить, играть, купать и всё остальное. Она сильно скучала. Знаю.
В квартире я отдаю его бывшей. Карина уходит в спальню, где раздевает сына и укладывает в кровать. Тут ничего нет для малого, ведь мы с ней жили и обустраивали детскую уже в нашем доме. Но на огромной кровати в спальне ему будет комфортно. К тому же, скоро утро и ему нужно хотя бы пару часов поспать в нормальных условиях. Так что пусть тут сопит своим маленьким носиком и радует любимую маму… Пусть.
Я хочу, чтобы они провели время. Потому всё это и затеял.
Сам принимаю душ, не спросив разрешения. Выспаться этой ночью мне вряд ли удастся опять, потому освежающий душ и зелёный чай служат хорошим допингом.
— Ты чай пьёшь? — хохотнула сзади Карина. Отвлекаюсь от созерцания города, который затягивает рассветным туманом, и поворачиваюсь к ней. Девушка в одном халате и с мокрыми волосами, сидит на барном стуле. Прошло пару дней с тех пор, как она вернулась. Но на ней и следа нет от тех двух лет, которые она провела в колонии. Та же дорогая и сладкая девочка, которая волновала меня с юности.
Из разреза халата вижу её ножки, бёдра. Хочется развести их в стороны и узнать — она в трусиках или нет. Если нет, я бы с удовольствием опустился перед ней на колени… Если да, то сорвал бы их нахер…
— А что? — отвечаю вопросом на вопрос, но спустя некоторое время.
— Я думала, ты поспишь. Наверное, у тебя уходит масса сил на поддержание имиджа грозного и уверенного Сапфира, — улыбнулась девушка, наклонив голову.
— Можешь прекратить так называть меня? — хмурюсь. Карина перекидывает ногу на ногу и край халатика резко скользит с ножки, оголяя бедро ещё больше. Провокация?
Но зачем?
— Нет, — короткий и лаконичный ответ.
— Почему?
— Потому, что я не хочу вообще иметь никаких общих дел с тобой, — девушка дёрнула бровью и выпила пару глотков сока. — Ты хочешь знать, зачем я всё это делаю?
— Я и так знаю, — пожал плечами. — Чтобы вернуть прежний статус и отсудить сына. Собственно, поэтому ты и ворошишь прошлое, пытаясь доказать мне, что не смогла бы меня убить.
— А ты веришь, что я смогла бы? — в лоб спросила Карина. — Даже если я была в неадекватном состоянии? — хмурится, наклонив голову и улыбнувшись. Знает заранее мой ответ. И я знаю.
— Нет, не верю. Но все доказательства против тебя, — я прижимаюсь лопатками к панорамному окну и снова делаю глоток чая. Он приятно согревает внутри и расслабляет, а приятная горечь послевкусием остаётся на языке. То же самое с нашим прошлым
— Вот как, — Карина отвернулась, провела по краю стакана пальцем и хмыкнула. — Не веришь. Однако, судя по всем твоим действиям, ты конкретно меня слил. На два года! — нервно хохотнув, девушка снова сделала глоток сока. Затем смотрит на меня и хмурит свои синие глаза. — Меня даже не это оскорбляет. Я просто не решила пока, за что тебя ненавидеть. За Алису или за эти два года! — хмурится она.
— Я поступил не хуже твоего, дорогая, — хмыкаю. — Ты изменяла мне что до брака, что в браке, а я должен был просто проглотить это? Простить, когда узнал о твоих планах? — выкатываю самый беспроигрышный козырь.
— Что ты несёшь? — шипит Карина, но голос так и не повышая. Помнит, что за стеной спит наш сын. А ещё помнит, что было до брака. Потому открыто не нападает. В глазках промелькнуло сожаление, но лишь на миг. — С кем? Покажи доказательства.
— Ты и сама знаешь с кем, — хмыкаю. Неужели, тогда она и правда с ним снова начала? Или это не более, чем простой шантаж и угрозы Алисы?
Господи, как я запутался…
— Уверен? — Карина резко выпрямилась и как-то уверенно ухмыльнулась, словно догадавшись о чём-то.
Затем встаёт со стула и подходит ближе ко мне, проводит пальцем по голой груди, немного царапая кожу. Неизменные чёрные ногти приятно ощущаются на коже. Я едва поборол желание прикрыть глаза и насладиться этой лаской. Которая таковой не является от слова совсем.
— Хм, Сапфир… — тянет бывшая. — Да тебя развели. Думаешь, — она заглядывает в мои глаза, — после тебя я бы смогла спать с кем-то ещё?
Пока смотрю на неё, думаю, что раз когда-то смогла, смогла бы и два года назад. Но всё равно не верится. Я не понимаю, почему ей верю больше, чем упрямым фактам.
Я отставляю чашку чая на полочку рядом с книгами и прижимаю уже её лопатками к окну. Вжимаю своим телом в стекло, рассматриваю вблизи тонкие черты лица, благородную породу и линию подбородка, за который сперва берусь сильнее, чем планировал. А после провожу по видимой линии скул и хмыкаю. За окном рассвет и огромная высота, с которой всё кажется крошечным и ненастоящим. А едва я чувствую её ножку, которая проводит вверх по моей ноге, задирая махровое полотенце, в голове что-то трескается и со звоном разбивается.
— Зачем ты провоцируешь меня?
— Адреналина не хватает в жизни, знаешь, — хмыкает с сарказмом, выгнув бровь. А у меня тотчас весьма однозначная реакция. Член встаёт и снова требует только её. Нагло прижимаюсь пахом к ней, показывая, какой эффект производят её слова.
Врёт и нагло пользуется моей слабостью. Кладёт ладони на грудь, играясь со мной и улыбаясь так, словно я не в разы сильнее её. Словно не видит, что я не шучу. И действительно хочу её.
— Карин… — я медленно глажу большим пальцем её по щеке. Нежная кожа приятно ощущается пальцами, а её запах постепенно овладевает инстинктами. Она поднимает острую коленку ещё выше. Прижимает ногой ещё сильнее. Пытается показать, что она меня не боится, но я ведь вижу, дрожь её пальцев и небольшую панику в глазах. Боится. Но хочет.
— Если в этой истории окажется плохой именно Алиса… Что ты сделаешь? — она сглотнула.
— У неё не хватило бы мозгов для организации всего этого. Подкупить охрану, вывести камеры из строя, без проблем доказать, что при твоих психических расстройствах могут происходить провалы в памяти… — рационально бормочу я. Не верю в то, что эта дура смогла бы всё это сама провернуть.
— Я этого не делала, — синие глаза тут же вспыхивают праведным гневом. А мне хочется вмиг успокоить её и помочь. Врагу. Сейчас она — мой враг, а я отчаянно хочу ей помочь… Господи… — И я полностью здорова, Сапфировский.
— Я к тому, что Алиса либо хорошая актриса, либо ты ошибаешься, — честно говорю я.
— Спрошу ещё раз: что ты сделаешь? Чему веришь ты? — сглотнула она.
Хмыкаю, отвожу взгляд на город за стеклом. Наклоняюсь так близко, что она коснулась своим носиком моего плеча. По спине проходится ледяной холод, я хочу её ещё больше… И шепчу, дёрнув уголком губ:
— Я верю лишь в то, что снова заставлю тебя полюбить меня. Ты снова не сможешь без меня жить. И всё вернётся на круги своя.
8
— Отпусти, — упираюсь в голую грудь и толкаю его. Ну уж нет! И пока я собираюсь отбиваться, он поддаётся и отходит. Забирает чай и, взяв сигареты, уходит на балкон. Молча. Словно ему больше нечего сказать.
Я же иду к сыну. Пусть его отец делает что хочет, мне всё равно. Хоть об стену пусть бьётся головой. Так всё равно. Ложусь рядом с сыном и прижимаю его к себе. Он уже такой большой… Но принимает меня. Всё ещё. Помнит, знает и любит. А мама всегда помнила о нём и всегда плакала от невыносимой скуки и любви.