Tommy Glub – Кто чей сталкер? (страница 54)
— Нет, сейчас. После душа. Не хочу ложиться спать, не разобравшись.
Душ обжигает кожу, почти до боли. Стою под потоком, и чувствую, как смывается все: дождь, слезы, эти три недели серой тоски. И плачу — беззвучно, еле слышно. Потому что иногда нужно просто дать волю эмоциям.
Выхожу в футболке Арса — черной, огромной, с легким хвойным ароматом. Она висит на мне как платье, делая меня еще меньше…
В гостиной они сидят на диване, оставив место посередине. Для меня. На столе — три кружки с чаем.
Сажусь. Делаю глоток — горячий, приторно-сладкий. Кто-то насыпал три ложки сахара. И это правильно, кто бы это ни сделал…
— Я… — голос почти не дрожит. — Расскажу все.
Они кивают.
— Полгода назад мне в рекомендациях всплыло фото: парень в черной водолазке, черно-белое, с таким лицом, будто весь мир у его ног, — смотрю на Арса. — Это был ты.
Он молчит, слушает внимательно.
— Залипла. Подписалась — но не с основного аккаунта, с фейкового. Потому что было стыдно, и не хотелось, чтобы кто-то заметил… Потом в рекомендациях был Артем… Я видела вас обоих в универе, и знала о вашем существовании, но никогда не думала даже встретиться с вами или провоцировать на что-то большее…
Артем рядом — неподвижен, но я чувствую его взгляд.
— И все. Я не выискивала адреса, не копалась в расписаниях. Просто смотрела. Как на витрину с красивыми вещами. Вы были картинками — чужой, идеальной жизнью на экране. А мне просто было одиноко.
Голос срывается на "одиноко". Делаю еще глоток чая.
— Вот и вся правда. Фейк был. Следила — да. Глупо, стыдно, по-детски. Но встреча в библиотеке — чистая случайность. А все остальное — разговоры, вечера, база, спальники, наш… секс. Все настоящее. Я не притворялась. Просто влюбилась. В вас обоих. Давно. Простите.
Арс ставит кружку.
— Я следил за твоей жизнью тоже. Удалил наши сообщения, фото, голосовые… Думал, если стереть, то отпустит. Не отпустило. Мне тоже стыдно. Прости.
Артем добавляет:
— Я тоже. Три недели не спал и видел твое лицо каждую ночь. Я… наверное… Я тоже люблю тебя, крошка… Прости.
Смотрю то на одного, то на другого. Что-то внутри — сломанное, смятое — начинает расправляться. Не идеально, но достаточно, чтобы дышать глубже.
— Вы оба... следили за мной? И чувствуете то же?
Они кивают. Арс говорит первым:
— Но теперь выбор за тобой. Кого из нас…
Артем перебивает:
— Да, выбирай. Мы не хотим давить, но…
Я качаю головой, сердце колотится.
— Если мне еще и между вами выбирать, то я точно сойду с ума. Не могу. Не хочу.
Молчание. А потом я принюхиваюсь — от них обоих несет ромом.
— Почему от вас пахнет ромом? Артем, ты пил перед тем, как сесть за руль?
Он усмехается, но мягко:
— Немного, и давно. Все нормально, не переживай.
Встаю, подхожу к нему ближе, кладу руку на плечо.
— Пожалуйста, больше никогда не рискуй собой. Я так переживаю за вас. За обоих.
Его глаза встречаются с моими, и в этот миг между нами вспыхивает искра — электрическая, жаркая, неудержимая, пронизывающая каждую клетку тела.
— Артем…
— Малышка… Иди ко мне.
Артем тянется ближе, его губы захватывают мои в поцелуе, полном дикого голода и трепетной нежности, язык скользит, исследуя, вызывая стон… Его руки прижимают меня ближе.
Арс подходит сзади, его сильные руки обхватывают талию, прижимая меня к себе, горячее дыхание обжигает шею, а губы касаются кожи, посылая мурашки по спине. Искра разгорается в пламя, тела трутся друг о друга, твердость их возбуждения ощущается сквозь ткань, сердца стучат в унисон, эхом отдаваясь в груди.
Я схожу с ума…
Мы не говорим — только жадные касания, прерывистые вздохи, нарастающий жар, что сжигает все барьеры, оставляя лишь голое желание. Перемещаемся в спальню, спотыкаясь от нетерпения. Они окружают меня, руки скользят по обнаженной коже, лаская грудь, бедра, пальцы нежно, но настойчиво исследуют чувствительные места, пробуждая дрожь желания и глубокий огонь внутри, где любовь смешивается с похотью, создавая вихрь эмоций — от нежности до неконтролируемой страсти.
Поцелуи становятся глубже, влажнее, языки сплетаются в танце, полном вкуса и тепла, объятия — крепче, почти болезненно страстными, тела прижимаются так тесно, что я чувствую их возбуждение, твердое и пульсирующее, каждое движение усиливает связь, сплетая наши души в единое целое, полное доверия и жажды, где каждое прикосновение эхом отзывается в сердце, усиливая ощущение принадлежности.
Страсть накатывает волнами, жаркая, всепоглощающая, тела сливаются в ритме — Артем входит первым, медленно, заполняя меня полностью, вызывая стон облегчения и удовольствия, Арс ласкает сзади, его губы на шее, руки на бедрах, направляя движения; затем они меняются, толчки становятся глубже, быстрее, каждое проникновение посылает волны экстаза по венам, ведущим к пику, где мир сжимается до нас троих — в пульсе дыхания, пота и неразрывной близости, где каждый толчок эхом отзывается в сердце, где наши запахи смешиваются — мускусный, соленый, с ноткой хвои… Существуем только мы в нашем маленьком мире, где время останавливается в моменте чистого единения, тела дрожат в унисон, оргазмы накрывают один за другим, как прилив, оставляя ощущение полноты и умиротворения.
Мы падаем в кучу — потные, задыхающиеся, переплетенные в объятиях, тела все еще дрожат от послевкусия, сердца бьются медленно, синхронно. Никто больше не говорит о выборе — только ласковые касания, замедленное дыхание и ощущение, что это только начало чего-то настоящего, глубокого, где любовь перерастает в вечную связь.
42 глава
Справа чувствую — теплое тело Арса, его рука все еще на моей талии, дыхание ровное, но просыпающееся. Слева — Артем, повернувшийся ко мне лицом, глаза полуприкрыты, но в них уже та же искра, что и ночью… Его черты лица сейчас мягче и нежнее даже, но страсть не угасла — она тлеет, готовая вспыхнуть от моего малейшего касания…
Артем тянется первым, его губы находят мои в ленивом, но жадном поцелуе, полном воспоминаний о ночи. Арс прижимается сзади, его ладонь скользит по бедру, поднимая футболку, кожа к коже — электричество пробегает по венам… Мы не говорим, только дыхание учащается. Тела сплетаются в медленном танце, Арс входит в меня, прикусив кожу на спине, и сейчас толчки нежные, но интенсивные, полные тепла и жажды, где каждое движение эхом отзывается в сердце, смешивая любовь с похотью. Я сама тянусь и ласкаю Артема, на что он шипит мне в губы, углубляя наши поцелуи. Волны удовольствия накатывают тихо, но мощно, оставляя нас в дрожи, переплетенных, с ощущением единства — до тех пор, пока оргазм не накрывает всех троих, пока Арс не
Потом они встают тихо, оставляя меня в блаженной дреме…
Просыпаюсь в следующий раз от запаха кофе, и кажется все еще очень рано.
Пахнет настоящим кофе — свежемолотым чуть с горчинкой. Потолок высокий, незнакомый. Окна от пола до потолка, утренний свет — мягкий, золотистый, слишком красивый для того дня, который предстоит…
Потом вспоминаю. Точно… Я же сбежала из дома…
С кухни слышно голоса. Арс говорит коротко, ровно. Артем — длиннее, мягче.
Говорят обо мне. Чувствую по пониженным голосам, по паузам. Обсуждают, что делать. С моей мамой. Со мной. С тем, что я сбежала посреди ночи, но теперь нужно все же разруливать эту ситуацию…
Сажусь. Беру Лизин телефон с треснутым экраном.
Семь пропущенных с домашнего. Первый — в шесть тридцать. Последний — двадцать минут назад. Сообщение от моего папы:
Живая, пап. Просто не могу позвонить. Потому что услышу мамин голос — и вся храбрость рассыплется…
Иду на кухню.
Оба поворачиваются. В двух парах глаз — одно и то же: осторожность. Как будто я зверек, который может метнуться обратно в нору.
— Доброе утро.
Артем протягивает чашку. Обхватываю ее ладонями, делаю глоток — и так вкусно, что хочется закрыть глаза и притвориться, что никакого «потом» нет.
— У меня семь пропущенных, — говорю в чашку. — Наверное, Лиза все же сказала что я сбежала с ее телефоном…
Арс ставит свою на стойку.
— От мамы?
— И от папы.
Артем прислоняется к кухонной тумбочке, складка между бровями — та, которая появляется, когда он серьезно думает.
— Ника. Можно позвонить. Объяснить по телефону. Или дать ей остыть…