Tommy Glub – Кто чей сталкер? (страница 43)
Одна секунда — я еще улыбаюсь.
Вторая — улыбка замирает.
Третья — я смотрю на экран, и внутри все падает.
Нет.
Нет-нет-нет.
Палец судорожно жмет снова — лайк исчезает. Сердечко гаснет.
Но уведомление…
Уведомление уже ушло.
Я сажусь на кровати так резко, что в глазах темнеет.
— Блядь, — шепчу я. И зажимаю рот ладонью, потому что мама может услышать.
Может, не заметит?
У него же подписчиков много, несмотря на то, что он не такой популярный, как Арс. Под фото уже куча лайков. Одно уведомление от пустого аккаунта — кто вообще на такое обращает внимание?
Но мой ник…
Артем — наблюдательный. Внимательный. Он из тех, кто читает все комментарии и помнит, кто что написал неделю назад. Если он увидит уведомление, он кликнет на профиль. Увидит, что аккаунт пустой. Посмотрит подписки…
А в подписках — он сам и Арс.
И больше никого из личных профилей, только двадцатка каких-то рандомных магазинов…
Мне становится холодно. По-настоящему холодно — как будто кто-то открыл окно в декабре. Руки дрожат. Я кладу телефон на кровать, потом беру обратно, потом снова кладу.
Думай, Ника. Думай.
Может, удалить аккаунт? Прямо сейчас?
Я открываю настройки ghost_typing, ищу кнопку удаления. Нахожу. Палец зависает.
А если он уже посмотрел? Если уже заскриншотил? Тогда удаление будет выглядеть еще подозрительнее. Был аккаунт — и нет аккаунта. Значит, кто-то испугался. Значит, кто-то знакомый…
Я закрываю настройки.
Ладно. Ладно. Не паникуй.
Я ложусь обратно, натягиваю одеяло до подбородка. За стеной мама гремит посудой — значит, еще не легла, да еще и сильно рано. Но я все равно выходить не хочу, я не могу их обоих видеть и слышать, не хочу новых ссор. Папа переключает каналы, звуки телевизора мешаются друг с другом — обрывки новостей, рекламных джинглов, чьего-то смеха.
Обычный вечер.
Все как всегда.
Так почему у меня внутри — как перед грозой?
Я поворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к груди. Телефон лежит рядом, экран погас.
Вспоминаю сегодняшнее утро. Туман за окном. Арс с бумажными стаканчиками. Артем, который рисовал круги на моей ладони…
Это было сегодня. Сегодня утром.
А сейчас я лежу одна, в своей детской комнате, под одеялом с мишками, которое мама купила, когда мне было шестнадцать, и боюсь.
Боюсь, что один случайный лайк с пустого аккаунта может разрушить все.
Это же глупо, да?
Глупо.
Я закрываю глаза.
И жду неизвестно чего…
36 глава
Просыпаюсь с телефоном в руке.
Экран темный, разряженный. Я даже не помню, когда заснула — кажется, где-то между четвертой проверкой уведомлений и пятой волной паники. Последнее, что помню — три часа ночи, потолок в пятнах от уличного фонаря и мысль, тупая, назойливая, как комар над ухом: «Может, он не заметил. Может, он спал. Может, лайки вообще никто не проверяет…»
Втыкаю зарядку, жду. Экран оживает — медленно, издевательски медленно. Яблочко, загрузка, заставка, пин-код, и…
Ничего.
Ни одного сообщения. Ни от Артема. Ни от Арса.
Ладно. Это нормально. Еще рано — восемь утра, нормальные люди спят. Я бы тоже спала, если бы не была полной идиоткой, которая вчера тыкнула сердечко с фейкового аккаунта на фотографию парня, с которым переспала…
Боже.
Зарываюсь лицом в подушку и тихо стону.
Может, все-таки не заметил? Лайк висел секунды три — я убрала его почти сразу. Три секунды. Это же ничто, правда? Уведомление могло не прийти. Или пришло и пропало. Или он увидел, но не обратил внимания — мало ли кто лайкает, мало ли каких ботов…
Но ник…
Вот в чем проблема — ник.
Телефон вибрирует — сердце подпрыгивает к горлу, но на экране мама:
«Вероника, надеюсь, ты встала и уже собираешься завтракать.»
Со вчерашнего вечера между нами — холодная война. Я вернулась с базы позднее, чем она хотела, и она начала это… Пассивно-агрессивный родитель это конечно жесть. Судя по тому, что я об этом читала, она вероятно хотела для меня чего-то другого… Другого будущего, возможно, или только готовит мне новые манипуляции. Я не раз с ней ссорилась, но она продолжает говорить о том, что я должна жить так, как хочет она. Ведь я ей должна. Она мне жизнь подарила и в муках рожала… Но…
Проблема в том, что я отдельная личность и при удобном случае скорее сбегу, чем буду дальше жить по ее указке.
Теперь же мама замолчала — тем самым молчанием, которое страшнее любого крика и упреков. И ушла в себя.
Сажусь на кровати, тру глаза. Комната маленькая, знакомая до тошноты — обои в мелкий цветочек, которые я ненавижу с юности, письменный стол, заваленный конспектами, полка с книгами, зеркало на стене, в котором отражается помятое, бледное, невыспавшееся существо с растрепанной косой…
Засосы побледнели, но еще видны — два, на шее, и один под ключицей, которые мама, к счастью, не заметила. Я натягиваю водолазку — черную, с высоким горлом — и иду завтракать.
На кухне мама стоит у плиты, спиной ко мне, помешивает что-то. Спина прямая, плечи напряженные. Папы нет — он по выходным уезжает на дачу рано, чтобы не попадать под раздачу.
— Доброе утро, — говорю осторожно.
— Садись.
Сажусь. Молчу. Жду.
Мама поворачивается, ставит передо мной чашку с кофе — молча, без сахара, хотя знает, что я пью с двумя ложками. И когда все хорошо, она даже его сама добавляет… Это ее способ показать, что она недовольна.
— Мы поговорим, — говорит она, садясь напротив. — Но не сейчас. Сейчас я не хочу с тобой говорить. Скажу одно только: я разочарована.