Tommy Glub – Кто чей сталкер? (страница 26)
Два простых слова. Без подтекста, без игры. Просто констатация факта.
Я поднимаю на него глаза. Он смотрит прямо, не пытаясь спрятаться за привычной маской цинизма. В его глазах плещется тревога, остатки злости и что-то еще… что-то пугающе мягкое, совсем ему не свойственное.
— Ты меня напугал сегодня, — выдыхаю я, признаваясь в собственной слабости.
Его губы дергаются в кривой, виноватой усмешке.
— Ты нас всех напугала, Ника.
— Прости.
— Не за что тебе извиняться.
Тишина, повисшая между нами тремя, больше не давит бетонной плитой. Она стала другой — тягучей, теплой, живой. В ней можно даже дышать.
Я делаю шаг к Арсу. Почти неосознанно, ведомая невидимой нитью. Вдыхаю его запах — терпкий, острый. Это не перегар и не шлейф чужих женских духов. Это запах грозы и кожи. Мужской запах…
— Арс… — шепчу его имя, пробуя на вкус.
Он наклоняется ко мне. Медленно, давая мне тысячу возможностей отступить, оттолкнуть, убежать.
Но я не отступаю.
Наши губы встречаются осторожно. Неловко. Без напора и властности. Это поцелуй не про страсть, сжигающую города. Это поцелуй-вопрос. Проверка.
Он целует меня так бережно, будто я сделана из тончайшего стекла и могу рассыпаться от одного неверного движения. Его нежность пугает и одновременно лечит.
И мне… хорошо.
Глупо, тепло и до дрожи спокойно.
Я отстраняюсь первой, чувствуя, как заполошно колотится сердце в груди.
— Прости… — снова срывается с губ.
— Не извиняйся, — он едва заметно качает головой, его глаза потемнели. — Пожалуйста, только не это.
Я перевожу взгляд за его спину. На Артема.
Он все видел. Каждую секунду, каждое прикосновение. Он не отвернулся, не скривился, не ушел, хлопнув дверью. Он принял это.
— Иди ко мне, — говорит он тихо, но в этом тоне звучит та сила, которой невозможно сопротивляться.
И я подхожу.
Он берет мое лицо в ладони — уверенно, по-хозяйски, но с невероятной бережностью. Его прикосновение другое. Оно глубже. Фундаментальнее. От Арса кружится голова, как от вина, а от Артема внутри наступает штиль. Тишина, в которой хочется раствориться.
— Ты правда не «никто», — повторяет он, глядя мне в душу. — Запомни это раз и навсегда.
И целует.
Медленно. Без спешки. Его поцелуй — это не вопрос, а утверждение. Не яркая вспышка, а ровное, мощное тепло, которое разливается по венам, достигая кончиков пальцев. Он целует так, словно ставит печать. Словно говорит: «Я тебя держу».
У меня перехватывает дыхание от этой интенсивности.
Когда я отрываюсь от его губ, сил стоять почти нет. Я прижимаюсь лбом к его широкой груди, прячу лицо в ткани его рубашки. Слышу, как под ней гулко и размеренно бьется его сердце.
— Я люблю вас, — слова вырываются сами, неожиданно для меня самой. Я не планировала это говорить. Не собиралась признаваться в этом безумии. — Я… люблю. Обоих. И боюсь этого до смерти. И не знаю, как правильно. Но это правда.
Они молчат.
Кажется, не потому что им нечего сказать. А потому что сейчас любые слова будут лишними.
Я чувствую, как рука Арса ложится мне на спину, между лопаток, обжигая даже через одежду. Артем продолжает сжимать мое плечо.
И впервые в жизни я не чувствую себя лишней. Не чувствую себя грязной или неправильной. Мне не нужно выбирать, разрывая сердце напополам. Не нужно объяснять необъяснимое. Не нужно оправдываться за то, кого я люблю.
Я просто дышу.
Где-то на краю сознания я понимаю: дальше будет сложно. Чертовски сложно. Общество скажет, что это неправильно. Мораль закричит, что это опасно.
Но сейчас…
Сейчас это самое настоящее, самое честное чувство, которое я вообще ощущала…
Арс первый оттаял. Он жестко прижимает меня спиной к себе и, повернув мое лицо, целует. Поцелуй углубляется сразу же, и меня ведет. Кожа к коже, я ощущаю его ладонь на животе и мне хочется, чтобы он больше никогда меня не отпускал…
Его губы настойчивы, и именно они начинают наш общий, медленный конец. Я выгибаюсь, когда он ведет губами по скуле, ниже, к шее и лишь после замирает и я слышу горячее обжигающее дыхание.
— Если ты так и будешь стоять, я вышвырну тебя вон…
— Она будет против… — Артем тихо отзывается. его ладонь я ощущаю на своем втором плече. — И чтобы выкинул, и чтобы это все продолжить… Утром…
— Утром и обсудим… Считаю до…
Артем не дает ему договорить, он впивается в мои губы, впечатывая только свой запах и вкус. Он тоже выпил, но наверное, меньше Арса, и, тем более меня. Я запускаю пальцы в его волосы и он стонет мне в рот, замирая на секунду. Я отвечаю подобным стоном и он сжимает мою талию сильнее, а после накрывает грудь.
Их вещи летят со скоростью света на пол. Я жадно сдираю футболку и рубашку, я позволяю себе так много… Словно это первый и последний раз… Господи… Если обо всем узнают родители, мне будет не до смеха.
На удивление, Артем первый теряет контроль. У меня он давно потерялся, но когда он швыряет меня на кровать животом и моментально лишает меня девственности, все теряет смысл. Я сперва жду боль. Как рассказывают везде, как обещали все подруги и мама… Но мне не больно… Только слышу шипение сзади:
— Твою мать, малышка, ты блять не сказала… Блять… Блять…
— А ты удивлен, да? — Арс обходит кровать и поднимает меня, нежно и ласково целует, и от этого контраста я теряюсь. — Чтобы Синичка и была с кем-то еще?..
— Я блять надеялся, что она не лишится девственности так глупо! — шипит Артем.
— Я понимаю, что делаю! — шепчу в губы Арса. — Мне… Мне совсем не больно… Правда…
Артем наклоняется. Я чувствую спиной его влажную грудь и без задней мысли кусаю губу Арса. Тот ухмыляется, пока Артем шепчет мне в волосы:
— Никому тебя не отдам…
— Ага… — выдыхаю я. — Только Арс с тобой не согласен… — я встречаюсь с бешенным взглядом Арса. Он усмехается, берет меня за бедра и переворачивает.
— Кардинально, основательно и совершенно не согласен, гений, — Арс заполняет меня и все уходит на другой план…
Артем никак на него не реагирует. Только опускается к губам и властно целует, забирая последние крохи самообладания…
21 глава
Первое, что я чувствую, открывая глаза, — это запах. Смесь дорогого табака, секса и ее духов, которые въелись, кажется, даже в обои.
В комнате душно. Солнце уже пробивается сквозь плотные шторы, разрезая полумрак пыльными полосами света. Я лежу неподвижно несколько секунд, позволяя реальности догнать меня. Вчерашний вечер кажется галлюцинацией, но тяжесть чужого тела рядом и сбитые простыни говорят об обратном.
Поворачиваю голову.
Ника спит. Ее лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты, а темные волосы разметались по подушке хаотичными волнами. На плече — темный след. Мой. От этого вида внутри вспыхивает глухое, собственническое удовольствие.
Артем спит с другой стороны. Даже во сне он выглядит напряженным, словно готов в любой момент подорваться и решать проблемы.
Мы в одной постели. И самое безумное — в этом нет ничего неправильного. Наоборот. Пазл наконец-то сошелся, и картинка стала целостной.
Я аккуратно, стараясь не разбудить, выбираюсь из-под одеяла. Тело ломит, но это приятная усталость. Нахожу пачку сигарет на тумбочке, вытягиваю одну. Щелчок зажигалки кажется оглушительным в этой тишине.